В Дэрмоте бурлят противоречия, говорила себе Илза, не спеша направляясь к их спальне. Дэрмот все еще держался с ней настороженно, однако было ясно, что он жаждет вновь заполучить ее в свою постель. Он не знает, может ли Илза представлять для него угрозу, но все же безоглядно принимает ее как свою любовницу и новую мать для своих детей. Он долго подозревал ее братьев в злом умысле, однако позволил им беспрепятственно ходить по Клачтрому, а потом даже расценил их желание найти его врага как искреннюю помощь. Открыв дверь спальни, Илза подумала: «А сознает ли Дэрмот, как он растерян и смущен?» Потом переступила порог и вдруг забыла, о чем только что думала.
Дэрмот лежал, растянувшись на кровати, и на нем не было абсолютно ничего, кроме улыбки на устах. Она увидела на его теле большие кровоподтеки и маленькие, большей частью уже затянувшиеся раны. А еще она увидела твердое доказательство того, что он оправился настолько, чтобы снова желать ее как жену. Илза закрыла дверь спальни и обошла вокруг кровати.
— Впечатляюще, — тихо протянула она.
— Благодарю тебя, моя дорогая, — улыбнулся Дэрмот и вдруг нахмурился, когда Илза развернулась и пошла от него прочь. — Куда это ты собралась?
— А ты ожидал, что я начну срывать с себя одежды, охваченная безудержной страстью? — спросила она, зайдя за ширму. И только после этого позволила себе улыбнуться.
— Это было бы очень неплохо.
— Для тебя — не сомневаюсь. Но мне это платье нравится больше всех остальных. А я уже знаю, во что превращаются мои наряды, когда ты в таком решительном настроении.
Дэрмот пробормотал в ответ что-то невнятное, и Илза захихикала, стараясь делать это как можно тише. Когда она только вошла в спальню и увидела его улыбку, ей на мгновение показалось, что перед ней снова тот веселый и игривый Дэрмот, которого она знала когда-то. И это заставило Илзу еще больше укрепиться в своем решении. Возможно, на этот раз она видела лишь маленький проблеск, лишь на мгновение вернулся тот человек, которого она полюбила, и та радость, которую она видела в его глазах, но Илза не сомневалась — такие моменты будут повторяться, и мало-помалу тот Дэрмот, который очаровал ее год назад, все же к ней вернется.
Илза старалась поскорее раздеться и умыться. Она расчесала волосы, а потом быстро натянула длинную кружевную рубашку, которую сшила из той красивой синей ткани, что купила на рынке. То, как Дэрмот смотрел на Илзу, когда она шла к кровати, подсказало ей, что эта рубашка выставляет ее фигуру в самом выгодном свете.
— Очень мило и соблазнительно, — похвалил ее Дэрмот. — Вообще-то существует только одна вещь, которую я мог бы предложить, чтобы сделать эту рубашку еще красивее.
— Правда? И что же это такое?
— Снять ее.
В его глазах она увидела вызов и поняла: Дэрмот не думает, что она действительно сделает это. Природная стыдливость, от которой Илза никак не могла избавиться, заставила ее покраснеть, но она решила отбросить все мысли о скромности. Это будет их первая ночь с тех пор, как к Дэрмоту начала возвращаться память. Самое время быть смелой, Илза мило улыбнулась мужу и начала медленно снимать с себя рубашку. Все так же улыбаясь, она вытянула руку и разжала пальцы. Рубашка легким синим облаком опустилась на пол.
— Пожалуйста. Теперь, по-твоему, она стала еще красивее? — спросила Илза, видя, что Дэрмот совсем не смотрит на рубашку.
— Разумеется! — Дэрмот потянулся, чтобы схватить ее, но Илза от него ускользнула, — И куда ты теперь направляешься?
— Не в зал, чтобы попить вина, это уж точно. Мне кажется, что стоит погасить огонь в камине.
— Не нужно. Лучше вернись ко мне и займись вот этим огнем.
Илза подошла к подножию кровати, забралась на нее и поползла к Дэрмоту на четвереньках.
— Здесь есть огонь, которым нужно срочно заняться, да? — Она доползла до его ног и принялась целовать и гладить кожу на его икрах, ласкать руками, губами и языком.
— О да! И с каждой минутой он разгорается все ярче. Дэрмот подумал, понимает ли Илза, как она прекрасна, как соблазнительна и чувственна? То, как она забралась на кровать, каждое движение ее сильного, стройного тела — во всем этом таилось скрытое приглашение и обещание неземного блаженства. За ней было очень приятно наблюдать. Он посмотрел в ее лицо, увидел озаряющую ее губы озорную и в то же время соблазнительную улыбку, огонь в ее глазах, и страсть в его жилах воспарила на небывалую высоту. Ее длинные волосы плавными волнами струились вниз, делая ее еще более грациозной. Она очаровала и покорила его, и Дэрмот знал, что это должно было бы его беспокоить. Но он не испытывал тревоги. Вместо этого он расслабился, с наслаждением ощущая на своем теле ее маленькие руки, упиваясь теплом ее влажного рта, мягкостью языка и прохладной нежностью ее волос, ласкавших его обнаженную кожу. Илза медленно, дюйм за дюймом, поднималась вверх по его ногам.
