. Но не на всё тело. А на каждую его клетку. Я «прибил» каждую частичку себя к реальности, собирая себя заново из распадающегося хаоса.
Это было немыслимо. Болезненно. Но это сработало.
Тень, которая пыталась меня разрушить, наткнулась на эту новую, нерушимую структуру и взвыла от ярости. Её хватка ослабла.
В этот самый момент дверь в мою комнату разлетелась в щепки.
— Воронцов!
В проёме стоял Дамиан. Его глаза горели тёмным огнём. Он увидел тень, окутавшую меня, и его лицо исказилось от ненависти.
— Abscede, umbra! («Уйди, тень!») — прорычал он, и из его рук хлынул поток чистой, концентрированной тьмы, но другой, упорядоченной, которая ударила в бесформенное облако.
Тень взвизгнула и начала таять, рассеиваясь, как дым на ветру.
Я рухнул на пол, абсолютно обессиленный.
Дамиан подбежал ко мне, помог подняться и уложил на кровать.
— Живой? — спросил он, и в его голосе была неподдельная тревога.
Я только смог кивнуть.
— Что это было? — спросил я, когда смог говорить.
— Это… — Дамиан посмотрел на то место, где рассеялась тень, — … это была не «Химера». Это был он. Магистр Корф. Вернее, его «тень». Его воля. Он пришёл, чтобы забрать тебя.
Мы сидели в тишине. А потом я посмотрел на него.
— Дамиан, — сказал я, и мой голос был слаб, но твёрд. — Хватит секретов. Ты и Игнат. Мой брат. Я видел связь между вами. Что это было? Почему его след вёл в Зачарованный Лес? И почему он знал обо мне?
Я задал все вопросы. Прямо. Без уловок.
Дамиан долго молчал. Он подошёл к окну, посмотрел на луны.
— Хорошо, Воронцов, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Ты заслужил правду.
Он повернулся.
— Игнат Воронцов был моим лучшим другом. Единственным. Мы познакомились в Академии. Мы оба были… другими. Он — гений Пространства, который не хотел быть воином. Я — наследник тёмного дара, который ненавидел его. Мы понимали друг друга.
— Он знал, что его отец — чудовище. Он знал, что его младший брат, Алексей, — на грани срыва. Он искал выход. Он изучал древние тексты, пытаясь найти способ… разорвать связь своего Рода с этим миром. Создать для себя и для брата новое убежище. Он экспериментировал с пространственными разломами. И в один из дней… он зашёл слишком далеко.
Дамиан сжал кулаки.
— Разлом, который он открыл, вёл не в другое место. Он позволил ему заглянуть… в саму Сеть. В потоки судеб. И он увидел… аномалию. Грядущее событие. Он увидел, как его отчаявшийся брат проводит тёмный ритуал «Эха», и как что-то идёт не так. Он увидел, как в тело Алексея входит… не та душа. Чужая. Твоя.
Я слушал, и у меня волосы вставали дыбом.
— Он понял, что не сможет это предотвратить. Но он решил подготовиться. Он начал разрабатывать контр-ритуал. Не для того, чтобы уничтожить эту «чужую душу». А для того, чтобы, когда она появится, он смог… безопасно разделить её и тело своего брата. Вернуть каждому своё.
— Но он не успел, — закончил я за него.
— Да, — кивнул Дамиан. — Его последний эксперимент вышел из-под контроля. Разлом затянул его. Не убил. А выбросил… в Зачарованный Лес. В место вне времени и пространства. Он застрял там. Живой, но не здесь. Я чувствую его. Иногда. Как слабое, далёкое эхо.
Он посмотрел на меня.
— Вот вся правда, Воронцов. Твой «брат» — мой друг. Он знал о тебе. И он хотел тебе помочь. А я… я просто пытался закончить то, что он начал. Я следил за Алексеем, ждал, когда это случится. И это случилось.
Теперь я знал всё. Картина мира была полной. И она была гораздо сложнее, трагичнее и величественнее, чем я мог себе представить.
Я был в шоке. Я всё ещё не мог до конца осознать, что он говорит.
— Так ты… — я с трудом подобрал слова. — Ты знаешь? Ты знаешь, что я… не Алексей?
Дамиан посмотрел на меня. Прямо. Без уловок.
— Да, Воронцов. Или… Петя. Я знаю.
Он подошёл ближе.
— Когда ты впервые появился в башне магистров, я почувствовал аномалию. Но я не понимал её природу. А потом… я увидел всё. Твою растерянность. Твои знания из другого мира. Твою борьбу с телом Алексея. А той ночью, в склепе, когда ты коснулся моего сознания… я не просто почувствовал тебя. Я увидел твоё эхо. Обрывки твоей прошлой жизни. Всё это.
Он говорил спокойно, как врач, ставящий диагноз.
— Я понимаю, что в этом нет твоей вины. Тебя просто затянуло в вакуум, который создал отчаявшийся мальчишка. Ты не захватчик. Ты такая же жертва обстоятельств, как и все мы.
Я смотрел на него, и впервые за всё это время я не был один со своей тайной. Кто-то знал.
— Что… — я прокашлялся. — Что ты собираешься делать? Выдашь меня? Расскажешь ректору?
Дамиан усмехнулся своей кривой усмешкой.
— Зачем? — он пожал плечами. — С тех пор, как ты здесь появился, ты унизил Голицыных, поставил на место своего тирана-отца, дал надежду Шуйским и объявил войну «Химерам». Все твои действия говорят о твоём безумии, но ничего злодейского ты не делаешь. Наоборот. Те перемены, которые последовали… они меня радуют. Так что я просто закрою на это глаза.
