— Любка, зачем ты их привела? — выходит понурая Афина, тем не менее с воинственно-мерцающими синими глазами. И глядит на братьев снизу вверх.
Арктур замирает, а затем не выдерживает, только не в плане том, что начинает метать молнии. Он взрывается громогласным смехом.
Арель же рассматривает сестру оценивающим взглядом и заключает:
— Зато магия всё ещё при тебе, да?
— Ой, — махает на них рукой ведьма, — что вы понимаете? Это мода такая, красота человеческая такая! И магия… при мне…
— Я уже знаю, понял, что красота не в этом, — возражает Арктур. — Ты была едва ли не выше меня. Зачем ты так, Афинушка? Глупышка, — добавляет он уже совсем по-доброму. — Но выглядишь мило.
— Мило, — соглашается Арель. — Просто маленькая. А так, такая же.
— И без хвоста, — продолжает Арктур, согласно кивая ему.
— Без, — поддакивает Арель. — А хороший был хвост.
— Хороший, — тянет Арктур с довольством, будто это его сейчас хвалят.
— Не поняла, — встаёт между ними Люба, — она не всегда была карлицей?
— Нет, — отвечает Арктур. — Побойся богов, Любовь. Она воительницей была. Почти что. А малышка не смогла бы акулу сдержать.
— Хотя, — тянет Арель, — смотря какая.
— Акула?
— Малышка.
— Хватит! — громыхает голос Афины. — Что, теперь уволочёшь меня на Дно? Я снова сбегу.
Арктур смотрит на неё суровым взглядом, но отвечает уже куда более мягче и серьёзнее, чем недавно:
— Нет. Будет так, как решишь. Я пришёл увидеть тебя. А заодно попросить проверить, правда ли брат наш ни в чём не виновен? Может, если не по своей воле он совершил зло, то проклят сам и не мог иначе?
— Да не делал я ничего!
Ведьма всматривается в Ареля и отмахивается:
— Да не делал он ничего! Зачем ему?
— Власть, — тут же отвечает Арктур. — Ради власти? — звучит уже с сомнением.
— Ты посмотри на него! — тыкает Афина в сторону брата, который с увлечением рассматривает дешёвые статуэтки, бусы и ракушки.
— Ну да… — против воли роняет Арктур, но исправляется: — Однако я точно помню, что мы сражались. Неужели морок на меня, — выделяет он, — можно навести так искусно?
— Есть у меня догадка одна… — щурится Афина. — Но с чего мне тебе помогать?
Она разворачивается и возвращается за стойку.
Арктур вздыхает и, стараясь ни на кого не смотреть, тихо произносит:
— Прости меня.
Арель же замирает в напряжении, наблюдая за происходящим.
Афина поднимает на него сверкающие магией глаза.
— Ты, — срывается её голос, — даже не нашёл меня! Все эти годы… Мог высунуться из моря, если я тебе была дорога… Зато, наверное, с Римфордом общался…
— Бегать за тобой?! — вновь взрывается он. — Бегать за тобой после того, как ты бросила меня и дом родной?! Общался! И что с того? Моя родная ведьма ведь хлопнула дверью! Или как тут, — усмехается, — говорят…
— Тут так и говорят… А вот Римфорд всегда рвался к власти, если ты не знал…
— Что? — ползут его брови вверх. — Считаешь, он это?
Арель хмыкает и встревает, наконец, в разговор.
— Он странно вёл себя эти дни. Да и порядки свои наводить пытался, якобы, пока время неспокойное и с тобой неизвестно что… А, может, и обо мне при этом слухи какие пускал. Меня, брат, тоже многие подозревали… Рассорить нас хотел кто-то. Может и правда он.
— Посмотрю какие чары могут быть на вас, давайте… Не зря ж ведьмой осталась… Подойдите ко мне, оба!
Люба же наблюдает за ними с полуулыбкой. Вот как. Недопонимания случаются, а так — идеальная морская семья. Милые рыбки. Ей это очень импонирует.
Они подходят к Афине будто бы даже робея.
— Тебе-то он доверяет, — ворчит Арель.
— Поговори мне тут! — фыркает на него Арктур.
— Тебя-то он не пытался выдать замуж за осьминога! — усмехается Афина.
Она берёт их за руки, в кругу темнеет воздух, сворачиваясь в шар. До Любы доносится шум воды и напевы, которые уже звучали когда-то… из единорога.
В воздухе мелькают сиреневые ленты, затем они краснеют, падают на пол и расползаются морскими змеями.
— Чары, да. Очень сильные. Маг достиг высокой ступени развития… Я такого раньше не встречала, — тревожится Афина.
И вслед за ней тревога охватывает и Арктура.
— Что за чары? Помочь сможешь?
А Арель мрачнеет, становясь похожим на каменную статую.
— Зачем ей? Я просто вернусь в море, да на куски его порву! Это ведь и правда, — спрашивает у сестры, — Римфорд? Моё имя очернил!
— Я не вижу этого, — качает она головой.
— Кто это такой? — встревает Люба.
— Римфорд? — уточняет Арктур. — Это друг наш. Я думал, что друг… А как узнать точно? — переводит он свой мерцающий взгляд на сестру.
— Нужно испытать его, могу сварить зелье правды, но это дело не одного дня… Иначе никак.
— Вари, — будто разрешает он ей с важным, гордым видом. — Вари, Афина, да побыстрее!
— А я? — хлопает Арель глазами. — Наверное, мне возвращаться тоже не стоит спешить?
