— Позвони Лизе. Спроси, может, Алена у нее! — прошу Кирилла.
Тот что-то ворчит, но мобильник достает. Что-то печатает. Сам же снова набираю номер Алены.
— Не отвечает? — спрашивает Дан, стоявший в стороне. Тоже с телефоном в руке. У своей спрашивает?
— Нет, — отвечаю.
— Она не с Лизой, — произносит Кир раздраженным голосом.
— Алена вообще не с девчонками, — подключается Денис. — Они втроем, Алены с ними нет.
Зарываюсь пальцами в волосы и тяну их. Вырвать нахрен хочу! Таким бессильным я себя никогда не чувствовал. Что делать? Где ее искать? Может, к соседке пошла? Так я к ней тоже стучал. Она не открыла дверь.
— Ну ты идиот! — рявкает Кирилл. Встает с места так резко, что кресло отлетает назад. — Я тебе говорил, Рома! Предупреждал, что он, твой брат, чертов манипулятор! Не нужно ему доверять! Не нужно вообще слушать его! Ты серьезно думаешь, что Алена встречалась и с тобой, и с Сережей одновременно? Ты вообще с головой дружишь? Алена! Речь идет о ней! Да я ни разу ни одного косяка с ее стороны не увидел за то время, как она тут работает. А работает она тут, заметь, давно! Ни единого легкомысленного поступка! Ты... Да как ты вообще мог так лохануться?
Обхватываю голову руками. Да, он прав. Я тоже не видел. Но, черт раздери, почему все совпадает?
— Что дальше? — сам свой голос не слышу.
— Думаю, нужно ее найти. На эмоциях что угодно сделать может. Не исключено, что даже на жизнь свою...
— Заткнись, — обрываю Дениса. — Она не сделает этой глупости. Бабушку не оставит.
Внутри что-то неприятно щелкает. Меня рвет на части. Но даже волком выть мне сейчас не поможет.
— Слушай, брат. Я, конечно, не имею права осуждать, потому что хрен знает, что нас ждет в будущем. Всякое может случиться. Я тоже могу ошибиться. Но тут даже ребенок поймет, что Серега неспроста поднялся на крышу. И да, я даже уверен, что девяносто процентов его слов — ложь. Ты чего, боялся, что он оттуда прыгнет? Серьезно? — усмехается Даня. — Серега кроме себя и бабла о чем-то вообще думает? Ты же сам говорил, что Аленка понравилась твоим родителям, и, скорее всего, они будут только «за», если речь пойдет о браке. Твой брат знает, что нужно делать. Папаша переведет московскую компанию на его имя.
Поднимаю голову и недоверчиво пялюсь на Даниила. До меня только доходит весь план родного брата. Ведь родители реально думают, что братец изменился из-за Алены. И да, вполне вероятно, что после заключения брака отец сделает Серегу главным в компании в Москве. Пусть не сейчас, но через пару лет так точно.
Ответить Дане я не успеваю. Вибрирует телефон, и я отвечаю моментально, надеясь услышать Аленкин тихий голос.
— Да.
— Здравствуй, Ром, — раздается тревожный баритон дяди. — Вы как?
— Нормально, дядь. Все хорошо. Что-то случилось? Почему голос у тебя такой?..
— Рома, ты только не волнуйся, — шумно выдохнув, начинает он. — Действительно все хорошо. Но... Родители в аварию попали по пути в аэропорт. Они ранены. Привезли их в больницу. Я решил все-таки сообщить, несмотря на протесты твоего отца. Ты сможешь приехать?
В голове туман. Потираю переносицу, дабы трезво проанализировать слова дяди. Что он говорит?
— Дядь, ты...
— Отец отделался парой царапин, а вот мама... — тем не менее продолжает он. — Пусть Серега компанией займется. Сказали, он хорошо справляется. А ты приезжай сюда. Немедленно.
— Хо... Хорошо. Еду в аэропорт.
Отключаюсь, но вставать с места не тороплюсь. Ноги буквально приросли к полу. Сердце в груди колотится.
— Что случилось? — Кирилл подходит вплотную, но, не получив от меня ответа, встряхивает за плечи. — Рома?!
— Родители в аварию попали. Мне нужно уходить, — встав, направляюсь к выходу. — Кирилл, поговори с Аленой. Пусть дождется меня. Приеду, все объясню ей. Пожалуйста...
Получив от друга кивок, я выхожу из клуба. Сажусь в машину — и прямиком в аэропорт. Лишь бы с мамой ничего не случилось...
Глава 27
Возвращаюсь домой без сил. Разбитая. Сердце ноет, голова раскалывается. Лицо снова мокрое от слез. Оно не высыхает. Всё это действительно смахивает на кошмарный сон. Никогда в жизни не поверила бы, что Рома так со мной поступит. Но он это уже сделал. Вышвырнул меня в грязь, а потом растоптал. Затем просто отдал своему родному брату. Как какую-то игрушку. Тряпичную, безвольную. Ну и естественно грязную!
Усмехаюсь. То ли плачу, то ли хохочу. Уже не соображаю. Мозг отказывается переваривать всю эту ситуацию, которая со мной произошла.
Я поехала к бабушке, поговорила с ней. И с Аней тоже. Она единственная, кто знает, что я сейчас чувствую. Знает, какой ураган бушует внутри меня. Будто сердце вместе с мясом оторвали.
Тревожно не только за себя, но и за Леру. Я уверена, что увидела ее мужа и, возможно, в машине сидела именно она. На звонки не ответила, дома ее нет.
Завтра поеду в роддом, где она должна была родить. Обязательно. Если будет время.
