«Жемчужного дерева ветви из яшмы…» Китайская поэзия в переводах Льва Меньшикова — страница 20 из 27

Вина или пищи

     давно у них нет и следа.

За все преступления

     не ожидают их казни:

Кто жив – за преградой,

     не свидеться им никогда.

Долги не оплатятся:

     нет с задолжавшими связи.

Вино им приносят —

     порадуются иногда.

Примечания: Гуанпинский нефрит. – Имеется в виду нефрит, добывавшийся в уезде Гуанпин в южной оконечности нынешней пров. Хэбэй и славившийся в древности своим высоким качеством.

Праздник седьмого-седьмого – один из главных китайских праздников, приходящийся на седьмое число седьмой луны по китайскому традиционному календарю. В этот день устраивались угощения, часть которых выделялась для алтарей духов.

* * *

Тело у нас —

     как придорожный трактир;

Жизнь – постоялец,

     который там только ночует.

Встанет с зарей

     и устремится вперед:

Мол, оставаться

     в доме чужом не хочу я,

Дом для меня

     там, где холмистая глушь,

В тех перелесках,

     где высятся сосны и туи.

Около тех

     тысячелетних могил

Длинной межою

     пройду на дорогу родную.

* * *

Не должен быть

     чиновник слишком жаден:

Кто слишком жаден,

     ходит возле смерти.

Добудет много —

     вся семья довольна,

Но на него

     уже готовы сети.

Суровы кары

     по статьям законов,

И будет он

     за произвол в ответе.

В темнице он

     однажды утром вспомнит,

Что есть же бедность

     чистая на свете.

* * *

Дом обеднел —

     и одежды хорошей не стало.

Ватник себе я

     скроил из чего ни попало.

Вдоль по спине

     приспособил изодранный войлок,

Даже немного

     холста на подкладку достало.

Беден – но чист,

     и от этого чувствую радость;

Толку мараться

     в богатстве и знатности – мало.

День рассветет —

     через ворот продену я шею;

Ночью улягусь —

     укутаюсь, как в одеяло.

* * *

«Столетнего – найди хоть одного,

Проживших семьдесят – немного тоже»,

Кто пялит очи на чужую смерть,

Тот самого себя постичь не может:

Нелепой кожей скрыты кровь и слизь,

И кости глупо подпирают кожу,

Для платья вешалка на двух ногах

За шагом шаг в Апи идет без дрожи.

Глазам слепым не видно, что грядет

Проворный демон, посланный Сымина, —

На шее вмиг затянет красный шнур,

Связав, погонит палкой по хребтине.

Пойдешь босым и с голой головой,

На тело тоже платья не накинешь;

Неудержимо сердце рвется в бой,

Но стражу с четырех сторон не сдвинешь.

По десяти дорогам повлекут,

А за спиной железо – колет, колет.

Натянет лук и выстрелит Сымин —

От шила и ножа такие боли.

Велит войти посланник у ворот,

Как ни моли – помедлить не позволит.

И голеньким потом погонят прочь,

Все в доме закричат и зарыдают,

Но тело в доме некому хранить:

Жена другому жизнь свою вверяет,

Ни скарб, ни деньги больше не твои,

Не собирать вовеки урожая,

Три части хунь приюта не найдут,

Семь долей по взлетят – куда какая.

Примечания: Апи – китайская форма санскритского Авичи, названия для преисподней, где происходит судилище над душами умерших.

Сымин – демон, ведающий человеческими смертями.

Десять дорог – дороги в десять отделов преисподней Апи, где, проходя один отдел за другим, умерший предстает пред судьями, выносящими приговор по различным деяниям его при жизни.

Три части хунь… Семь долей по. – По древнекитайским понятиям душа человека делится на десять частей, три из которых (хунь) человек получает от Неба и семь (по) – от Земли. Если после смерти человека его душе потомки не приносят жертвоприношений, бесприютные части души бродят каждая сама по себе и вредят как своим потомкам, так и другим людям.

* * *

Неясно, неясно,

     что будет, как тело умрет.

Во мраке, во мраке

     мы это постигнуть не можем.

Я стал человеком —

     но точно ль на радость себе?

Что стану я духом —

     не стоит печалиться тоже.

В конечном-то счете

     напрасно таращить глаза,

Насупивши брови,

     местечко искать подороже,

А лучше в пещере

     вытягивать ноги свои —

Пусть люди гадают,

     кто в этой скрывается коже.

* * *

Увижу я:

     какой-то парень помер —

В утробе жар,

     как будто от огня.

Не потому,

     что так уж парня жалко, —

Боюсь, черед

     дойдет и до меня.

