Хотя вряд ли ей в этом отпуске светит... отпуск.
Люба обегает Сашу, согнувшегося под весом мечты рыболова, и проверяет, как себя чувствует пакет.
Он порвался в нескольких местах, но дырочки мелкие, вряд ли кому-то в голову придёт что-то странное.
В смысле, настолько странное!
Она хватается за хвост, чтобы проконтролировать, как на нём сидит чехольчик. Ну и плавники не повредить.
— Не обязательно, — кряхтит Саша, — мне не тяжело.
— Да я боюсь у него пятки счешутся, купаться будет больно.
— Ты такая заботливая.
Недоумённым взглядом всю эту процессию провожает сменщица Александра — Анита и парочка гостей.
Ну, это не страшно, всё прошло как нельзя лучше.
Вот только Роман, будто прикованный, стоит посреди коридора. И одаривает их нечитаемым взглядом.
Он достаёт телефон подрагивающей рукой и набирает сообщение другу:
«Я значит к ней клеюсь. А она админу отеля улыбается. А теперь он тащит на себе другого её мужика. Стриптизёра, походу… Угораздило же меня, блин…»
ГЛАВА 5. Каждая вторая - камбала, не каждая - любимая
— Куда его положить, на постель?
— А? — Люба переводит напряжённый взгляд с Романа на Александра. — Нет, не надо, на пол клади!
Он с большой охотой кладёт его у кровати.
Она цокает и качает головой.
— Эм… А можешь немного его ближе к душу или прям туда? Чтобы ему далеко идти не пришлось?
Александр выгибает бровь.
— Если он будет мешаться, — шепчет вкрадчиво, — попроситесь у Аниты в служебный туалет.
— Спасибо, Саш…
Он с трудом поднимает «перепившего одноклассника» и затаскивает в душ.
Дверь приоткрыта и Люба высовывается в коридор. Рома всё ещё там и в его руках телефон.
— Ты что, снимаешь? У тебя вообще совесть есть?
— А? — он убирает телефон в карман джинсов. — Да нет, что ты. Ему плохо? Может, помощь нужна? Говори, если что. Я всё равно не занят сейчас, — и всё пытается заглянуть ей за плечо, проверить, что там кто делает.
— А когда ты занят?
Она выглядывает вперёд ещё сильнее, будто чтобы оттолкнуть его от двери своей блондинистой головушкой.
— Вечером, — звучит будто даже с вызовом. Словно её это должно волновать. — Вечером я занят, планы у меня. А ты?
— И у меня тоже!
— Правда? — на её плечи сзади опускаются чьи-то руки. — Я, кстати, Вова.
— Что? — оборачивается она на Александра. — Какой ещё Вова?
— Заменял кого-то, — у Ромы во взгляде любопытство (и ревность?), — или что поинтереснее?
— Просто бейджика не было с моим именем, а принтер сломался. Часть гостей стала звать меня Александром, так что…
Люба смеётся:
— Что, серьёзно?
— Ага, — он улыбается, демонстрируя обворожительные ямочки на щеках.
— Но я уже привыкла звать тебя Сашей…
Люба хихикает, что на неё не похоже, находясь всё ещё между двух мужчин.
— А как там мой?
— Не очнулся. С ним точно всё нормально?
— Н-да…
Рома, что уже с подозрением и недовольством наблюдает за Саше-Вовой, оборачивается на звук открывшейся позади него двери.
Маринка выходит заспанная, при этом с укладкой и макияжем. И замирает на пороге, словно боясь спугнуть мужчин вокруг подруги.
Улыбается Любе.
И подмигивает ей. Особо не заботясь о том, замечает ли это кто-нибудь из мужчин.
— Что? — вспыхивает тут же и оборачивается на Вову. — Спасибо тебе большое за помощь! Надеюсь, ты выспишься сегодня после бурной ночи…
— Да, — проходит он мимо неё в коридор, напоследок, коснувшись волос.
И Рома каменеет.
— Что за бурная ночь? — от негодования явно думает он не о том.
Маринка хихикает уже слишком громко, но коротко, и, спохватившись, успевает скрыться за дверью, пока на неё никто не обернулся.
— Мы его своими хождениями будили, не помнишь уже? — нападает Люба.
Рома тушуется, но делает вид, будто всё в порядке и ничего неловкого и глупого он только что не сказал.
И усмехается ей в ответ.
— Ага. А там… ну, кто там у тебя, ему, может, врача? Он не буйный хоть?
— Я медсестра, — она вдруг ему подмигивает и улыбается. — Так что нам с ним нужно уединиться, если понимаешь, о чём я…
И захлопывает дверь.
Рома осекается, собираясь ответить и заносит руку, чтобы постучать в дверь. Но, передумав, постояв так ещё немного, уходит.
Зато почти сразу появляется Маринка. И, конечно же, заходит в номер без предупреждений.
— Чё тут у тебя такое? — улыбается радостно. — Рассказывай.
Что-то падает в душе, Люба стоит так, чтобы, если что, перекрыть подруге проход.
— Ничего! Просто Александр меня проводил с прогулки, его кстати Вовой зовут, ты знала?
— Да всё равно, с прогулки проводил, — тянет она, будто намекая на что-то. — А почему ты мне не говорила, что на свидание ходила?
Люба улыбается так широко, что челюсть сводит.
И прячет руки за спину, будто там что-то есть.
А что-то есть, но не там!
