Но директриса посольской школы считала, что не пора. У неё голова болела. Каждый день. И если вчера Фредерико ещё был готов прощать её капризы, то сегодня терпение лопнуло. С тем же громким треском, с каким захлопнулась дверь.
Нет, он не пойдёт к ведьмам. В бессалийским дом терпимости тоже ни ногой. Если Амелии нравится спать одной, то он потерпит. Диваны в особняке замечательные. Сам выбирал. Напьётся сегодня — и ляжет там спать.
— Завтра я не приеду, — ворковал Франко, целуя руки невесты. — Дел накопилось. Ты не обидешься?
— Нет, мы как раз с Этаном собирались делать татуировку, — улыбалась она. — Всё равно буду занята.
Надо же, какое терпение. Амелия как минимум поджала бы губы. Сокол осушил третий бокал вина и кивнул брату на прощание. Дворецкий увёл его, в холле неслышно закрылась дверь. А у Софии до сих пор блестели глаза. Она улыбалась и украдкой облизывала губы. О поцелуях думала? Жалела, что младший Гвидичи так некстати решил разделить с ними вечер? Ну извините, госпожа. Это его особняк. Спасибо, что хотя бы из гостиной не выгнали.
— Ещё вина? — он показал ей бутылку и, не дожидаясь ответа, наполнил бокал.
Хмель начинал действовать. Язык ещё не заплетался, но движения стали плавными.
— А давайте лучше танцевать, — вдруг предложила София. — Чем больше тренировок, тем увереннее я буду чувствовать себя на королевском балу.
Сокол посмотрел ей в глаза и бесстыдно прочёл мысли:
“Кому хватило совести портить нервы хорошему человеку?”
Ах, вот оно что. Она его пожалела. Заметила, как он сидит, мрачнее тучи, и захотела развлечь.
— Музыканты уехали, — отозвался он. — А без них я могу только сам напеть мелодию вальса.
— Уверена, у вас получится. В бездну оркестр, для танца достаточно одного желания.
И снова в мыслях ничего предосудительного.
“Давайте, лин Фредерико, будет весело”.
Он плавно поднялся из кресла и обнял невесту брата. Сделал вид, что чуть не подвернул ногу, и пришлось схватиться за неё, дабы не упасть. Старый трюк. И сработал, как обычно. София хихикнула от смущения. Вблизи Фредерико разглядел румянец на её щеках и с наслаждением вдохнул аромат жасмина. Иномирянка не изменяла своему вкусу. Именно эти духи ей понравились в день прибытия в Фитоллию.
— Белый вальс, — шепнула она. — Когда дамы приглашают кавалеров. “Белее снега, белый вальс, кружись, кружись, чтоб снегопад подольше не прервался! Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь. И ты был бел — бледнее стен, белее вальса”.
Красиво пела. Сокол подхватил её и закружил вокруг кресел в центре гостиной. Места не очень много, но и они здесь одни. Круг, ещё круг. Только звуки вальса в голове и прекрасная женщина в объятиях.
Чужая женщина. Она не могла принадлежать ему. Но телу, истосковавшемуся без ласки, было наплевать. Мужская сущность взяла верх. Сокол с ужасом понимал, что в штанах становится тесно. Хвала предкам, под платьем Софии было слишком много юбок. Она не должна заподозрить неладное. Сейчас он выдохнет, ещё немного покружит её и отпустит. Демоны! Как бы ни так. В мыслях уже хаос.
“Хорош, чертяка, — звучал голос Софии из воспоминаний. Момент, когда он забирал её из особняка Франко. — Надо бы злиться, но я не могу. Мужчина, наделённый властью, ничего не делает просто так”.
Он тогда с трудом сдержался. Осознал, как далеко зашло воздержание, и пошёл осаждать Амелию, но получил несколько отказов подряд. Сегодня силы оставили Сокола. На сознание опустилась тьма.
“Знаешь, почему ты первый бабник Фитоллии? Потому что тебе не отказывают. Жена сама виновата. Ты просил, предупреждал, угрожал наконец. Пусть теперь не злится”.
Руки налились силой, голова окончательно отключилась. Темнота, аромат жасмина и гибкий стан под платьем. Нет, он не будет наглеть. Чем медленнее двигаешься, тем ближе победа. Остановиться. Перехватить ладонь. Согреть дыханием шею и коснуться губами кожи.
— Лин Фредерико!
Возмущённый возглас. Конечно. Они всегда якобы недовольны тобой. Но потом так сладко стонут в постели. Не отпускать. Прижать к себе крепче. Ещё один мимолётный поцелуй…
***
Катастрофа!
Я застыла каменным изваянием посреди гостиной, пока младший Гвидичи целовал меня в шею. Гладил по плечам, по спине. Схватил бы за зад, но пышное платье не позволяло. Что происходит? Что делать? Я совсем недавно хвалила свой шаманский навык выдерживать неопределённость, а сейчас глаза на лоб лезли.
“Господи, какой бес в тебя вселился, Фредерико?”
“Вот! — появился образ принцессы и ткнул пальцем в младшего брата Франко. — Вот!”
Бес? Вселился?
Я увернулась от поцелуя в губы и попыталась оттолкнуть Фредерико. Взгляд у него пьяный, да, но мы же пили. Что делать, если в Фитоллии аристократы так любят красное полусладкое? Столовое вино… Ох, чёрт! Мужчина рядом со мной — предмет сделки на душу Амина. Сутки прошли? Нет, я била в бубен глубокой ночью, а сейчас поздний вечер. Процесс ещё идёт. И, насколько я знала особенности разрыва крепких связей, почуяв проигрыш — в атаку бросаются с утроенной силой. Это как пытаться бросить абьюзера. Ты складываешь чемодан, а он сразу такой ласковый, такой внимательный. Прощения просит, обещает, что больше не будет.