Где-то вибрирует телефон, но отвечать нет желания. Краем глаза замечаю на экране имя Ани, выдохнув, забираю его со стола и нажимаю на зелёный кружок.
— Да, Ань.
— Ты где? — доносится взволнованный голос. — Я к тебе еду. Не нравится мне вся эта ситуация. Совершишь ошибку, а потом всю жизнь жалеть будешь, Алена.
Я никогда не думала, что смогу быть так близка с человеком, которого растила моя родная мать. Мать, которая бросила меня в помойку, сама же стала воспитывать чужих детей. Мать, которая появилась спустя много лет и сейчас начинает качать свои права. Мать, до которой только сейчас дошло, что у нее есть родной ребенок и, что тот самый ребенок тоже нуждается в матери. Нуждалась, да. Не отрицаю. Но уже нет. Не сейчас.
А Аня мне не надоедает. Наоборот. Ее голос, ее слова, советы — они реально успокаивают и приводят в чувства.
Да, она права насчёт ошибок. Я могу отказаться и не выходить замуж за Серёжу. Ну а как же операция бабушки, а? Были бы деньги у моей матери, она бы первую оплатила, разве не так? Именно так. Значит, выбора у меня нет. Никакого, кроме одного. Стать женой брата любимого парня.
— Ань, я спать хочу. Пожалуйста. Устала очень, — отмахиваюсь.
— Вот только не надо, а? Не хрена ты не хочешь спать. Всю ночь в подушку реветь будешь. Я уверена.
Буду. Я тоже уверена. И из-за этого не хочу никого видеть. Мне нужно как-то остыть. Заорать, поплакать, опустошить душу. Без свидетелей.
— Пожалуйста, Ань, — чуть ли не умоляю. — Я реально устала.
— Завтра утром буду у тебя, Алена. Прекрати уже думать о Роме. Успокойся. Есть тут что-то неладное. Не нравится мне всё это. Возможно...
— Не надо его защищать, — перебиваю. — Он взрослый мужчина, Аня. И его точно никто не заставлял говорить мне те гадости, которые он сказал. Он... Господи, Ань. Пожалуйста, хватит. Хватит...
Кричу. Голос срывается. Отключаю звонок, прижимаясь спиной к стене. Сползаю по ней вниз и оседаю на пол, утыкаясь носом в колени. Сердце в груди сжимается от боли и предательства. Будто в легкие засыпают кучу битого стекла. Господи... Ну за что? За что мне вот это всё?
Не знаю, сколько я так сижу и плачу. В голос. Горло болит — и там всё ещё стоит удушающий ком. Звенит дверной звонок и я невольно матерюсь. Значит, Аня всё-таки не выдержала и приехала, хоть и я попросила этого не делать.
Поднимаюсь и ватными ногами направляюсь в прохожую. Вытираю влагу с лица и открываю дверь, но напротив стоит не Аня, а Сережа. Мой будущий муж.
— Ты чего? Плачешь? — щурясь, смотрит в упор. — Алена, с тобой всё в порядке?
Какой же он козел всё-таки. Сукин сын, будь он неладен! Как же притворяется. Как же идеально играет роль взволнованного парнишки.
— Чего тебе? — выдавливаю из себя. — Полночь. Какого черта ты в это время...
— Обсудить надо завтрашний день, Алена, — и без моего разрешения нагло заходит в квартиру.
— Вот завтра утром придёшь и поговорим.
— Нет, я сейчас хочу, Алена. Все точки поставим и я уйду. Нужно заканчивать этот детский сад.
Я усмехаюсь, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком. Черт возьми! Значит, для него жениться на девушке, которая любит его брата — детский сад? Господи, дай мне терпения... Дай мне сил.
— Я умоюсь сначала, — киваю в сторону зала, а сама иду в ванную.
Открываю воду и мою лицо. Поднимаю голову, всматриваюсь в свое отражение в зеркало. Не узнаю саму себя. Зелёные глаза стали какими-то странными. Лицо бледное, губы точно такие же. Я не была такой вчера и не была такой даже сегодня утром. Хватило всего несколько предложений, после которых я сломалась, разбилась. Стала вот такой: беззащитной, слабой. Моя жизнь стала игрой в руках двух братьев.
Тихо захожу в гостиную. Сережа в расслабленной позе сидит на диване и...
— Что ты делаешь? — повышаю голос. Оказавшись напротив, хочу отнять свой телефон, но он...
— Успокойся. Ничего я не делал, он отключен, — поворачивает и показывает экран, но не отдает.
Сережа встаёт на ноги. Я только сейчас понимаю, что совсем маленькой кажусь рядом с ним. Всматриваюсь в его глаза, лицо. Красивый парень, но почему такой скотина? Чего хочет от меня? Иногда у меня складывается такое ощущение, что он с кем-то поспорил. И на кону стоит что-то огромное, если он так упорно хочет сделать меня своей.
— Отдай, — тихо прошу я, не желая спорить. И он отдает, заодно сжимает мою руку и резко притягивает к себе, вжимая в свою каменную грудь.
— Ты его забудешь, Алена. Я тебе обещаю, — говорит он прямо над ухом. Мне хочется зажмуриться, испариться, а лучше вообще стать глухой. Противно от него. И от Ромы тоже!
— Отойди от меня! — шиплю змеёй. Сережа делает пол шага назад, но руку мою не отпускает. Рассматривает с ног до головы.
— Короче, — глубоко выдохнув, чешет подбородок. — Оденься завтра красиво. Приведи себя в порядок. Распишемся, ну и сфоткаемся. Не хочу, чтобы ты выглядела...— кривится.