РОМАН
Аленка лишь хмыкает. Зеленые глаза блестят яростью и... ревностью. Как бы до нее достучаться, чтобы поняла, что никто мне, кроме нее, не нужен? Лишь она. Моя Мышка.
Анна звонила до самого утра. Желания отвечать и слышать ее голос не было от слова совсем. Да и вообще, кроме мамы я ни с кем не разговаривал в последнее время, если не считать Рамиля. Он — строго по делу. Изначально предупредил, что лезть не будет и учить меня уму-разуму тоже. У каждого своя голова на плечах. Каждый сам распоряжается своей жизнью. Ну и, конечно же, дал понять, что это мой последний шанс попытаться вернуть Алену. Естественно. Мне не нужно повторять дважды.
— Ревнуешь? — спрашиваю, открывая дверь автомобиля. — Нет, не ревнуешь. Тебе все равно, с кем я общаюсь. Провожу время и... сплю. Верно?
Еле сдерживаю улыбку. Аленка хмурится, но не отвечает. Цокнув языком, садится на сиденье.
Мысль, что Аленка не занесла мой номер в черный список, как Анин, радует. Очень даже. Все-таки хочешь дать нам шанс, да, Алена? Однако твоя обида так просто не пройдет. Нужно вновь найти путь к твоему сердцу. Завоевать его. Стать к тебе максимально ближе. Знаю, сам все просрал, но... Я сумею тебя вернуть. Потому что ты тоже не равнодушна ко мне. Потому что тоже любишь, пусть с этой любовью перемешалась ненависть и недоверие. Все наладится. Даже не сомневаюсь. Дай мне время, Мышка...
— Не до тебе мне. Но если так сильно волнует ответ на твой вопрос, то я отвечу, — смотрит прямо в глаза. Усмехаюсь, завожу мотор и срываюсь с места. — Мне пофиг, Рома. Женись, спи, заводи детей... — на последнем резко замолкает, краснеет, отводит взгляд. — Хоть детей заводи. Мне все равно.
Врешь ты, Алена. Ни одного верного слова. Сердце твое лишь мне принадлежит. Ты сама тоже.
Через несколько часов оказываемся в родном городе, который стал чужим. За короткое время. Аленка буквально бежит в палату бабушки. Глаза наполнены слезами. Вот-вот расплачется.
— Ален, — беру ее за руку. — Эта палата, — киваю на дверь. — Но врач сказал, чтобы мы быстро... То есть не задерживайся, окей?
Она лишь кивает и заходит внутрь. Я — следом. Женщина спит, рядом никого. Удивительно. Где же дочь? То есть Аленина мама...
— Бабуль, — шепчет Мышка еле слышно.
Ставлю стул рядом с кроватью, чтобы она села.
— Ален, я к врачу. Через минут десять вернусь. Не уходи никуда, хорошо? — говорю.
Девчонка оборачивается ко мне. В ее глазах столько боли... Столько обиды, что хочется прижать к себе и не отпускать.
— Хорошо, — отвечает.
Однако мне кажется, что она не в себе. Бледная такая стала...
Покидаю палату и направляюсь в кабинет врача. Слава богу, есть связи, с помощью которых не сложно узнать, кто в какой больнице лежит. С Анной я разговаривать не стал. И расспрашивать подробности тоже. Сразу позвонил нужным людям.
Коротко постучав в дверь, захожу внутрь. В кресле напротив врача сидит девушка. Я ее узнаю даже со спины. Неужели не смогу от нее избавиться, черт возьми?! Аж глаза дергаются при виде ее.
— Петр Сергеевич, — протягиваю руку. — Добрый день. Я Роман. Звонил вам утром.
— Уже понял, — встает и пожимает мою ладонь. — Присаживайтесь, — указывает на второе кресло.
— Мне бы знать поподробнее...
— Алена тоже здесь? — перебивает Анна.
