Настроения нет вообще. Даже не знаю, как провела вчерашний день с девчонками и бабушкой. Все было словно в тумане. Люба позвонила, спросила, где я нахожусь и почему не выхожу на работу. Пришлось объяснять, чтобы не выдумала себе всякую чушь. Однако, оказывается, там, в компании, все давно начали обо мне говорить. Любаша случайно оговорилась. А я начала давить на нее, пока не узнала каждую мелочь. Мы пропали вместе с боссом. То есть с Ромой. По словам коллег, мы вдвоем где-то кайфуем.
Господи боже мой... Фантазия у людей такая классная. Им бы книги писать, а не слухи распространять.
— Ты не рассказала, почему вы расстались, — подруга садится рядом, протягивает стакан горячего чая. Кладет на стол тарелку с печеньем. — А мне интересно. Очень!
— Не сошлись просто, Люб.
— Но ты сама говорила, что у вас все было круто, — обиженно надувает губы. — Ты мне не доверяешь, да?
— При чем тут это? — выдохнув, делаю глоток. — Потом как-то начались ссоры, и мы приняли решение расстаться.
Вру, конечно же.
— Сильно любит, раз приехал сюда. За тобой, — заключает девушка.
Ага. Еще как любит. До такой степени, что решил меня брату своему подарить.
Да только этой информацией я делиться не хочу. Ни с кем! Потому что это для меня как унижение.
— Слушай, может быть, куда-нибудь сходим на ужин? — забираю очередное печенье из тарелки. — Жареное мясо хочу. И картофель.
— Опять тему меняешь, — встает с дивана Любаша. Как-то странно смотрит на меня, скрестив руки на груди. — Ты в курсе, что скоро в юбку эту не влезешь? — кивает на мои бедра. — Меньше ешь. Будто беременна, честное слово.
Я аж замираю. Не могу отвести глаз от подруги. Сдержать улыбку тоже не могу. Люба вопросительно выгибает бровь, а потом удивленно хлопает ресницами.
— Да ладно! — снова садится рядом. — Ты... Серьезно? Беременна? От него, да?
— Да, — дергаю плечами. — Но я надеюсь, здесь никто об этом не узнает, Люб.
— Ты действительно мне не доверяешь, — хмурится подруга. — Обещаю никому не говорить, Алена. Клянусь!
— Иногда ведешь себя как ребенок, — тихо смеюсь. — Как насчет ужина?
— Да я, конечно же, за! Только отнесу документы Зимину, иначе снова ворчать начнет.
— Тогда я такси вызову и буду ждать тебя внизу. Не задерживайся, пожалуйста.
Подруга забирает папку, кивнув мне несколько раз, выходит из кабинета. Взяв сумку и мобильный, покидаю помещение следом за ней. Терпеливо жду лифт. Створки почти закрываются, но мужчина успевает зайти внутрь кабины. Тот самый Зимин, о котором говорила Люба и которому отнесла документы. Тот самый Зимин, который застал нас с Ромой в его кабинете. И тот самый Зимин, который распространил в компании слухи о том, что я последняя сучка. Гулящая баба.
Тяжело сглотнув, отворачиваюсь от него. Не хочу я с ним связываться, вести диалог. Пошел он к черту!
— Спешишь? Могу до дома довезти, — наклоняясь, говорит мужчина.
Я отхожу в сторону, но тут настолько тесно, что вжимаюсь спиной в стену.
— Не нужно. Отойди от меня.
— Почему? — нависает надо мной, словно скала. — Лучше давай поедем ко мне. Я хорошо заплачу.
— Иди к черту! — бью сумкой в его плечо, но он даже не реагирует. Ржет как конь. — Отойди! Иначе...
— Иначе что? Пожалуешься Громову? И что дальше? Думаешь, он сможет мне что-либо сделать? Я тут пять лет работаю, детка. Никто меня отсюда выпереть не смог. А твой Громов уж тем более.
— Он тебе глотку порвет, сукин ты сын! Отойди от меня, я сказала! Ты глухой? — меня начинает трясти от страха.
Двери не открываются, лифт будто вовсе не двигается. От запаха, исходящего от этого идиота, к горлу подкатывает ком.
— Громов? Ха-ха-ха! — хохочет, запрокинув голову назад. — Детка, он вчера сам говорил нам, как тебя... — осматривает меня с ног до головы. — Ты же понимаешь, о чем я? Сказал, ты очень горячая в кровати. Страстная, отзывчивая. Давай, малышка, не набивай себе цену. Сто баксов за ночь. Вполне достаточно. Поехали, — обнимает меня за талию и очень резко прижимает к себе, выбивая тем самым весь воздух из легких.
Двери открываются. Я не выдерживаю и врезаю ему пощечину. Выбегаю наружу. До меня откуда-то доносится мужской голос.
— Алена! Стой, Ален!
В горле застревает ком. Я не верю... Не верю, что Рома обо мне кому-то что-то говорил. Да и мало того, его вчера не было в Москве. Чушь какая... Этот Зимин...
Люба ведь предупреждала... Ненормальный тип со странными привычками. Да он извращенец!
— Алена! — кто-то ловит меня за руку. — Алена, постой же ты!
Рома стоит напротив меня, осматривает с ног до макушки. В его темных глазах пробегает страх. Дышит часто, будто бежал километры.
— Ничего не случилось! Отпусти меня. Господи... — Только сейчас понимаю, что нахожусь довольно далеко от компании.
— Ты плакала? — голос взволнованный. — Что случилось, Мышка? Кто тебя обидел?
Рядом тормозит автомобиль Любы. Она опускает боковое стекло, бросает на нас одобрительный взгляд. Улыбается.
