Я всмотрелась.
Обозы, кибитки, даже какой-то дом на колесах, чуть ли не особняк – я уже ничему не удивлялась; самые обычные лошади и люди в пестрых одеждах. На «черных» и «серых» воинов они походили меньше всего. И тогда я подхватила Макса на руки и решительно двинулась им наперерез по пустоши, не обращая внимания на боль в ногах.
Неизвестно, нагнали бы мы их, если бы не ночная стоянка; но нам, похоже, наконец-то начало везти.
Компания и вправду была весьма пестрой. Уже потом я узнала, что это местные «амилахвы»: цыгане, торговцы и циркачи одновременно – Джандарская империя была удивительной смесью дремучего средневековья, викторианской Англии и невероятных технологий; и сохранила пережитки самых разных укладов и традиций. Местные отдаленные деревни и городки, как правило, обеспечивали себя сами, не особо интересуясь, что происходит в «большом» мире. Грузы для крупных городов перевозились последние десятилетия дирижаблями и по железной дороге; работала и императорская почта. А вот «нишу» между ними заняли как раз амилахвы, доставлявшие, как и в прежние времена, самые разные товары, новости и представления. Они кочевали между крупными городами и столицей, особо нигде не задерживаясь, и называли своим домом весь Джандар. И собирали под своим крылом всех, кому полюбилась дорога, или же кто хотел достичь иного населенного пункта, но не мог оплатить дорогостоящий транспорт. Путешествовать в одиночку было слишком опасно – разбойники, ненастье, просто не самые приятные личности могли не просто испортить поездку или же поход, но и лишить жизни. Потому таким караванам платили за возможность ехать или даже идти рядом. Они при этом обеспечивали питание и защиту в случае чего – уж несколько вооруженных наемников точно ехали поблизости – а путники выкладывали определенное количество полшек.
Народу здесь было немало.
Циркачи и театральная труппа; несколько купцов с доверху груженными повозками и собственными охранниками; сами кочевники и воины, и обслуживающие их женщины, да и просто семьи; отдельные путники и горожане; несколько зажиточных крестьян, что ехали в телегах с выращенными овощами, фруктами и птицами, определенно рассчитывая продать их втридорога.
Выглядели они весьма эклектично. Кто одетый по местной моде; кто и вовсе в роскошные ткани и чуть ли не драгоценности. Многие были в ярких хламидах, наподобие греческих и в шароварах. Деревенские, понятно, были попроще, и тоже, глядя на всю эту вакханалию цвета и железных украшений, доставали лучшие платки и обматывали себя на манер цыганок.
Мы с Максом выглядели в этом изобилии откровенно нищими.
Но я крепко взяла его за ладошку, и расспросив, кто здесь старший, двинулась к дому на колесах, на крыльце которого уже пыхтел трубкой весьма примечательный толстяк в изумрудном бархатном камзоле, перевитом кожаными ремешками с клепками и ярко-красных сапогах, обвитых многочисленными цепями.
У него я и узнала цену и поняла, что моих весьма скромных сбережений не хватит добраться даже до крупного города, не говоря уж о столице.
На бурные попытки объяснить, что у нас совсем нет денег, потому что мы бежали из дома как есть, спасаясь от жестокости родственников после смерти мужа, но я могу мыть, готовить, убираться, ухаживать за детьми – да что угодно – вожак лишь отмахнулся. Таких помощников у них и так хватало.
– А целительница?
– Магичка? – он заинтересованно наклонился ко мне и сощурившись, посмотрел в глаза.
– Нет, – я качнула головой, – Травница. И я много могу, но… своими методами. Действенными!
Я с надеждой уставилась на масленные глазки. Но он только поморщился и отвернулся:
– Магичку бы взял. Или шлюху. Но первое ты не можешь, а второе мне не интересно. Мелкая слишком.
Я сердито прикусила губу. Можно подумать, мне интересно!
Черт, я реально обиделась, что оказалась не нужна как шлюха?
Но что же делать дальше? Я уже была близка к отчаянию, как сзади послышалось:
– Травница и в болезнях разбираешься? Кто учил?
Я резко повернулась.
Передо мной стоял…
Хм, Док Браун?
Доброе и чуть безумное лицо, торчащие седые волосы, очки, то ли как у пилота, то ли как у ювелира и вполне викторианский сюртук. В руках у него была куча барахла, которые он куда-то нес.
– Да все понемногу… – ответила я уклончиво. – Умершая бабушка и матушка были целительницами, и пусть мне магию не передали, но знаний – в большом количестве.
– Не передали, говоришь? – он посмотрел с насмешкой, а я нахмурилась. Что имеет-то в виду?
– А куда хочешь попасть?
– В столицу…
– Хм… – дядька задумался, а потов вдруг махнул рукой – Пошли. И сына прихвати.
– К-куда пошли?
– Ко мне в повозку. Эй Тибо, они со мной поедут, я и кормить буду – обратился он к толстяку.
– А платить за двоих еще людей и их охрану кто мне будет? – нахмурился Тибо.
– У тебя, кажется, скоро совсем закончится зелье для усиления мужской силы? – хитро уставился мужчина на старшего, поигрывая бровями. Тут и мне ясно было, кому это зелье нужно, а кто откажется его делать, если что. Толстяк насупился и махнул рукой, отпуская.