Он стал серьёзным.
— Но я прошу тебя о помощи.
— О чём? — спросил я.
— Игнат. Мой друг. Он заперт там, в Лесу. Он не мёртв. Его можно вернуть. Я не могу этого сделать. Моя магия — магия теней, она бессильна против хаоса Леса. А ты… твой дар видеть Сеть, твоя пространственная магия… ты — единственный, кто может до него добраться. Я прошу тебя… помоги мне вернуть его.
Я слушал его, и меня охватил холод. Вернуть Игната. Того, кто разработал ритуал по моему изгнанию.
— Но… если я верну его… он же захочет… изгнать меня из этого тела. Куда я тогда попаду? Обратно, в свой мир? Или просто исчезну?
Дамиан опустил глаза.
— Я понимаю. Я понимаю, что ты боишься. — Он посмотрел на меня. — Я не тороплю тебя. Я не буду требовать этого сейчас. Но однажды… однажды это сделать будет просто необходимо. Ради него. И, возможно, ради тебя самого.
Он помолчал.
— Отдохни, Петя Воронцов. Ты пережил тяжёлую ночь.
Дамиан кивнул мне и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Я остался один. С самой страшной тайной и самым сложным выбором в моей жизни.
Глава 21
Я лежал в роскошной кровати с шёлковыми простынями в родовом дворце Воронцовых, но сон не шёл. Тишина давила, а мысли, как голодные волки, кружили во тьме моего сознания, не давая покоя. Дамиан. Игнат. Моё изгнание.
Он просит меня о помощи. Просит спасти своего друга, который, в свою очередь, хотел спасти своего брата, изгнав меня. Перспектива была пугающей. Я уже не хотел возвращаться назад, в тот серый, предсказуемый мир, где я был Петей Сальниковым. Та жизнь казалась теперь сном, воспоминанием о ком-то другом. Но и оставаться здесь, в этом теле, зная, что в любой момент настоящий наследник может вернуться и «попросить» меня на выход, было невыносимо. Куда я отправлюсь тогда? Просто исчезну? Растворюсь в Сети? Я не мог быть уверен, что выживу после такого ритуала.
С другой стороны, я не мог знать наверняка, смогут ли они вообще спасти Игната. И что он будет делать, если его всё-таки удастся вернуть? Мир изменился. Алексей изменился. Я изменился. Мысли метались, не находя ответа. В конце концов, навалившаяся за последние дни усталость взяла своё, и я провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
Проснувшись на следующий день, я чувствовал себя разбитым. Но вместе с утренним светом пришла и холодная решимость. Сидеть и ждать, пока судьба решит за меня, я не собирался. Хватит рефлексии. Время действовать. Не на том фронте, которого от меня ждали. А на том, который выбрал я сам.
Я нашёл Дамиана в огромной, пустой библиотеке дворца. Он сидел в глубоком кресле, глядя в огонь.
— Мы должны узнать, что это за люди, которые снабжают «Химер» в Петербурге, — сказал я без предисловий. — Твои… таланты… могут нам пригодиться.
Дамиан медленно повернул голову. На его лице не было и тени удивления.
— Я уже, — ответил он просто.
Я замер.
— Что «уже»?
— Я уже навёл справки, — в его голосе не было эмоций. — Пока ты спал, я не сидел без дела.
Я ждал.
— Я был в трущобах нашёл человека, который дал мне след. — Дамиан сделал паузу, и его глаза потемнели. — Конечно не сразу. Он не хотел говорить. Пришлось применить некоторые… специфические методы убеждения из арсенала моего Рода.
Я похолодел. «Тёмная пытка». Я читал о ней. Она не оставляла физических следов, но ломала саму душу. Я с удивлением осознал, что Дамиан, ненавидящий тёмные искусства, без колебаний использовал их ради своей цели.
— Он раскололся, — продолжил Дамиан, словно не заметив моего шока. — И дал нам имя. И адрес. Некий Коровин. Живёт в доходном доме в Гнилом Переулке, в самом сердце трущоб. Он — связной. Через него «Химеры» получают информацию и передают заказы.
Он встал.
— Я пойду на всё, чтобы их уничтожить, Воронцов. На всё. Ты идёшь со мной?
Трущобы Петербурга были изнанкой его блестящего фасада. Мы оставили карету за несколько кварталов и пошли пешком. Роскошные, парящие над каналами дворцы сменились обветшалыми, покосившимися доходными домами, которые жались друг к другу, словно боялись упасть. Воздух здесь был другим. Вместо озона и дорогих духов он был пропитан запахом гнили, нечистот и бедности. Узкие, грязные переулки. Тёмные, сырые подворотни. Люди с серыми, усталыми лицами, которые провожали нас, одетых в качественную, хоть и простую одежду, полными ненависти и зависти взглядами.
Дамиан шёл уверенно, как у себя дома. Он знал этот мир. Я же чувствовал себя неуютно, но не из-за бедности. А из-за давящей, гнетущей атмосферы безнадёжности.
Гнилой Переулок оправдывал своё название. Мы нашли нужный дом — старое, почерневшее от сырости здание с выбитыми окнами. Поднялись по скрипучей, шаткой лестнице на третий этаж. Дверь в нужную квартиру была обита рваной кожей и выглядела так, будто её не открывали много лет.