— Ален, мне домой ехать? Или твое предложение еще в силе? Но мешать вам не хотелось бы.
— Мне не до ужина. Оставим на потом, — вытерев ладонью лицо, выдергиваю второю руку. — Не трогай! Ничего не случилось. Все в порядке. До завтра!
Отстраняюсь от парня. Замечаю желтое такси и машу ему рукой. Домой надо. В душ. Никого не хочу. Пусть все оставят меня в покое! Я ничего плохого не делала. Стыдиться мне нечего. Но почему-то, когда оказываюсь в компании, я испариться хочу, чтобы никто не смотрел на меня так... Как на прокаженную...
РОМАН
— Что у вас там стряслось? — спрашиваю у девушки.
Она выходит из машины, следит за автомобилем, в который села Алена.
— Да ничего вроде бы. Мы на ужин собирались, — пожимает она плечами. — Может быть... — хмурится. — Я видела, как она из лифта выскочила. А за ней Зимин... Ах да... Блин! Как я сразу не догадалась?!
Зимин. Сукин сын. Убью, если хоть слово лишнее Мышке сказал.
— Думаешь...
— Он же ненормальный! — перебивает. — Запросто может выдумать какую-нибудь чушь. Без сомнений! Он наговорил...
— Сука, — процедив сквозь зубы, втягиваю побольше воздуха в легкие. — Люба, на работу приезжай завтра пораньше. Мебель новую привезут. Распорядись, короче. Ты это умеешь, я знаю. Доложили. Договорились?
— Да, конечно. Вы с тем придурком разберитесь, а потом к Алене. Нельзя ей столько волноваться, — качает головой. — Всего вам хорошего.
Как дохожу до компании, хрен знает. В висках долбит от напряжения. В лифте есть камеры. Да вообще, тут они на каждом углу. На что, сука, рассчитывал?!
Всматриваюсь в картину, как сукин сын наезжает на Алену. Несет всякую хрень. Черт! А ведь действительно убью. Откуда такая уверенность, что я с ним ничего не сделаю?!
— Зимин! Ко мне! Срочно! У тебя пять минут! — рычу в трубку. Не дослушав его ответ, отрубаю звонок.
Не опаздывает. Наоборот, через пару минут уже стучит в дверь кабинета. Лыбится, а у меня все внутри закипает от злости. Руки чешутся невыносимо. Долбить его надо. Использовать вместо боксерской груши. Сука!
— Что-то случилось? — строит из себя дурака.
— Нет. Должно было случиться? — бросаю безразлично. — А у меня к тебе дело, Зимин. Выполнишь — получишь хороший гонорар.
— Просите что угодно. У меня свадьба на носу. Каждая копейка важна, — довольно ухмыляется.
У него, сука, свадьба на носу, видите ли. Поэтому на чужих женщин наезжаешь, да, Зимин? Верно Алена сказала. Я ведь тебе глотку порву. Здесь. И прямо сейчас.
— Баба мне нужна. Расслабиться хочу, — откидываюсь на спинку кресла, закидывая руки за голову. Даже ноги на стол забрасываю. — Хорошо заплачу. Тысяча баксов за одну ночь.
Мудак. Аж замирает. Доперло?
— Без проблем, — буквально выдавливает из себя. — Сегодня надо?
— Да, — киваю. — Я вчера рядом с тобой видел хорошенькую девушку на выходе. Светлая, грудастая такая. Как раз в моем вкусе. Устроишь нам встречу? Ладно, пять тысяч баксов за ночь. Уж больно она мне понравилась. Такое бабло никто не заплатит, согласись. М?
В воздухе повисает пауза. Отморозок открывает рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент закрывает его. Рукой лицо потирает.
— От таких денег не отказываются, — давлю сильнее.
— Она моя девушка, — наконец прилетает в ответ.
— Вот как. Жалко на одну ночь мне ее «одолжить»? — отпускаю ноги на пол. Наклоняюсь и смотрю в упор. Сукин сын. А ведь я себя еле сдерживаю, чтобы морду твою не разбить.
— Роман Константинович...
— А Алена моя девушка, — перебиваю. Достаю мятую пачку сигарет и зажигалку. Не закуриваю, потому что не хочу так сбрасывать напряжение. Есть идейка получше. — Однако ты предложил ей «хорошие» деньги за одну ночь.
— Она вам пожаловалась, да? — переступает с ноги на ногу. Знает ведь, видит, что я в бешенстве. Пытается успокоить? Умом понимает: я ему кости поломаю, скажи он еще одно лишнее слово. — Это она предложила мне... С первого дня работы подкатывает... Она...
— Заткнись! — перебиваю ледяным тоном. Резко встаю с кожаного кресла, шагаю к нему. Кретин пятится назад, но куда он от меня уйдет? — Сукин сын! Я видел все собственными глазами! Ты хоть в курсе, что я тебя прикончу? — всего лишь один взмах, и мой кулак оказывается у его челюсти. Мудак падает, рукой сжимает подбородок.
— Все не так... — бормочет себе под нос. — Я... Прошу прощения, Роман Константинович. Накосячил. Больше не повторится.
— Конечно, не повторится, — врезаю кулаком еще раз, как только он поднимается. Но только в этот раз под ребра. Чтобы дышать не мог. И ходить нормально. Так и остался согнутым. — Потому что ты уволен! Как ты говорил? Громов ни хрена тебе не сделает? Я тебя собственными руками придушил бы за то, что к моей женщине приблизился! Так еще и лапал, да? Сука! — прорычав, хватаю его за воротник рубашки.
Рот мудака в крови. Правая щека потемнела. Завтра он будет в неузнаваемом состоянии! Отталкиваю его прочь. От греха подальше.