— Линней, — прохрипела я. Чудом, наверное. — Линней!
***
Что-то выдернуло его из сна. Пару мгновений понадобилось, чтобы оглядеться. В спальне пусто. За окном рассвет, и сон у домочадцев особенно крепкий. Вставать с кровати в такое время — почти преступление. Но тело почему-то бежало впереди разума.
Линней поставил ноги на вязаный коврик и потянулся за рубашкой. София действительно звала, ему не приснилось? Зеркало на столике рядом отражало потолок. Холодное было, пустое, энергии зова в нём не чувствовалось.
— Она же недавно подключилась к клановой сети, — напомнил себе боевик. — Не разобралась ещё. Сам позови. Что ты как мальчишка, робкий и трусливый?
Нарядиться нужно. На рассвете. Да, глупо, но не в исподнем же заглядывать в зеркало к любимой женщине? Линней спешно натянул штаны, вдел руки в рукава чёрного мундира. Что-то подгоняло изнутри. Что-то не давало медленно и сосредоточенно застёгивать пуговицы.
— Так, некогда, — бормотал он, выливая на ладонь немного воды из кувшина.
Рот прополоскал, зубы почистил, волосы кое-как расчесал пальцами.
Дурак. Не звала она его. Не дождавшись ответа, уже попыталась бы снова. А в клановой сети тишина. Приснилось, конечно. Рассвет.
Но вдруг что-то случилось? Лучше выглядеть идиотом, чем оставить Софию в беде. Да и какое ему дело, как он будет выглядеть? И так смешон, потому что влюблён по уши.
— София, — сорвалось с языка вместе с мысленной формой заклинания.
Клановая сеть отозвалась. Полетел поисковый огонёк по нитям связей от одного узла-воина до другого. Нашёл её. Образ казался почти осязаемым. Будто она стояла в двух шагах от кровати. Но карманное зеркало в руках Линнея продолжало молчать. От накатившей паники прихватило живот. В клановой сети нет сбоев. Воины молчат в ответ на зов только в одном случае. Когда ещё живы, но уже не могут ответить.
— Не нагнетай, — чувствуя себя сумасшедшим, заговорил вслух боевик. — Разок в жизни промахиваются и самые опытные маги. Давай ещё раз.
Он тщательно, как на учёбе в академии, вывел формулу заклинания. Мысленно послал в сеть, нашёл Софию. Влил неприлично много силы в запрос и позвал:
— София!
Нет, никакой ошибки. Не откликалась хозяйка крошечной клановой метки. Без сознания она. Кто из охраны дежурит в особняке Гвидичи? Или самого Сокола разбудить? Демоны, долго!
— Ивар! — рявкнул Линней в клановую сеть, вцепившись в образ помощника.
Вот так она должна работать. Поверхность зеркала пошла рябью. Заспанный мальчишка, вчерашний выпускник, трясущимися от испуга руками схватился за своё зеркало.
— Да, командир.
— Лекаря в дом Фредерико Гвидичи. Гостевая спальня. Женщина без сознания. Срочно!
— Уже делаю, — пискнул он и разорвал связь.
Портальную арку боевой маг поставил рекордно быстро. О правилах вежливости помнил, дальше специально отведённой для перемещений комнаты точку выхода не вывел. Темно там было. Задёрнутые на ночь шторы никто не открывал. Хоть в чём-то повезло. Слуги не будут путаться под ногами.
По коридорам дома Сокола боевой маг шёл быстро и бесшумно. Хвала духам предков, дверь не заперта. Линней взялся за ручку, выдохнул и досчитал до трёх. Пусть он будет паникёром-параноиком, пусть ошибётся.
Но София лежала на кровати с той серовато-землистой бледностью, какая бывает только у мертвецов.
“Бездна, за что?”
Живот от страха больше не сводило. Всё тело окаменело, пришлось подтолкнуть себя в спальню. А потом ноги сами понесли. Кровать широкая, Линней забрался на неё и почти распластался над Софией. Дыхания не слышно. Вена на шее едва бьётся. Пока разбудят лекаря, пока он оденется, возьмёт саквояж и пойдёт… Демоны так любят забирать жизнь на рассвете. Будто те, кто отправляется к ним навеки, яркого солнца над головой уже не заслужили.
— Душа моя, — прошептал Линней, крепко сжав её руку. — Очнись.
По щекам не бил, но кожу на предплечье щипал до красноты. Никакого отклика. Заклинание-диагност в её теле разливалось пульсирующим багровым свечением. Сердце перестало держать ритм, замедлялось.
— Отдай мне, — простонал он. — Отдай свою боль.
Почему духи молчали? Почему не защитили её? В прошлый раз был пикник на поляне, толпа людей вокруг. Дерево, под которым она сидела. И размытые силуэты рядом.
“Ты возьмёшь её боль?”
— Да! Я готов, отдайте. Всё заберу! Сдохну, если потребуется. Только отдайте.
Но духи не слышали. Пальцы Софии похолодели, биение пульса исчезло. Заклинание-диагност сходило с ума. Ещё мгновение — и растает. Жизнь уйдёт, ему станет не за что цепляться.
— Отдайте, — упрямо повторил Линней.
Своего дыхания уже не хватало, в груди разливалась свинцовая тяжесть. Что толку от тысяч заклинаний, которые знал? Времени не осталось. Душа сидела птицей на груди Софии и расправила крылья, чтобы улететь.
— Отдайте. Я признаю нашу связь и готов делить всё. Любую боль, тьму и саму смерть. Моё тело принадлежит ей. Софии. Мой магический резерв принадлежит ей. Я соединяю наши души. Пусть поток идёт через меня. Прямо сейчас.
