— Шансы есть всегда, — ответил я.
— Хорошо, — кивнул Дамиан. — Тогда позволь мне помочь тебе их увеличить.
Он шагнул вперёд.
— Наёмники твоего отца — это твоя цель. Я не могу тебе помочь проникнуть в темницу Воронцовых, это родовая магия. Голицын — тоже твоя забота, у вас личные счёты. Но трущобы… — он усмехнулся. — Трущобы — это моя стихия. Там, где тени, там и я. Я займусь ими. Я найду этих торговцев. Я узнаю, кто они и на кого работают.
Я посмотрел на него. На его измождённое, но решительное лицо. Он предлагал не просто помощь. Он предлагал разделить фронты.
— Что ж, Дамиан, — я посмотрел ему прямо в глаза, — я очень ценю твою помощь. И я с радостью её приму.
Я протянул ему руку. Он на мгновение замешкался, а затем крепко пожал её. Наш разлад был забыт. Команда снова была едина.
— Буду ждать от тебя вестей, — добавил я, отпуская его руку. — В тот самый камень.
Он молча кивнул.
— На этом собрание закончено.
Я кивнул остальным в знак признательности — Лине, старому князю, Петру — и, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел во двор поместья.
Я вышел на крыльцо. Утро было прохладным и ясным. Солнце приятно грело. Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь. План был запущен. Теперь отступать было некуда.
Я услышал за спиной шаги. Это была Лина.
Она подошла и встала рядом со мной.
— Это безумие, Алексей, — сказала она тихо. — То, что ты задумал.
— Знаю, — ответил я, не поворачиваясь.
— Ты действительно собираешься вытащить их из темницы своего отца? Как?
— Пока не знаю, — честно признался я. — Но я найду способ.
Мы помолчали.
— Ты будешь очень осторожен? — спросила она.
— Я буду очень осторожен, — пообещал я.
Она взяла меня за руку.
— Тогда я буду ждать. И… готовить артефакты. На всякий случай.
Она сжала мою руку и ушла обратно в дом.
Я стоял на крыльце поместья Шуйских, но мыслями был уже далеко. План был. Но сначала — разведка.
Я закрыл глаза.
Снова ушёл в Сеть. Мир вокруг исчез, сменившись бесконечной, пульсирующей паутиной из света и энергии. Я проигнорировал яркие узлы Академии, поместья Шуйских.
Я искал другое. Я вцепился в воспоминание о тех двух «Охотниках», об их грязных, тусклых эфирных полях. Я нашёл их след, который в прошлый раз привёл меня в темницу под гнездом Воронцовых.
Я потянулся по этим нитям. И…
Ничего.
Следы обрывались. Там, где раньше были два тусклых, но живых огонька, теперь была… пустота. Две чёрные, безжизненные точки.
Они были мертвы.
Мой отец не просто солгал мне на Совете. Он солгал, а потом, поняв, что я знаю правду, приказал их убить. Чтобы замести следы окончательно. Чтобы у меня не осталось ни одного свидетеля.
Я резко открыл глаза, и холодный пот выступил у меня на лбу.
Первый пункт моего плана… рухнул. Главные свидетели уничтожены.
Вот же чёрт!
Ярость и отчаяние захлестнули меня. Я мог его тогда прищучить! Мог взять и обвинить его, имея живых свидетелей, а теперь⁈ Я винил себя за свою прошлую нерешительность, за свою глупую игру в благородство.
Я сел прямо на ступени крыльца, обхватив голову руками.
Но потом… я остановил себя. Нет. Нет, я должен убедиться.
Что, если здесь использовалось нечто, похожее на то, как Магистр замёл свои следы на кладбище? Что, если их не убили, а просто скрыли?
Мне нужно было удостовериться.
Я вскочил. Закрыл глаза и снова «посмотрел» на Сеть. Я нашёл ту самую точку под Родовым гнездом Воронцовых. Ту самую темницу.
Затем я встал. Сделал шаг. И «сдвинулся».
Мир моргнул.
Запах свежего воздуха сменился запахом сырости, камня и… крови.
Я оказался в узком, тёмном коридоре, освещённом одним-единственным тусклым магическим факелом. Передо мной были две камеры, закрытые толстыми железными решётками.
Внутри камер, на грязной соломе, лежали два тела. Те самые «Охотники». Их глаза были открыты и безжизненно смотрели в потолок.
Они были мертвы. Сомнений не было.
Но это было не всё.
Я «посмотрел» на эфирный фон. Он был… чистым. Слишком чистым. Кто-то был здесь после убийства. Кто-то, кто тщательно «почистил» пространство, стерев все следы магии убийцы. Почти все.
Я присмотрелся. И увидел её.
Одну-единственную, тончайшую, почти незаметную нить. Она тянулась от тел и уходила… вверх. Сквозь камень и землю. Наверх, в Родовое гнездо.
Это был не след моего отца. Его магия была другой — мощной, властной, пространственной.
Это был не след гвардейца.
Этот след был тонким, острым, как игла, и полным… чего-то тёмного и послушного. Это была магия контроля. Магия ассасина.
И я понял. Это сделал не мой отец. Он приказал. А исполнил кто-то другой. Его личный… убийца. Человек, о существовании которого, возможно, не знал никто.
Я стоял в тишине темницы, глядя на тела. Свидетелей нет. Но есть след.
