Я же могла играть только определенные мелодии.
Зато, как и говорил Теймар, – любые.
При этом ироничное определение «бездонная яма» имело и положительный смысл – понятие «иссякший ресурс» на меня не работало. Я будто брала энергию из окружающего мира и преобразовывала вовне. И ограничения мои были связаны лишь с физическими параметрами – как я предполагала, любая вибрация, проходя сквозь тело, вступала во взаимодействие с телом на клеточном уровне. И забирала сил больше, чем любое физическое действие, самый активный спорт или же работа.
И любому магу после серии сложных заклинаний требовался отдых и восстановление. Мне – чтобы перестали дрожать руки, да глаза снова видели четко, и я не шаталась. Остальным – чтобы восполнить и резерв в том числе.
Звонок горна прервал мои размышления.
Я доела хлеб с сыром и отправилась на очередное занятие.
«Магические вихри» давались мне сложнее всего. Ведь «просто» магии у меня не было. Она была конкретной направленности, конкретного уровня, конкретного результата. На этом же занятие мы должны были демонстрировать не знания заклинаний, а умение сосредотачиваться и вызывать свою собственную силу к жизни, демонстрируя окружающим зримые потоки, плывущие в воздухе разноцветными лентами – целительскому потоку принадлежал зеленый цвет, боевой магии – красный, растительно-животной магии – белый и так далее. Простыми повторениями заклинаний здесь не обошлось бы.
Мне было сложно и сосредоточиться и не продемонстрировать что-то лишнее.
Волшебство стало частью моей жизни, но я все еще с трудом «доставала» эту особую энергию изнутри и снаружи, среди общих потоков жизни. Чисто по психологическим причинам – легко было верить в Гарри Поттера на экране телевизора, но мои собственные искры, сыплющиеся с рук, да и любые другие действия все еще вызывали недоумение, хорошо что не визги. Гораздо проще мне было варить те же зелья, приговаривая над ними определенные слова – это хоть как-то соотносилось с прошлыми представлениями о действительности.
Что касается проявления, то приходилось ловчить, раз уж я не желала становиться предметом исследования каждого из учителей. И перенаправлять потоки, коверкая заклинания, чтобы показать то, что они хотели видеть, а не то, что в меня уже было вложено.
Кое-как, но справившись с заданием, я вышла из школы и двинулась в сторону городских конюшен, где оставляла свою лошадь – спокойную кобылку не слишком дорогой масти, неприметную, как и моя одежда.
Мы сразу с Теймаром решили, что я представляюсь его весьма дальней родственницей, в чьей крови не осталось ни капли благородной, приехавшей из еще более глубокой провинции за лучшей долей. А он, по доброте душевной, дал нам с Максом приют и помог устроиться на обучение.
В школе к этой легенде отнеслись благосклонно, да и окружающие давно уже перестали считать меня чудачкой. Одевалась я соразмерно своему статусу и образу жизни – в брюки, высокие ботинки, длинную рубашку со множеством накладных карманов и укороченный жилет. В замке, правда, у меня был довольно большой выбор из качественных готовых платьев, на которых настоял друг, но, как правило, до них дело доходило только иногда, по вечерам, когда мы все вместе собирались на ужин.
Слуги же, в отличие от городских жителей, отнеслись ко мне весьма настороженно – косых взглядов я поймала немало. Наше довольно странное по местным меркам общение с Теймаром, больше присущее супругам после нескольких лет совместной жизни или же закадычным друзьям одного пола их настораживало. Да и новый человек в доме не мог не обеспокоить. Но постепенно пересуды и сплетни, которые не выходили за пределы поместья – в этом эр Наримани был строг – сошли на нет. Нос я не задирала, в дела их не лезла, обязанности забрать себе тоже не пыталась, о чем больше всего беспокоилась ключница, бывшая в доме кем-то вроде экономки. Ну и лучезарная улыбка Макса и его вездесущее и очень милое любопытство немало способствовало общему потеплению.
Порой я задумывалась о том, почему же так настойчиво скрываю свой приход из другого мира – вроде бы не было в этом опасности и подвоха. И пришла к выводу, что дело не только в беспокойстве, что мне не поверят или сочтут шпионкой, а то и вовсе слишком чужеродным элементом на этой планете, подлежащим уничтожению. Тут было, скорее, другое. Я уже приняла до конца, что из этого мира не выберусь, и мне бы хотелось, чтобы, прежде всего, Макс приноровился к местной действительности не испытывая ностальгии по дому, да и я ассимилировала окончательно, не пытаясь жить в сослагательном наклонении и размышлять о том, как замечательно было прежде.
Я вывела лошадку, названную Шести, из стойла и поскакала в сторону дома. Верховая езда стала еще одним удовольствием, с которым я здесь освоилась – и может не им овладела мастерски, но ездила вполне сносно.