— Как самочувствие Ясмины Анатольевны? — игнорирую вопрос девушки, которая встает с места.
— Ясмине Анатольевне провели две операции. Очень серьезные. Нервничать ей нельзя, а она, видимо, сильно потревожилась. Мы ее завтра выпишем.
— Я могу чуть позже с девушкой прийти? Пожалуйста, убедите ее, что волноваться ей особо нечего, а то она тоже сильно нервничает, — говорю быстро, потому что Анна вышла. Наверняка захочет поговорить с Аленой, чего я не могу допустить.
— Да, конечно.
Да. Как я и думал, Анна открывает дверь палаты бабушки Ясмины, но я хватаю ее за локоть, тяну обратно. Закрываю дверь.
— Мне нужно с ней поговорить!
— Нет, — киваю в сторону. — Пойдем.
— Нет?!
— Нет! — сквозь зубы.
— Мне нужно с ней поговорить, Рома, — шипит, оказавшись чуть подальше от палаты. — Я... я совершила ошибку. Хочу ее исправить. Пожалуйста, — смотрит умоляющим взглядом, но я ни капли ей не верю.
— Хватит вертеться вокруг нее! — рявкаю в ответ.
— Тогда это тебя тоже должно касаться, Рома! Ты точно так же предал ее! Но сам стараешься исправиться! Почему мне шанс не даешь? Пожалуйста, — последнее шепчет. — Из-за меня они стали чужими с бабушкой Ясминой. Я потеряла женщину, которая растила меня много лет, воспитывала. Я почти всех лишилась, Рома! Пожалуйста, дай хотя бы попробовать загладить свою вину. Я ей ничего лишнего не скажу! Просто честно признаюсь во всем. Никто ни в чем не виноват, кроме меня. Ну, и кроме твоего брата, конечно. Пожалуйста...
ГЛАВА 17
Касаюсь руки бабушки, целую ладонь. Смотрю в ее лицо, не понимая, как мы до всего этого докатились. Еще пару месяцев назад мы жить друг без друга не могли, а сейчас... Мы совсем чужие.
Глажу ее по голове. Наклоняясь, оставляю поцелуй на щеке, вдыхаю ее аромат. Как же я соскучилась по тебе, бабуля. Как же я соскучилась по старым добрым временам, которых, видимо, больше не будет. Нам было хорошо вдвоем. Без моей «матери» и ее семьи. Без того же Ромы...
Спиной чувствую, что дверь палаты открывается, но я не поворачиваюсь. Громов пришел. Без сомнений. Однако я слышу стук каблуков. Анна берет стул, ставит рядом с моим, присаживается. На меня не смотрит. Ее взгляд устремлен на бабушку.
— Я не хотела, чтобы все вот так сложилось, — говорит тихим голосом, качая головой. — Честно, Ален. Не хотела разрушать вашу жизнь. Все случилось как-то неосознанно.
— Не нужно тут спектакль устраивать, — бросаю равнодушно. — Мне все равно, чего ты там хотела. Результат налицо. Этого достаточно, поверь. Здесь не место и не время для всех этих разговоров. Выйди, Анна.
— Не могу. Пожалуйста, только не кричи. Иначе Рома меня отсюда выкинет. И так не разрешал заходить. Пожалуйста, дай высказаться. Иначе от угрызений совести просто умру.
— О какой совести идет речь? Очень интересно, — хмыкаю. Говорю тихо только потому, что бабушку разбудить не хочу. — У меня нет желания что-либо слышать. Оправдания посторонних людей мне не нужны.
— Ален, — касается моей руки, которую я моментально одергиваю. — Я всего лишь хотела, чтобы ты вернулась. Думала, сразу изменишь свое мнение, узнав о нашей связи с Ромой. Вдруг в тебе проснется страх потерять его... Ведь ты так о нем говорила... Без ума от него была. Я уговорила маму поддержать меня. Бабу Ясмину тоже, хоть она совсем этого не хотела. Категорически была против...