Ван Цзи

Ван Цзи (Ван У-гун, 585–644) – поэт, воспевавший спокойную отшельническую жизнь, вино, радости жизни. Младший брат известного писателя и мыслителя Ван Туна (Вэнь-чжун цзы), он сначала служил, но потом разочаровался в службе и удалился в свое поместье Дунгао, за что получил прозвище Учитель из Дунгао (Дунгао-цзы). В своих произведениях открыто подражал Тао Цяню (Тао Юань-мину) и певцу вина Лю Лину. По настроению близок к Ван Фань-чжи, но без буддийских мотивов.

ПРОХОЖУ МИМО ВИННОЙ ЛАВКИ

Все эти дни

     я беспробудно пью.

Воспитана

     не так душа моя.

Но видят очи —

     все кругом пьяны,

Могу ль один

     остаться трезвым я?

ПРОЕЗЖАЯ МИМО УСАДЬБЫ СЮЭ ЦЗИ-ШИ, ЗАХОТЕЛ С НИМ ВСТРЕТИТЬСЯ И НАПИСАЛ О НАШЕЙ СТАРОЙ ДРУЖБЕ

Помнишь, с тобою мы

     в детские наши года,

За руки взявшись,

Восточным каналом прошли?

Сливы весенние

     сгрудились по берегам,

Но через воду

     цветущих ветвей не сплели.

НА СКЛОНЕ ДНЕЙ МОИХ ОПИСЫВАЮ МОИ СТРЕМЛЕНИЯ ДЛЯ ПОЧТЕННОГО ХО (ПО ИМЕНИ ЧЖЭН-ШИ)
1

В младых годах

     всех поразить хотел,

Готов был взяться

     за любое дело.

В туманну даль

     из дома все смотрел,

На звезды в небе

     с башенки глядел я.

В канон вникал —

дайчжао думал быть,

Мечу учился —

хоу стать хотелось.

Не в шелк одет,

     на север поспешал,

С кинжалом верным

     шел на запад смело.

2

До средних лет

     дошел средь бед и смут.

К чему стремился,

     стало мне не нужно.

У врат Цинмэнь

     укрылся – нет пути,

В Байшэ бродил я,

     громкой славы чуждый.

Ветров и туч

     свободу полюбил,

Купец, мясник

     достойны стали дружбы.

Удел Юэ

     забрал всю суету,

И в древнем Чжоу

     все остались нужды.

3

На склоне дней

     задумываться стал,

Что берег жизни —

     как песок зыбучий.

Сбежал на юг

     к покинутым межам,

Тут с севера,

     среди речных излучин,

Осыпан камнем

     старый наш обрыв

И струйкой тонкой

     бьет весенний ключик.

Восточный край

     покинул я давно,

И запад больше

     страхами не мучит.

4

Не хвастаю,

     что, мол, готов пахать,

Понятно стало:

     осень пролетела.

Я, как Гэн Сан,

     колени здесь приткнул,

Как Тао Цяню,

     служба мне приелась.

В рассветный час

     я рад раздуть огонь,

Весной имею,

     чем укутать тело.

И потому

     я неизменно рад —

Куда, скажите,

     все тревоги делись?

Примечания: Дайчжао – чиновник, «ожидающий распоряжений».

Хоу – один из высших титулов Древнего Китая.

Цинмэнь – юго-восточные ворота в танской столице Чанъань, возле них было много скитов.

Байшэ – уезд в центральной части нынешней пров. Хубэй, в современном уезде Цзиньмэнь. Здесь жили многие отшельники.

Удел Юэ – древний удел в нынешней пров. Чжэцзян. Легенды о гибели этого удела в IV в. до н. э. из-за различных соблазнов – один из распространенных сюжетов китайской литературы.

…в древнем Чжоу – империя, объединявшая Китай начиная с XII в. до н. э. до 221 г. до н. э. К этому времени относятся многие легенды о войнах и конфликтах.

Гэн Сан – персонаж, упоминаемый в древнем философском сочинении «Чжуан-цзы», последователь Лао-цзы, ушедший от мирских тревог.

Тао Цянь (Тао Юань-мин, 365–427) – великий китайский поэт, оставивший службу ради свободы и независимости.

ИЗ «ВОСПОМИНАНИЙ О СТАРИНЕ»
(СТИХОТВОРЕНИЕ ПЕРВОЕ)

Отшельник мой,

     где нынче ты живешь? —

У Бурых скал

     святого виден след.

Ты под луной

     кладешь бесценный цинь —

И сверх того

     желаний больше нет.

Из гор Ишань

     доска деки взята;