Я закрыл глаза. Вся моя концентрация, вся моя сила «видения» устремилась к этой тонкой, тёмной нити. Я мысленно пошёл по ней, надеясь, что она выведет меня на того, кто её оставил.
След поднимался вверх, через этажи Родового гнезда Воронцовых. Он был свежим, чётким.
След ассасина привёл меня не в покои моего отца. Не в зал для тренировок. Он привёл меня в небольшую, неприметную комнату в служебном крыле замка.
В комнате, на простом стуле, сидела женщина. Она была одета в тёмное платье, её руки были связаны за спиной.
Это была нянюшка Агриппина.
В моей голове вдруг всплыло воспоминание.
Нянюшка Агриппина.
Та строгая женщина, которая была первой, кого я увидел в этом мире. Которая приносила мне отвар. Которую я не видел с того самого момента, как на меня напали в лазарете.
Она была там. Она должна была быть в лазарете в ту ночь. Что, если она слышала крик убийц, когда они передавали мне «послание» от отца? Что, если она стала… ненужным свидетелем?
Эта мысль заставила меня похолодеть.
Она была жива. Но её глаза были закрыты, а голова склонена на грудь. Она была без сознания.
Перед ней стоял человек. Он был одет в простую, серую одежду слуги. Незаметный, ничем не примечательный. Но я «видел» его ауру. Она была как туго сжатая пружина. Та самая тёмная, острая магия контроля. Это был он. Ассасин.
Он держал в руке тонкую серебряную иглу и собирался коснуться ею её виска.
Я не знал, что это за магия, но я понял — он собирался не убить её. Он собирался… стереть ей память. Или, может, что-то похуже.
Я был далеко. Но я был связан с этим местом через Сеть.
Не раздумывая ни секунды.
Шаг.
Хлоп.
Я материализовался прямо за спиной ассасина. Он даже не успел обернуться.
Я не стал плести заклинания. Я не стал использовать «лезвия» или «хлысты». Я сделал то, чему меня научила улица.
Я схватил его сзади за шею и плечо, одновременно подставив ему подножку. Резкий рывок.
Он не ожидал физической атаки. Он был магом, привыкшим к дуэлям на расстоянии.
Он потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на пол. Серебряная игла со звоном отлетела в угол комнаты.
Я тут же навалился на него сверху, прижав коленом к полу и заламывая ему руку за спину. Он был жилистым и сильным, но мой вес и внезапность были на моей стороне.
— Кто ты такой⁈ — прохрипел я ему прямо в ухо.
Ассасин, прижатый к полу, не ответил. Вместо этого он сделал то, чего я никак не ожидал.
Он… расслабился. Его тело, которое до этого напряжённо сопротивлялось, вдруг обмякло. А затем его эфирное поле вспыхнуло ярким, неестественным светом.
Раздался не взрыв. А тихий, шипящий звук, как будто лопнул перегретый котёл. Тело под моими руками… распалось. Превратилось в облако чёрного пепла и тут же осело на пол.
Самоуничтожение. Последний приказ, вшитый в его душу. Он унёс свою тайну с собой.
Я откатился в сторону, кашляя от едкого пепла.
Комната была тихой. На полу — лишь горстка праха. А на стуле — всё ещё без сознания, но живая и невредимая, нянюшка Агриппина.
Я только что спас ключевого свидетеля. Но упустил убийцу.
Я поднялся на ноги. Меня немного трясло.
Что за чертовщина⁈ Какого рода магия ещё бывает в этом долбаном мире⁈
Я смотрел на горстку пепла на полу. Самоуничтожение. Это было за гранью моего понимания.
Я посмотрел на Агриппину. Затем прислушался. Из-за двери доносились встревоженные голоса — гвардейцы, очевидно, услышали шум. Времени не было.
Я вскочил. Подошёл к стулу, на котором она сидела.
— Прости, нянюшка, — пробормотал я.
Я не стал её развязывать. Я просто взял её за руку. Сконцентрировался. Вспомнил поместье Шуйских, холл, где я был совсем недавно.
Шаг.
Хлоп!
Мир моргнул.
Мы снова оказались в большом холле поместья Шуйских.
Я появился из ниоткуда, держа за руку всё ещё связанную и находящуюся без сознания женщину.
В холле были все. Лина, Дамиан, старый князь и Пётр. Они, очевидно, обсуждали мой уход, и моё внезапное возвращение, да ещё и с таким «грузом», заставило их замереть в шоке.
— Алексей! — первой очнулась Лина. — Что… кто это?
— Это, — выдохнул я, чувствуя, как уходит последняя энергия. «Прыжок» с пассажиром дался мне очень тяжело. — Это наш главный свидетель.
Я посмотрел на старого князя.
— Кажется, вашим гостям понадобится ещё одна комната. И, возможно, ваша помощь, чтобы привести её в чувство.
Я еле стоял на ногах. Адреналин отпускал, и наваливалась чудовищная усталость.
— Вы можете её осмотреть, князь? — сказал я, с трудом удерживаясь на ногах. — Это, возможно, главный свидетель против моего отца в деле о покушении на мою жизнь.
Старый князь Шуйский не стал задавать вопросов. Он тут же подбежал к Агриппине.
— Пётр, нож! Разрежь путы!
Пётр быстро достал небольшой нож и перерезал верёвки. Князь подхватил обмякшую женщину и положил её на ближайшую кушетку. Его руки засветились зелёным, когда он начал диагностику.