— Да подожди ты, дурак, я не уйду к нему, пока не накормлю тебя. И какое ещё золото?
Люба поднимается и ловит себя на мысли, что любуется его хвостом.
А хвост от воды и отдыха успел стать ярче и теперь плавники Арктура переливаются изумрудным сиянием и просвечивают на свету, который дробится бликами на чешуе.
— Я голоден, ты права, — добреет его голос. — Ты принесла мне чайку? Золото осталось на постели.
— Принесу. Жди.
Ремарку о золоте она решает опустить, только захватывает сумочку и выходит.
Если всё не разрешится и зайдут ещё раз, то…
То она всем глаза повыцарапывает!
Маринка тут же ловит её на выходе.
— Ну?!
Люба не знает, как с ней говорить.
— Где Анита? Вы разобрались насчёт Алёшки?
— Не переживай о ней. Я взяла удар на себя. Точнее, нанесла ей ответный за тебя. Ну да ты поняла! Ну? — повторяет она, и загораживает Любе путь. — Кто он? Чего прятала такого, можешь не отвечать, я бы тоже прятала от греха подальше. Но… откуда, Люб?
Она кладёт ладонь Марине на плечо и чуть сжимает.
— Не могу пока ничего говорить и не хочу. Рано ещё, понимаешь? Давай после отпуска?
На враньё, тем более подруге, сил нет.
Марине требуется приложить немало усилий, чтобы не обидеться или не продолжить расспросы.
— Ладно… — наконец сдаётся она. — С одним условием! Я не достаю тебя, но ты мне будешь хоть что-то рассказывать. Например… ну, чем вы занимаетесь. Что он говорит. Ещё какие-нибудь мелочи. Или что вы собираетесь на свидание в такое-то и такое время. А то как мне с тобой общаться, когда отдыхаем мы, вроде, вместе, но у тебя там скрытая жизнь идёт и я не знаю, как себя вести?
— Да ты что, Марина, — тянет Люба не очень уверенно, — он исчезнет скоро. А свидание сегодня с Ромой будет. Тем, противным. Он мне мышь подарил. Только я не взяла.
— Ничего он не противный… — роняет она, заправляя за ухо прядь волос. — И ты недоговариваешь что-то. Говоришь, рано рассказывать, давай потом. А теперь, что он исчезнет. Или, — тут же будто радуется она, — это от неуверенности в себе? Да ты что, Люб! Такого мужика в постель завалила. Даже не смей теперь в себе сомневаться!
Люба всплёскивает руками:
— Почему меня все хотят убедить, что я не уверена в себе? Это из-за очков? Потому что книжки читаю? Маринк, ну что за стереотипы?
— Так а я что, я ничего! — смеётся Марина. — Я радуюсь за тебя, дурында. Просто, чего ты ещё так отвечаешь? Ты ж вдруг скрытной стала, о чём мне ещё думать? Или, — понижает она тон, — он бандит? Блин, Люб, не дури тогда лучше. Я вот уже с приличной компанией съездила отдохнуть… — показывает гипс.
— Ой, точно, — Люба пугается, — прости, что сразу не спросила! Что случилось-то?
Фразу «я же тебе говорила» она благоразумно оставляет в собственных мыслях.
— Ну… это об лодку я руку поломала. Когда меня толкнули. А я уплыла! Уроды, а? Вот пусть теперь сами выбираются оттуда, как хотят. Он меня толкнул, Люб!
Люба выдыхает с огромным облегчением.
Ну слава богу, что хоть так.
— Ладно, сиди с Алёшкой, у него кстати ракушки твои, а я пойду разбираться с девушкой. Думаешь, меня не выгонят?
— Думаю нет. Не захочет усложнять всё. А то я ж тогда тоже скандал устрою, — подмигивает Марина и едва ли не подпрыгивает на месте. — Ракушки?! И он молчал? Ладненько, я побежала, — она целует Любу в щёку и оставляет её одну.
Люба усмехается, ждёт в холле, когда Анита сдаст смену и идёт проводить её до бунгало недалеко от отеля, где проживает персонал.
— Вы у нас должны жить ещё больше недели… Я не знаю, что делать. Во-первых, никаких бассейнов и мне придётся это контролировать. Во-вторых, зарегистрируйте своего мужчину.
Люба думает, что это будет непросто.
— Слушайте, — с лёгкой улыбкой, за которой скрывается усталость, говорит она, — у меня тип кожи такой, нужно принимать ванны… Это очень редкая, эм, особенность. Я буду аккуратнее, никаких луж больше не будет, даже когда вы пришли, там было больше моих мокрых тряпок. Но даже этого не будет. Я слежу за всем и собираюсь сдать номер в идеальном состоянии. И мужчина… Я бы хотела, чтобы о нём никто не знал. Он не будет выходить из номера, а если разок и выйдет, то все подумают, что он мой гость. Что такого?
— Вы предлагаете мне идти на риски и спрашиваете, что такого?
Люба кивает.
— Понимаю. Сколько? — ей нечасто приходится давать взятки и это каждый раз странно и волнительно.
— Ну, как минимум, мою зарплату за этот месяц и два следующих, которые я собиралась отработать здесь. На случай, если меня из-за вас уволят.
— Вы же понимаете, что я бы заняла номер с ванной, если бы могла себе позволить такие суммы!
Анита останавливается и складывает руки на груди.