— Делай, что хочешь.
— Отлично, — улыбается он, явно уже зная чего хочет.
— Вообще-то, ты должен попросить. И тогда, быть может… Я вернусь домой. На время. Без меня вы, мальчишки, не справитесь. А с этой рыбиной у тебя что? — переводит взгляд на Любу.
— Она тебе не рыбина, — отвечает Арктур строго. — Это Любовь. Моя.
— Фамилия такая что ли? — усмехается Афина.
— Моя это любовь!
— Я пойду напитки возьму в соседнем кафе… — отзывается Люба с подрагивающей улыбкой и выходит из лавки.
Арктур провожает её взглядом, и возвращает своё внимание Афине, сразу же понимая, что она не шутила насчёт того, будто он должен у неё… попросить.
— Афина, я ведь повелитель твой…
— Отрекусь от тебя окончательно! — вскидывает она свой маленький острый подбородок.
— Как смеешь ты! — он обрывает себя и склоняется к ней. — Афина, прошу, это очень важно… Смени гнев на милость.
— Я тебе сестра.
— Афина…
— А я тебе, что плохого сделал? — не выдерживает Арель. — Пожалуйста! Ты вообще бросила меня там. Я, в отличии от Арктура и остальных, и правда обижаться могу! Он уже попросил тебя, извинился!
— Успокойся, истеричка!
Афина ухмыляется и хлопает глазами, глядя в упор на Арктура…
— Давай, скажи «любимая сестрёнка…»
Он вздыхает.
— Моя дорогая сестрёнка…
— Да, — ведьма прижимает руку к груди, — что такое?
— Моя дорогая, — цедит он, — сестрёнка, помоги нам… мне, пожалуйста.
— Хорошо. А на свадьбу позовёшь?
— На сва… — он закашливается, поперхнувшись воздухом.
Афина встаёт на стул, чтобы похлопать его по плечу.
— Воздух суховат, да? Нет, ты глянь, — переводит взгляд на Ареля, — влюбился в человечку.
Арель делается обеспокоенным.
— Что, правда? А это… не опасно?
— Что не опасно? — возвращается Любовь с картонным держателем для высоких стаканов, в которых пенятся молочные (молоко ореховое) коктейли с разными вкусами.
Арктур спешит опередить всех с ответом. Потому что сказать должен он сам. И нормально сказать. И вообще, слышать это чаще всего должна Любовь именно от него.
— Люба, моя милая человечка, — он становится перед ней… на одно колено, — я люблю тебя. Ты выйдешь за меня? Станешь ли женой моей и хозяйкой солёной воды?
От неожиданности она роняет поднос и отступает на шаг.
— Ой… — выпадает из открытого рта.
Люба пытается улыбнуться, поправляет волосы и выдаёт:
— Нужно новое заказать! Они скоро закрываются!
Афина сверлит лужи напряжённым взглядом.
А Арктур поднимается довольным. Он улыбается, наблюдая, как за Любой захлопывается дверь, и едва ли не светится.
— Надо же, как обомлела, от счастья вон и руки задрожали!
ГЛАВА 15. Наконец-то отпуск!
На курортный городок опускаются нежные, сиреневые сумерки. Закат разливается персиковым на горизонте, небо горит пурпурным, сквозь него золотистой дымкой проглядываются призрачные месяц и звёзды, которые довольно скоро пропадают, словно давая отдыхающим больше времени.
Люба успокаивается, заметив, что Арктур как будто и не ждёт её ответа. Хорошо, потому что предложение было уж слишком неожиданным. Она предлагает продолжить знакомиться с миром людей через фильмы, раз у них есть ещё некоторое время до того момента, как Афина сварит зелье, выводящее злодеев на чистую воду.
Оно так и называется, между прочим.
Арель куда-то пропадает, из-за чего Люба спрашивает:
— Ты не боишься за него? Всё-таки мир незнакомый…
— Немаленький поди, — отмахивается Арктур легко, — не пропадёт.
Он обнимает Любу за талию уже совсем уверенно, по-хозяйски. И неожиданно спрашивает:
— По меркам людей я ведь тоже силён? — и подхватывает её на руки. — Или просто ты такая лёгенькая?
— По меркам… людей… — охает Люба. — Ты просто гора!
И хватается за его шею, на этот раз не требуя себя отпустить.
Арктур смеётся и кружит её, шутливо подбрасывая, а затем крепко обнимая. И слышит рядом звонкий и обиженный «хмык».
Он останавливается, коротко целует Любовь в висок и замечает уже знакомое лицо.
Маринка, которая проходила мимо, останавливается, сверлит их взглядом и складывает руки на груди.
— Чем-то могу помочь? — не понимает Арктур.
— Нет, — отрезает она и собирается уходить.
Люба неловко пытается дать понять, что её следует отпустить.
— П-привет! — здоровается с подругой на пробу, чтобы понять, что у той в голове.
— Привет, — бурчит та, но всё же медлит и останавливается.
Арктур ставит Любовь на ноги и ждёт, не решаясь вмешиваться.
— Я не хотела тебя обидеть, просто… ты как будто совсем за другого человека меня постоянно принимаешь. Это неприятно.
Люба понимает, что Маринка и тут её может не понять, ведь она говорит на фоне мускулистого жгучего брюнета.
Маринка и правда смотрит то на Арктура, то на Любу. И во взгляде её всё отчётливее загорается обида и возмущение.