Правда, сейчас мы напоминли двух канатоходцев, идущих навстречу друг-другу по высоко натянутому канату. Чуть оступишься – и уже на земле с переломами.
Но в этом не было ничего плохого.
Мне выдали бумагу, подставку, печать и ручку и оставили в покое – я слышала за пологом отрывистые распоряжения. Быстро написала краткую записку Теймару, что все хорошо и скоро я дам знать, когда вернусь – ну или что там со мной будет – и закрыла магической печатью со знаком Бури.
Бежан появился сразу, будто караулил. Он забрал письмо, нахмурился, читая адрес, но ничего не сказал. И уселся ко мне на кровать, взяв чашку теплого бульона.
Близко-близко, так что я могла рассмотреть все морщинки на его лице и почувствовать терпкий, мужчкой запах.
А потом очень аккуратно накормил с ложечки, не слушая никаких возражений. Меня так не кормили… Да никогда. Это не было сексуально или возбуждающе – просто предельно деликатно и заботливо, потому и несколько пугающе. А ложечка в его руках смотрелась и вовсе игрушечной.
Я допила последние капли и подняла голову.
И тут же замерла.
На меня смотрел… зверь. Я не совсем понимала, но… что-то яростное, дикое было в его пожелтевших глазах, всматривающихся в меня с животным голодом. Меня затягивало в этот голод, уносило на волнах совершенно незнакомой эмоции, грозящей затопить все мое существо. Он очень медленно протянул руку и почти невесомо прикоснулся к моей щеке, будто желая проверить её мягкость.
Я вздрогнула.
Бежан сморгнул, и странное выражение из его глаз исчезло.
Принц отвернулся, поставил пустую чашку и вернулся в кресло.
Я же, наконец, смогла вдохнуть и довольно бодро рассказала в подробностях все, что узнала из сна – да и собственные размышления не преминула добавить. Не то что бы хотелось поразить наследника интеллектом, но было бы глупо замалчивать такие вещи.
Правда, мне было немного стыдно, когда я описывала, как часто являлась к нему в гости – признаваться в подглядывании никому не понравилось бы. Но Бежан, скорее, просто удивился этой способности, чем возмутился – он никогда о таком не слышал.
– Ты… сможешь их найти? – спросила в итоге.
Он кивнул.
– Уже нашел. Такие ленты не могут не оставить след. Они привели, правда, к уже убитому магу, но что бы ты ни думала, я не столь беспомощен и глуп, – в голосе прорезалось раздражение, – И сумел отыскать заговорщиков.
– И они…
– Умерли при попытках разговорить их – сомневаюсь, что они были в курсе, что рассказываю правду просто задохнуться. Но даже их слова и смерти сказали немало. А с твоими сведениями…Я быстрее распутаю эту сеть, – он вдруг сощурившись посмотрел на меня и проговорил отрывисто. – Мне весьма повезло, что моя избранница именно ты.
Я хмыкнула. Похоже, дождалась благодарности. В странноватой форме, но зная Бежана – пусть и несколько опосредованно – я могла предположить, что ему в принципе сложно принимать, что он может быть слаб. Или не прав.
Я всмотрелась в него:
– Раньше ты так не считал.
– Раньше я вообще не мог… «считать». Ты свалилась на меня, как из зева Бури, и чуть ли не сразу накинулась с оскорблениями. А я к тому времени уже несколько месяцев… Не важно.
– Важно, – я постаралась придать голосу твердости. – Я заслуживаю понимания.
– Все амилахвы такие настойчивые? – сварливо спросил он. Я моргнула. Амилахвы? Ах да, я же вроде потому такая странная, что прожила с ними большую часть жизни.
– Что-то вроде того. А все наследники не любят ничего объяснять?
– Я не обязан кому-либо что-либо объяснять. К тому же, мне и в голову не приходило, что ты можешь не знать ничего об избранницах, – он, кажется, одновременно разозлился и смутился.
– Мне и в голову не приходило, что с той, кого называют избранницей – да и с любой женщиной – можно так себя вести, – не осталась я внакладе.
– Ты дерзила, не испытывала ко мне влечения, и ходила на свидания с моим лучшим другом! – зарычал он.
– А ты хамил, требовал подчинения на ровном месте и даже не задумывался, что я испытываю вместо влечения! – я разозлилась не меньше.
Мы смотрели друг на друга и тяжело дышали.
Черт.
Почему опять разговор зашел не туда?
Я представила, как мы выглядим со стороны – огнедышащий дракон, нависший над маленькой и хрупкой девушкой в ночнушке – и хихикнула про себя. А ведь я его не боюсь. Совсем. Но легко мне точно не будет, не важно, решусь ли я и дальше общаться или попытаюсь снова уйти.
Я продолжила почти весело:
– Теперь мы хотя бы разговариваем.
– Угу. Потому что от тех, кто с тобой не разговаривает, ты просто сбегаешь, – буркнул наследник и откинулся на кресло. – Твое поведение неприли…
– Непривычно? – заменила я слово и мило улыбнулась.
– Непривычно, – тяжко вздохнул Бежан. – Не устала еще?
– Надоело разговаривать? – я подмигнула – Не усну, пока не закончим. Я понимаю, что ты никому ничем не обязан – и объяснять в том числе. И не привык к этому. Что ты наследник – а я не отношусь к тебе с должным подобострастием. И что вообще ты ожидал, что я буду белокурой девственницей из Высшего рода. И тебе противно само влечение ко мне. Но…
– Мне не противно, – процедил мужчина, но продолжать не стал.