Я же настороженно двинулась вслед за новым знакомым.
Мы подошли к довольно симпатичной повозке, похожей на открытое ландо, только напичканное всякими приборами, возле которой паслась ухоженная лошадь и уже был разведен костер. Да и маленький шатер, предназначенный, как я поняла, для сна, уже стоял. Рядом суетился подросток лет тринадцати.
– Это служка мой, Гоча. Такой же найденыш, как и вы. Ну а я Леман Кавтар, – он степенно поклонился и я изобразила подобие реверанса. Похоже, сделала все верно, потому как мужчина благосклонно улыбнулся, – Если не соврала и окажешься полезна – доедете до Имерета.
Подросток зыркнул на нас и скривился, как от боли. И Леман, не оборачиваясь, бросил в его сторону:
– Да не бойся, тебя не прогоняю.
Интересно, как он узнал об эмоциях служки?
– А что мне… делать надо будет? – спросила осторожно, но импозантный мужчина – стариком его язык не поворачивался назвать – только хмыкнул.
– Пуганая уже, да? Помогать лечить будешь. Я Тибо полную стоимость плачу, чтобы не лез со своими требованиями. Но и сам, если кто ко мне обращается, беру сколько хочу. Ну и себя обслуживать, понятное дело. Готовить то можешь?
– Могу.
– Готовку на себя возьмешь. А то похлебки, что Гоча варит, уже надоели.
Он указал на повозку:
– Там все вместе спать будете. Устраивает?
– К-конечно… Спасибо вам, я…
Но Леман уже отмахнулся и что-то бормоча отправился дальше по лагерю.
Позднее я поняла, что нам действительно несказанно повезло.
Многое мы встретили на том пути – и лесные чащи, в которых раздавался вой диких зверей. И разбойников – наемники с теми быстро расправились, сполна отработав свое жалованье. Пару дней была и жуткая жара, когда без воды не обойтись, а вокруг – пустыня, и несколько дней проливных дождей, когда мы с Максом прятались под повозкой, пытаясь хоть как-то согреться с помощью единственного одеяла. Пару раз до меня мужики домогались, но Леман умудрялся все уладить, не ссорясь с попутчиками.
Без его защиты и помощи, да без каравана, никуда бы мы с Максом одни не дошли.
Но самое главное, господин Кавтар оказался весьма словоохотливым магом-целителем, с удовольствием рассуждающим на тему окружающей действительности и взявшимся понемногу учить Макса, хотя, даже больше, меня – как обращаться с Максом. А на малыша он повесил амулет, не позволяющий магии вырываться бесконтрольно, объяснив это просто:
– Ему все-равно еще рано куда-то в школу идти, но вот доехать живым мне хочется. Пусть пока так бегает – обычно у деток лет в семь магия проявляется, и они сразу идут к наставникам. Сейчас мало что поймет, потому заклинаниям его учить не стоит: магия необыкновенно сильная, даже не берусь судить насколько – я могу видеть не дальше своего уровня – и потому чуть неправильно что скажет, проблем не оберемся. Но попробуем иногда сырой силой его учить пользоваться, концентрироваться, насколько это возможно – пригодится.
Конечно, мне пришлось придумать легенду, которую я оттачивала по ходу дела, внимательно следя за реакциями окружающих.
О глухой деревеньке Бишеке, о которой я благополучно уже позабыла, и нескольких поколениях слабых магов – целительниц, которые не уезжали оттуда никуда, надеясь, что империя их не заметит. О том, что Максир неожиданно тоже магом оказался, вот и следовало его в школу какую отдать – я же верноподданная и правила нарушать не хочу. О погибшем на охоте муже. О злобных родственниках мужа, пожелавшими обидеть сироту.
Максу я строго-настрого запретила говорить про другой мир и то, как все здесь удивительно – впрочем, он, по-моему, уже считал что все так и должно быть – а Леману я была бесконечно благодарна за то, что тот делал вид, что верит мне.
Именно делал вид.
Потому что не раз и не два моя легенда трещала по швам. С рюкзаком и некоторыми лекарствами, которые я рискнула все-таки показать, предварительно избавившись от блистеров – нашила холщовых мешочков да перелила что-то в стеклянные бутылочки, а шприцы и пластик хорошенько спрятала. С моими навыками, с которыми я помогала вправлять вывихутые конечности и накладывать шины на почти залеченные Леманом переломы – сказывалась практика в травме. Со словесными оговорками и довольно собирательными манерами поведения – я присматривалась и к горожанам, и к крестьянам, и даже к циркачам, но сама понимала, что ни за селянку из глухой провинции, ни за благородную сойти не смогу. И даже подумывала по приезду в столицу назвать себя амилахвой, пожелавшей осесть где-нибудь – по крайней мере это объяснило бы сборную солянку моего мировоззрения и ошибок там, где местные жители ошибаться вряд ли могут.
Но старый целитель – и большой экспериментатор, как выяснилось – только кивал и хитро прищуривался на мой очередной рассказ о прошлом. А когда я осторожно продемонстрировала ему возможности иглы и нити – стерильную спрятала пока, но вымочила в алкоголе крепкие шелковые, что купила тут же, не пожалела денег, потому как пришлось себе и Максу сшить по рубашке, взамен совсем развалившимся – и вовсе пришел в восторг.