Её веки не вздрогнули, бескровные губы не шевельнулись. Но стало плохо самому Линнею. Голова закружилась, из лёгких выбило воздух. Да, стало так плохо, что захотелось кричать от радости. А тонкая вена на запястье Софии снова забилась.
Глава 23. “До чего же ты не вовремя, брат”
Беду не удержать в тайне, как не удержать в берегах разбушевавшееся море. Шепотки слуг, топот ног и приглушённые разговоры охранников лавиной затопили особняк Гвидичи. Прибывший лекарь щедро раздавал указания. Все, кто мог помочь, уже помогали, но толку не было. Жизнь чудом держалась в хрупком теле Софии. В сознание она не приходила. Послали даже за Этаном, делавшем вчера татуировку, и вот его Сокол пошёл встречать лично.
Портальная арка осветила тесную комнату для перемещений. Клановый маг выглядел так, будто своими руками только что задушил младенца.
— Ведьминское Пекло! — выругался Сокол. — Что тебе написали в письме?
— Что София присмерти. Из-за моей татуировки, — медленно, практически растягивая слова по слогам, ответил Этан. — Я проверял краску на себе. Колол в руку и следил за реакцией кожи. Она не ядовита. Да, пигмент чёрный, а не белый. Но вот. Посмотри. Всё в порядке.
Младший Гвидичи махнул рукой, чтобы не закатывал штанину.
— Иглу ты тоже обрабатывал, верю. И в комнате было чисто. Никто не обвиняет тебя. Но, может, в магическом плане всё пошло наперекосяк? Не обычный же рисунок.
Этана и так трясло от переживаний, что он сделал что-то неправильно и убил человека, а напоминание о магическом эксперименте усугубило ситуацию. Он замер, уставившись в одну точку. И Сокол запоздало понял, почему. Краску хотя бы проверить можно, а что учудили демоны или духи предков — пойди разберись.
— Я ничего не делал. То есть я действительно ни одного ритуала не провёл. Духи сказали: “Не надо. Просто рисунок”. Есть же София. Это её прошлая жизнь, её связь. Я и не вмешивался.
— А Софию теперь не спросишь, — тихо ответил младший Гвидичи и задержал дыхание. — Проклятье…
— Как она? Давай я её к себе заберу. Положим в переплетение нитей клановой сети, попросим помощи у предков.
— Да, — Сокол кивнул, взял Этана за локоть и повёл за собой. — Хорошая мысль, но есть один нюанс. Там сейчас Линней. Он умудрился перенаправить на себя часть недуга Софии, и ему тоже очень и очень паршиво.
А второй нюанс ждал их у дверей гостевой спальни. Франко. Вернее, его глаза и уши. Старик Анри вполголоса расспрашивал служанку, как себя чувствует госпожа. И времени, чтобы сориентироваться — два удара сердца.
“До чего же ты не вовремя, брат, — пронеслось в мыслях. — До чего же не к месту ваша с Линнеем драка за женщину. Разборки “что этот мерзавец делает на её кровати”. Лежит! Жизнь ей спасает”.
Анри, заметив хозяина особняка, спрятал взгляд, съёжился и собрался сбежать.
— Стоять! Где Франко?
Сокол отпустил Этана и переключился на помощника брата. Когда не надо, его скрипучие сапоги превращались в мягкие тапочки наёмного убийцы на задании. А Старший Гвидичи вообще неизвестно как просочился в особняк. Двери в портальную комнату распахнуты настежь, слуги ни одного гостя не пропускали. А в том, что брат здесь, Сокол не сомневался.
— Во дворе, — доложил Анри, по привычке вытягивая спину перед командиром. — Мы с лином Гвидичи приехали в повозке. Хозяин захотел покатать невесту по столице Фитоллии. В хороший трактир зайти, пообедать. А тут паника, все бегают. Ну я и уговорил его подождать новостей снаружи. Сам метнулся внутрь, разнюхать, что да как. Ох, не зря.
Этан зашёл в спальню, на мгновение широко открыв дверь. Хвала богам, за его спиной особо пикантных подробностей было не разглядеть. Да и лекарь с помощниками вроде бы прикрывали Линнея. Но всё равно. За содержанием слухов никто не следил. Каждому человеку в особняке не объяснишь, почему в постели помолвленной невесты лежал другой мужчина. Одной злокозненной Лилит известно, чего нафантазировали охочие до чужой семейной драмы служанки. Вон как Хлоя краснела и теребила передник. Её с поручением куда-то отправили, а она болтала в коридоре с Анри.
— Держи язык за зубами, — приказал Сокол сразу обоим.
— Не могу, — виновато сквасился Анри. — Старый уже, мозги одеревенели. Не соображу, что сказать хозяину, чтобы он не примчался сюда с арсеналом боевых заклинаний наперевес. Нормально же было, что опять началось? Линней в спальне хозяйки — это… Это…
— Я сам разберусь, — оборвал его младший Гвидичи. — Стой здесь и хотя бы полчаса молчи. Такая задача тебе по силам?
Старый боевой маг сдержанно кивнул.
***
Неизвестность и со здоровыми глазами — пытка. А в кромешной тьме Франко чувствовал, что держится из последних сил. В бездну успокоительные мысли. Да, в доме Фредерико могло случиться, что угодно, но старший из братьев знал — беда случилась с Софией. Иначе его не оставили бы одного в повозке. И такая трусость задевала за живое. Кому там духу не хватало сообщить слепцу плохие новости? Он не настолько хрупкий, чтобы развалиться от них на части.