— А тебе во сколько в дельфинарий-то? Успеешь? Не забудь фотоаппарат взять, малому хоть покажешь…
— Мм, от темы уходишь, — улыбается она заговорщицки. — Ясно, значит, после расскажешь? Блин, жалко, если у тебя именно в это время всё намечается… — она переминается с ноги на ногу от нетерпения. — Любопытно же! Ой, слушай, — хватает Любу за руку и тянет из номера, — по такому случаю можешь моё платье взять. Ну, то, красное.
В это время со стороны душа доносится тихое:
— Воды…
Но вот Маринка размыкает пальцы на запястье подруги и зажимает себе уши.
— Пожар?!
Люба закашливается.
— А, в смысле? Какое платье, какой пожар? Марин, ты вот поспала, а я нет. Сегодня даже не хочу из номера выходить. Иди, увидимся попозже.
— А я думала ты с намёком, про дельфинарий… Типа ты на свидание в это время пойдёшь… — расстраивается она. — А что по ушам так ударило? Ну, только что.
— Я ничего не слышала.
Люба вспоминает, что подобную реакцию уже видела, но сама причин для паники не ощутила.
Странно.
— Я по-прежнему просто хочу отдохнуть, почитать… Так и не дочитала ту истории со вчерашнего дня. Помнишь, там про драконов… — начинает она пересказывать, сдерживая усмешку.
— Да-да, ладно, — отмахивается Марина и торопится покинуть её номер, лишь бы не обсуждать книгу. — Отдыхай. Но знай, — напоследок высовывается она из-за двери, — если скроешь от меня что-то интересное, обижусь.
— Воды… — звучит снова, на этот раз ещё тише.
И Маринка морщится будто от боли.
Люба сразу же замыкается и спешит к русалу.
— Чего все от тебя шарахаются? Пить хочешь?
Он качает головой. А на первый вопрос её указывает на свою мочку уха.
— Люди… иначе нас… слышат, — и вновь смыкает веки.
— Но я же нормально… слышу!
Люба снимает с него пакет и утрамбовывает его в мусорку. Раны вроде бы кровоточат не слишком сильно.
— Не знаю, что тебе предложить, почему тогда не вернулся в море?
Но она раскрывает створки душа и морщится, оглядывая мужчину.
Плохо, что нет ванны, но такой номер так близко к морю она бы не потянула.
— Сейчас… — пытается приподнять русала за подмышки, чтобы запихнуть в кабину.
И, видимо, делает ему больно, так как из губ его вырывается красивый тихий стон, а мощный, блестящий хвост напрягается и с силой ударяет об пол… по которому расползается сеть тонких трещин.
— Чёрт, ты издеваешься, что ли? — пугается и одновременно злится Люба, отпуская его. — Кто это всё будет чинить? Или тоже целлофаном накрыть, как твой хвост? Не нравится, сам ползи! Я тебе воду включу…
И она отходит, сложив руки на животе.
За всем этим пытаясь скрыть растерянность.
Что ей, блин, делать с русалом?
А если он тут умрёт? Как выносить? По частям?
Он же тем временем приподнимается на сильных руках и озирается замутнённым от боли взглядом в поисках воды. Инстинктивно, на пару человеческих шагов, подбираясь к душу.
— Ну прости, — тут же жалеет его Люба и бросается вперёд, чтобы включить прохладную воду. — Ты ведь им и меня убить можешь…
И Русал согласно кивает, невозмутимо так, серьёзно.
Ей ничего не остаётся, кроме как подталкивать его. Душ с низким бортиком, так что он вполне себе может забраться в него.
— Такая вода подойдёт? Что с тобой? Что мне делать?
Русал устраивается поудобнее, хвост не помещается и, видимо, к лучшему. Так как он снова теряет сознание, а вода начинает будто отскакивать от его кожи и чешуи, и… шипеть.
Русал бледнеет.
В помещении появляется едва ощутимый запах йода и дождя.
Люба вскрикивает. Но не теряется и вырубает воду.
— Хлорка, да?
— Мм… — он сворачивается клубочком.
Как мог бы свернуться змей. Если бы ещё не широкие, красивые плавники…
Люба сводит брови, касается его влажных, чёрных волос и решается на другой вариант.
Это уже точно не кража.
Вода в коридоре общая!
Она выходит — слава богу, никого рядом нет. Да и странно было бы в отпуске торчать даже не в номере, а рядом с ним.
Рома странный.
В любом случае.
Даже если его сейчас здесь и нет.
Готовится к вечеру?
Люба пошире открывает дверь, чтобы было удобнее всё провернуть.
Затем хватает свежую бутыль и тянет вверх. Кажется, что руки отвалятся. Девятнадцать литров — не шутка. Но у неё получается высвободить фильтрованную воду и умыкнуть её в номер.
А дальше процедура уже отработанная — вздохи усталости, замыкание двери, протаскивание по полу тяжёлой бандуры.
— Вот, — добирается она до русала. Вставляет заклёпку в водосток и пытается вылить воду из бутыли. — Так лучше?
Но вода ведёт себя так же, а точнее, чешуя на хвосте. Разве что шипит уже не так громко. Правда, пара чешуек, крупных, как монета, отскакивают на пол и тускнеют.
Русал приоткрывает глаза, но молчит. Смотрит на Любу строго и осуждающе. С болью во взгляде.
— Но…
Она хмурится, чувствуя вину. Какая из неё медсестра? Затащила к себе, чтобы убить!