И всё равно, что связь фактически оборвана. Сделка с демонами расторгнута. По энергетическим правилам “хвост” процесса будет тянуться ещё несколько часов. А значит, созданиям бездны можно куролесить.
— София, — игриво улыбнулся Фредерико. — Не отталкивай меня. Дай, скажу что-то на ушко.
Жаль, я не умела колдовать, как местные. Шарахнула бы его каким-нибудь заклинанием оглушения и сбежала в свою комнату. Вряд ли он стал бы выламывать дверь. Хотя демонов такой вариант устроит. Цель воздействия — развод четы Гвидичи. Чтобы “жених” освободился для уже мёртвой ведьмы. И ведь ничего сверхъестественного не нужно. Скандал, смертельная обида Амелии — и вуаля. Не на пустом месте же. Как долго демоны готовили почву? Провоцировали рост напряжения между супругами. Обиды должны были копиться, как снежный ком.
— Нет, — я старалась, чтобы голос звучал твёрдо, но не слишком громко. Привлекать внимание слуг нельзя. — Вы пьяны, лин Гвидичи, идите спать. Благодарю за танец. Довольно.
Надежды, что он меня послушает, было до смешного мало. Фредерико не в себе. Я уже оглядывалась в поисках чего-нибудь тяжёлого. Да, удар по голове — опасная вещь, можно не рассчитать силу. Но ничего лучше на ум не приходило.
Не знаю, что в итоге помогло. То ли демоны где-то просчитались, то ли духи были на моей стороне. На который миг Фредерико замер, а потом тумана в его взгляде стало меньше. Я не стала ждать результат внутренней борьбы. Вывернулась из объятий и сбежала.
***
Морок отпускал медленно. Сокол дошёл до кресла и рухнул в него. В голове кружилась карусель из обрывков чужих мыслей и сказанных когда-то фраз. Было паршиво. Так паршиво, будто Франко подсунул ему вторую Малию.
“Ты поддался, — ехидно шептал внутренний голос. — Ты снова проиграл”.
Нет, он взял реванш. Смог вынырнуть из вязкого болота и вернулся в реальность. Дар помог. Недоумевая, почему София отталкивает его, решил забраться к ней в мысли. А там: “Развод четы Гвидичи. Предмет сделки с демоном. Катастрофа!”
Надо же, как бывает. Сколько раз он сталкивался с созданиями бездны, но такого подвоха от них не ожидал. Рассорить с Амелией его пытались. И ведь почти получилось. Почти.
“А вот нож вам под рёбра, твари, — зло подумал лучший убийца. — Обломали зубы, выродки?”
Кстати, Франко мог гордиться. Его морок держался крепче, чем тот, что навели демоны. Или просто Сокол вырос? Стал сильнее. А может, София помогла?
Озноб бил, как с лютого похмелья. Сокол вытер пот со лба и потянулся за графином чистой воды. С каждым глотком становилось легче. И мысли уже получалось собрать в кучу.
Почему невеста брата? В особняке полно служанок. Среди них точно нашлась бы та, что мечтала оказаться в постели хозяина особняка. Но он вцепился в Софию. Отомстить хотел? Заставить брата пережить тот момент, когда любимая женщина, вся в слезах, рассказывает: “Он домогался меня. Он хотел меня изнасиловать”.
Воистину, демоны достают со дна души самые тёмные желания. Они действительно у него были? Он ведь клялся Франко, что нет. Смеялся над паранойей брата. “Ты вынашиваешь план мести, Фредерико. Ты до сих пор не поквитался со мной только потому, что у меня нет женщины. Кому нужен слепой калека?”
И вот женщина появилась.
“Нет, — убеждал себя Сокол. — Нет. Франко сполна рассчитался за всё, что сделал. Нет, его счёт передо мной закрыт”.
Но тут приходят демоны, и…
Младший Гвидичи выпил ещё один стакан. Зубы стучали о стекло, горло перехватывало. Довольно, права София. Даже, если хотел отомстить, ничего не вышло. Сам остановился. Злость на счастье брата вспыхнула и прошла. Их ссора в прошлом. Теперь окончательно. Жестоко так говорить, но, наверное, атака демонов была нужна в том числе для этого. Вынуть последнюю, застрявшую занозу в сердце.
История с мороком повторилась, переигралась и подарила свободу.
Сокол вытянул ноги. С трудом, но, наконец-то, расслабился. Перед Софией только нужно извиниться. И пойти к Амелии. Сейчас, после случившегося, к жене поднималась нежность. Не отталкивала она его. Запуталась в своих чувствах и напрасно переживала, что с чем-то не справляется.
“Ты выдержала, родная. Оказалась крепче меня. Моя маленькая, мудрая, любимая женщина”.
Он встал из кресла и пошёл к ней. По коридорам пытался красться, как ночной вор. Зря. Слуги ушли спать. А вот в щелях двери в их супружескую спальню горел свет.
Фабиано капризничает? Сокол взялся за ручку и медленно потянул на себя.
— Даже не знаю, София, — тихо говорила Амелия. Сидела в кресле спиной к двери и мужа не видела. — Прямо ртом?
— Языком, — улыбнулась иномирная шаманка, украдкой поглядывая на остолбеневшего Сокола. — Будто облизываете большую конфету. — Ещё один взгляд на него. — Да, большую, я уверена. Потом можно и ртом. Главное — осторожнее с зубами.