— Дальше провожать не надо. Вы просите о чём-то странном. У вашего… парня было золото. По крайней мере, так выглядело. Я озвучила условия. Если договоримся, ваш отдых будет комфортным, если же нет…
— Но это просто смешно, — возражает Люба. — Не зарегистрировать одного человека — мелочи.
— Я ведь не слепая! Видела его мускулы, повадки странные… Правда хотите шуму поднять?
Люба сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос.
Боже, девочка смотрела совсем не туда!
Ладно, Арктур что-то говорил про золото, а если у него ничего не найдётся, что ж… придётся спешно менять отель. Что достаточно проблематично.
Они расходятся, Люба уставшая и в смешанных чувствах возвращается в номер с пакетами, полными еды.
И Арктур вмиг оживляется, словно уловив запах съестного.
— Не чайка? — звучит разочарованно.
— Ты смотри, не разговаривай лишний раз… А чайки противные на вкус, разве же курица не лучше?
Он задумывается и кивает. И слегка уходит под воду, чтобы ответить безопасно для чужих ушей:
— Экзотичнее. Но можешь дать, — разрешает он и начинает улыбаться.
— Прожорливый… Хорошо, что ты русал и скоро уплывёшь, иначе я бы тебя долго не смогла тянуть, — она фыркает, раскладывает еду по тарелкам, тарелки на поднос и садится рядом с бассейном. — Вот запечённые мидии, ты же вроде ешь такое? Курица и салат чукка. Приятного аппетита. И помни, что я говорила про кости. И не нужно тащить еду под воду, понял?
— Хм… — разносится гулким эхом. — Почему не под воду? Странно, но воля твоя, — он поднимается, хвосту снова тесно, и Арктур, стараясь сделать это как можно более осторожно, спускает его с края бассейна. — Вкусно, — пробует угощение, — почти как дома.
— Тише, — шепчет она и, поддаваясь внезапному порыву, касается его хвоста подрагивающими едва заметно пальцами.
— Нравится? — шепчет русал, улыбаясь тепло, и едва ли не жмурится от удовольствия. — Чем глаже чешуя, тем лучше. Моя, что шёлк… Верно?
Да, она ощущается уже не так, как раньше, видно, его силы теперь восстанавливаются быстрее. Хвост гладкий, чешуйка к чешуйке и даже немного… бархатистый. Переливается изумрудным и источает какую-то непонятную ей, даже немного пугающую мощь.
Она откусывает кусочек мяса от копчёного окорока и принимается массировать упругие мышцы, даже не замечая этого, увлёкшись…
И русал расслабляется, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век с довольством, принимая её… знак… чего? Вряд ли она понимает, кто перед ней, вряд ли начала боготворить его. Или может, просто ласковая? Очень мило, если она, такая маленькая человечка, просто впечатлилась и отнеслась к нему с добротой.
— Мм, — не выдерживает он всё же, — да, продолжай…
— Ты смотри, ешь и думай, где денег достать, Анита их хочет столько, сколько я разом никогда не видела! Или нужно сразу думать, как отсюда съезжать? Тогда деньги нужны на другой номер.
Люба отстраняется, когда понимает, что трогает его. Просто это оказалось делом очень даже приятным и расслабляющим. Если бы одновременно мяли её мышцы, было бы вообще…
Она смущается от того, как это звучит, пусть и в её голове, а потому мило краснеет.
И в этот момент в дверь кто-то стучит.
— Люба, — голос администратора, Вовы. — Можно войти?
ГЛАВА 9. Лучше сходить в кулёк, чем ждать, когда всплывёт!
Арктур напрягается, медленно, чтобы не шуметь, возвращает хвост в воду и опускается на дно с видом таким, словно Люба в чём-то провинилась.
А Люба… ложится на пол и зевает.
— Нет, не могу, я не одета и собираюсь в душ.
Вова несколько секунд молчит.
— Прости, что побеспокоил, просто… У меня перерыв, и я думал, мы можем пообедать вместе. И принёс кое-что. Но если ты занята, я не буду мешать.
Она хмурит брови, но мимолётной жалости не поддаётся.
— Да, я просто слишком загружена сегодня, нужно много всего успеть. Может быть, в другой раз?
— Д-да… Тогда я оставлю тут пакет.
— О, не обязательно, можешь угостить кого-нибудь ещё!
В голосе его слышится тёплая усмешка:
— Сделаем вид, что я этого не слышал.
Он уходит, а Люба расслабляется.
— Пронесло…
Арктур вздыхает ещё раз и отзывается со дна.
— Нет. Ты сказала ему… он будет думать теперь, представлять. И придёт ещё.
— Ну да, — отзывает она легко и тоже не спешит подниматься, его тело немного видно через единорога, забавно, — а что такого, он милый мальчик.
— Мне…
«Неприятно».
— Нет, ничего. Если хочешь, чтобы он представлял тебя обнажённой, ты… Ты ведь свободна ещё, наверное…
Арктур поворачивается к ней спиной и сворачивается кольцом. Ну точно змей под водой.
— Обнажённой?! Ты об этом? — она морщится. — Я думала о том, чтобы поесть вместе.
— Поест он и без тебя, — доходит до неё весомый ответ сквозь воду. — Это… с ним ты пойдёшь?
— Нет, с другим.
Она вспоминает Максима и ухахатывается, держась за живот.
— Ещё мой бывший сегодня тут очутился. Попутным ветром занесло, блин. Снова предложение делал. Как будто если бы мне надо было, а бы сама не позвонила. Как будто только сижу тут и жду, когда мне кольцо притащат и уговаривать начнут. Ага…