— Но все равно согласилась, — пожимаю плечами, гладя большой палец бабушки. — Аня, время назад не вернешь и свои слова не заберешь. Все, что случилось, уже случилось. Ничего не изменится. Я просто поняла, какая ты на самом деле двуличная. Никаких отношений с тобой иметь не хочу. Точка. Выйди отсюда.
— Мы поссорились, — тем не менее продолжает она, игнорируя мои слова. — С моим парнем поссорились. Я опубликовала нашу с Ромой фото назло ему...
— Ты опубликовала фото и сразу же сообщила Сереже, чтобы он показал его мне, — резко перебиваю, чувствую, как внутри все начинает закипать.
— Так и есть. Причину я назвала. Думала, вернешься. Но не только... Я хотела показать Коле... То есть тому мужчине, который со мной был в больнице в тот день, что я и без него смогу продолжить эту жизнь, — машет она рукой перед своим лицом, бросая на меня короткий взгляд. — Хоть и на самом деле не могла. К Роме у меня не было и нет каких-либо чувств. Но после поздравлений друзей и их слов, что мы очень подходим друг другу... Я как-то начала задумываться... Если уж с Колей никак, то и Рома неплохой. Тем более... Его отец так этого хочет. Мой — нет. Я пошла против него. Однако Громов меня к себе даже на шаг не подпустил. Это был глупый поступок, Алена. Я не отрицаю.
— Что ты хочешь от меня услышать? Что мне жаль тебя? Что я тебя понимаю? Или что? Нет, я ни черта не понимаю. Никогда не пошла бы на такое, не сделала бы больно человеку. Однако ты должна радоваться! Ведь тебя поддержали все! И ты, в конце концов, добилась своего!
Тошнота подкатывает к горлу, и я закрываю рот ладонью, отворачиваясь.
— Нет, Алена. Все не так, как тебе кажется. Мама согласилась сказать тебе, что Рома мой парень. Но я была уверена... Я убедила маму... Ты должна была после этого вернуться! Но ты настолько упертая, Господи... — усмехается, вытирая ладонью лицо. Она что, плачет? — Оля не знала о той фотографии в соцсети. А как узнала, так высказала мне все. Абсолютно все! Я никогда не видела ее такой злой! Никогда! — снова шмыгает носом. — Думала, она любит меня больше всех, простит любую ошибку. Но все оказалось иначе. Мама отцу все рассказала. Он тоже от меня отвернулся, Алена. Все! У меня никого нет. Даже брата с сестрой, которые поддерживали меня, что бы я там не вытворяла. И до меня только сейчас доходит, что они действительно правы. Я только о себе думала и о своих чувствах. О том, что меня предал любимый человек. Но все, оказывается, было совсем иначе. Я просто не так поняла его... На сегодняшний день я счастлива с Колей. Беременна от него. В итоге получилось так, что я нанесла вам с Ромой очередной удар. И да, совсем не отличаюсь от Сережи. Прости меня, Алена. Я очень жалею...
— Я тебе не верю. И мне ни капли не жаль тебя. Оля... Она тебя никогда не бросит, не бойся. Точнее, вас. Это я такая «везучая». Или особенная, — усмехаясь. Ловлю себя на мысли, что мне уже не больно. Так привычно стало... Все бросают, все предают. Интересно, что дальше меня ждет? — Думаю, ты сказала все, что хотела. Не хочу я повторять одно и то же, Аня. Хочешь — выходи, хочешь — останься. Главное — заткнись.
Глубоко вздохнув, девушка встает и относит стул на свое место.
— Ты Олю навестить не забудь, пожалуйста. После ссоры со мной ей тоже стало плохо. У бабы Ясмины и мамы одинаковые проблемы с сердцем. Кажется, у них это генетически передалось. Прости, Алена и... С Ромой поговори. Ты сама знаешь, о чем я.