Почти каждый день до обеда я занималась в школе, в то время как Макс с Теймаром торчали в лаборатории или же малыш гулял и развлекался с няней, роль которой с удовольствием играла помощница поварихи. По возвращении я кормила сына, укладывала его спать – он был тот еще засоня, да и по возрасту полагалось. Сама отдыхала или делала какие-то небольшие хозяйственные дела. Ну а когда сын просыпался, мы проводили остаток дня с не меньшей пользой – гуляли по окрестностям, ходили в библиотеку, иногда Теймар обучал его фехтованию. Дети благородных семейств чуть ли не с рождения осваивали клинок, понимая, что это пригодится не меньше магии. И, конечно, потихоньку объясняли ему азы магии – Теймар не разделял точку зрения Лемана, что детей до определенного возраста следует ограничивать, тем более, что Максим магию уже применял, по меньшей мере трижды, в том числе, спасая меня.
Да и уровень его был таков, что пытаться остановить его развитие уж точно не стоило: Макс, не рожденный в мире где магия была повсеместно, не был и ограничен местными убеждениями. И потому его «я просто хочу» били со всей силы. Нам даже удалось эту силу замерить и Теймар только качал головой – уровень был сродни Высшим, если не императорскому.
– Это хорошо или плохо? – я нервничала и хмурилась, когда думала о будущем сына.
– Это означает, что он самородок, раз родился с такими возможностями в семье «простолюдинов» и вполне сможет в будущем получить собственную приставку «эр». Если, конечно, в этом будет необходимость в принципе…
Я проехала небольшую деревеньку и углубилась в лес.
Здесь сиреневая трава смешивалась с розовой и дальше шли чуть жухлые серо-зеленые деревья и желтые цветы. Растительные краски мира Сакарт до сих пор поражали меня своей сочностью и необычностью – к сожалению, времени углубиться в местную ботанику и разобраться, что у них там вместо хлорофилла, у меня не было.
Но я полагала, что магия, которая и дала такие цвета.
От Важа, где располагалась школа, до поместья шла довольно приличная и широкая дорога – по ней мог проехать и паромобиль, у Теймара был один, но он больше чинил его, чем пользовался, потому по старинке предпочитал лошадей и кареты. Она извивалась между деревьями, огибала небольшое прозрачное озеро с фиолетовым отливом – такие уж там были внизу водоросли и камни – и упиралась в итоге в живую изгородь и кованые ворота, за которыми, собственно, и начиналась сама территория поместья.
В особняк Наримани я влюбилась сразу.
Никакой мрачной готики и нависающих отовсюду горгулий. С виду он напоминал совершенно замечательную разноцветную игрушку круглой формы с куполом, огромными окнами и опоясывающей его по периметру верандой. И совсем небольшую игрушку. Но то была обманчивая величина – на самом деле здесь было пять этажей, в том числе подвальный, в котором располагались лаборатории, много светлых и больших комнат, ну и целая группа хозяйственных построек, прятавшаяся за густым садом.
В очередной раз полюбовавшись зданием, я подъехала к дому и спешилась, передав поводья конюху.
Навстречу сразу выбежал Макс и тут же залопотал все свои важные новости, которые я выслушала с огромным интересом.
Сын развивался здесь с неимоверной скоростью. Да и в целом жизнь в этом мире ему очень подходила. Свежий воздух, все эти типично дворянские занятия, вроде верховой езды и владения холодным оружием, ну и магия, конечно – все это было способно сделать из моего малыша мужественного, здорового мужчину, которого ждет немало великих событий в жизни.
А пока он радостной кудряшкой скакал передо мной на ступенях.
День шел своим чередом, как и вечер. Ужинали мы сегодня вдвоем – Теймар уехал в Реваз на несколько дней по делам – и потом с удовольствием читали вместе довольно красочные книги, которые хоть и не были детскими, но, благодаря картинкам и более-менее добрым легендам о похождениях храбрых воинов и смелых красавиц, читались как сказка.
Уложив малыша в соседней комнате, я развалилась на кровати, пообещав себе, что полежу пять минут и потом обязательно пойду в ванную, и вздохнула.
Как же мне нравилось мое нынешнее состояние и образ жизни! Я всегда была довольно рассудительна и спокойно относилась к чрезмерным богатствам и славе, будучи счастливой с гораздо меньшими запросами – качественной едой и домом, любимым делом, интересными увлечениями – и мне их, наконец, предоставили. Как и ощущение полной безопасности. Впору бы наслаждаться этим всю жизнь…
Вот только на такую жизнь у меня было всего несколько лунных циклов – а потом придется принимать решение.
Или это решение примут за меня.
Глава 14
– Ты должна стать его женой.
Я поперхнулась и чуть не выронила кружку с горячим отваром, который в меня вливали чуть ли не литрами.
– Ты хочешь сказать… должна была? Да и вообще, о чем речь, если никакого предложения мне никто не делал и…
Этот разговор состоялся спустя несколько дней после того, как я окончательно пришла в себя в поместье Наримани.
И спустя десять дней, как сбежала из столицы.
Я наконец-то окрепла достаточно, чтобы рассказать Теймару все перипетии собственной жизни, произошедшей с момента нашего расставания – что-то он, конечно, уже знал от Макса, но вряд ли понял до конца – и не скрывала никаких подробностей.