– Хорошо, – кивнула. – Я только хотела сказать, что многое осмыслила за это время и готова принять произошедшее – оно было закономерно в твоих условиях жизни. Но и ты пойми пожалуйста – я не похожа на твоих…хм, знакомых женщин. Я не буду идти по головам, только чтобы приблизиться к тебе; не буду спускать тебе грубость; не собираюсь подчиняться каждому твоему требованию, если только оно не связано действительно с той же необходимостью для империи и…
– Буду и не буду… Это же про будущее? – меня прервали.
Черт.
Ну и что ответить? Я даже посмотреть на него не могла – уж слишком необычно прозвучал вопрос. Хотя все тем же бесстрастным голосом.
– Пока про настоящее…
Ни да, ни нет. Я ведь и сама не знала. Потому не готова была давать ответы.
Впрочем, он тоже не ответил на мой демарш. Зато задал закономерный вопрос.
– Так ты знаешь теперь про избранниц?
– У меня было время, чтобы изучить всю доступную информацию в книгах, – сказала я осторожно.
– Тогда ты знаешь, что мы не можем противиться этому, – вздохнул Бежан, – Но в твоем случае что-то пошло не так. Уж не знаю почему, на тебя мое появление не оказало никакого влияния – меня же раздирала физическая боль и влечение. Ненормальное. Я бы подумал, что это наказание от богов – отдать только на мою долю должные быть обоюдными ощущения, но про избранниц нельзя думать, как про наказание. Это награда.
– Потому ты поселил меня в покоях фаворитки, – фыркнула я.
– Я поселил тебя там потому что это было единственное достойно оборудованное место для женщины в моем крыле! – вспыхнул Бежан.
– Угу. Еще и безопасное, с учетом того, кто там ходил.
– Кэто сама подписала себе приговор этим, – холодно ответил наследник.
Кэто… Как мило. Интересно, он называл её котенок?
Тьфу!
Вот о чем я думаю?
И тут до меня дошло.
Что значит «подписала приговор»?!
Оказалось, что за то, что она, взревновав, «убрала» соперницу, а этой соперницей оказалась избранная, девушку сначала посадили в камеру, а потом запечатали магию до замужества и появления первенца – что для представительницы высшего рода было страшнейшим наказанием и унижением – и сослали вместе с весьма недовольными этим обстоятельствами родителями в дальнее поместье на краю империи без права возвращения во дворец в этом поколении.
А могли и казнить.
Потому что наказание за покушение или уничтожение избранников императорского дома или их родственников – смерть.
И несмотря на то, что она тогда изрядно меня взбесила своими угрозами, и я сама была готова её убить в тот момент, во мне все напряглось. Терпеть не могла насилия! Да и назвать её действия покушением было сложно, тем более, что никто о моем «высоком» статусе не объявлял.
Но это и правда был его мир.
– Ты могла умереть, если бы что-то пошло не так, – жестко возразил Бежан, правильно поняв мои эмоции. – Избранникам нельзя расставаться после первого обмена. Я намного сильнее, да и вокруг меня были лучшие маги, моя семья, потому угроз моей жизни не было, но вот ты… Я чувствовал твою боль, твои кошмары – с каждым днем, правда, все тише, но это была жуткая неделя, когда я искал тебя, искал чтобы помочь, и не мог найти – и не знал, выживешь ли ты! Кэто еще легко отделалась – меня остановили братья, потом и мое собственное состояние… Но как справилась ты?
– У меня тоже рядом были хорошие маги, – вздохнула, вспоминая ладошки сына, но решила пока не уточнять. – Но почему так…
– У избранных происходит совмещение магии, внутренней энергии. Потоки начинают взаимодействовать, и если это взаимодействие оборвать резко, не дав завершиться – это способно разрушить организм.
– И все-таки твои меры…
– Стася. – Бежан тяжело вздохнул. – Империя держится на законах и их неукоснительном соблюдении. Высших немного. Очень немного, пусть кому-то покажется что несколько сотен уже достаточно. И сам императорский род не столь многочисленен. Мы даем Империи силу, власть, возможности, развитие. И от того, насколько хорошо мы будем это делать, зависят миллионы людей. У нас есть слабые места – это наши жизни и наши дети. И мы находимся в полной зависимости в этом смысле от Выбора и Линий. Да, можно жениться и родить детей от других женщин, но они, эти дети, могут не получить и половины нашей силы, разума, навыков. И если из поколения в поколение уменьшать эту силу, то в итоге появятся слабовольные принцы или жестокие убийцы, ввергающие страну в хаос. Моя мама не была избранницей, это самая большая боль нашего отца – хоть он и любил её безумно. Она потому и умерла, родив меня – не могла жить так долго, как наш отец, не была столь сильной, чтобы выносить одаренных детей без последствий. По счастью, он оказался очень силен и сумел передать практически всю свою силу сыновьям, что редкость. Даже моя сестра стала великолепным магом. Наследнику Ока повезло – он рано встретил свою избранницу. Наследник Света не стал дожидаться, но и его Выбор достоин уважения и подарит сильных детей, я уверен. Но к Буре пока никто не приблизился больше, чем я. И потому мои дети очень важны.