Когда она начала играть своим умелым язычком с его мужским естеством, Дэрмота охватила сладостная дрожь. Когда же ее горячий рот сомкнулся вокруг его восставшего жезла, Дэрмот приподнялся на локте и откинул в сторону ее волосы. Ему хотелось видеть то, как она дарит ему наслаждение, так же ясно, как и чувствовать этот ее бесценный дар. Дэрмот старался взять себя в руки, чтобы подольше насладиться этими неземными ощущениями, но очень скоро он почувствовал, что ему нестерпимо хочется оказаться внутри ее. Он сел, подхватил Илзу под руки и усадил ее на себя верхом. Хотя он не сделал ничего, чтобы подготовить жену, но, войдя в ее горячее лоно, он понял, что она уже ожидает его. Это лишний раз доказало, что дарить наслаждение ему означало для нее и самой получать наслаждение. Она ловко и жадно двигалась на нем, и Дэрмот задрожал и полностью отдался охватившей их страсти.
Илза стряхнула с себя дремоту и только тогда почувствовала внезапно охвативший ее стыд. Вернуться из сладкого забытья и обнаружить себя распростертой на кровати, в объятиях Дэрмота было не так уж и странно. Но когда Илза вспомнила, как вела себя несколько минут назад, она покраснела. Такое развратное поведение вряд ли поможет ей добиться доверия этого подозрительного и настороженного мужчины, особенно после того, как он уже был женат на распутной и порочной Анабель. Илза высвободилась из его объятий, а затем посмотрела ему в лицо. Дэрмот смотрел на нее, нахмурив брови.
— Ты делала это очень хорошо, — проговорил он. «Иногда, — подумала Илза, — не так уж и здорово, когда ты оказываешься права». А вслух спросила:
— Что? Двигалась?
— Ты знаешь, о чем я.
— Боюсь, это действительно так. — Она перегнулась через него и подняла с пола свою ночную рубашку. Натянув ее на голову, Илза продолжила: — Хочешь, я скажу, о чем ты думаешь? Тебе интересно знать, со сколькими мужчинами я этим занималась. Иначе я бы не смогла делать с тобой то же, что ты делал со мной. О нет! Это было бы слишком просто. Нет, тут должно быть что-то еще. Тут определенно какая-то ловушка, но я почему-то никак не могу понять, какая именно. — Она поднялась с кровати и зашла за ширму. — А раз ты не орал от боли и не истекал кровью, значит, я все делала правильно.
Дэрмот чуть не задохнулся, сдерживая рвущийся наружу смех. Илза была не на шутку разъярена. Дэрмот сомневался, что она понимает хотя бы половину из того, о чем говорит. А если бы поняла — то пришла бы в ужас.
Она долго еще ворчала. И Дэрмот подумал, что, наверное, это и к счастью, что он не слышит из сказанного ею ни слова, а не то либо рассмеялся бы, либо разозлился. У нее были все причины злиться, ведь его замечание было жестоким и грубым. Но Дэрмоту очень нравилось слушать эту ее гневную тираду. Когда же она вышла из-за ширмы и направилась к двери, все его веселье как ветром сдуло.
— Куда ты? — требовательно спросил он, подумав, что ему уже надоело задавать этот вопрос.
— В комнату в другом конце коридора, — ответила она. — Здесь я не останусь, потому что…
Дэрмот вдруг оказался рядом с ней, и Илза взвизгнула от неожиданности. Он подхватил ее на руки и отнес обратно на кровать. Прежде чем она успела открыть рот и возмущенно запротестовать, он упал на простыню, уложив ее рядом с собой, и накрыл их обоих покрывалом.
— Твое место здесь! — заявил он, устраивая ее поудобнее на своей руке так, чтобы ее нежная спина тесно прижималась к его животу.
— Ты сбиваешь меня с толку, — пожаловалась Илза. — Сначала заманиваешь к себе, а потом бьешь прямо в челюсть.
— Если тебя это сбивает с толку, то представь, каково иногда приходится мне.
Илза вздохнула, сознавая, что он прав. Дэрмот был достаточно умным, чтобы понимать, что временами его поведение кажется несколько странным, и его чувства, слова и действия очень часто противоречат друг другу. Тот, у кого в памяти такие большие провалы, не может быть ни в чем уверен, а уж тем более не решится доверять другой женщине. Некоторые воспоминания уже вернулись к нему, но все же еще много чего оставалось для Дэрмота в тени, и думать об этом было ему неприятно. Это, конечно, не извиняет его жестоких слов, но Илза подозревала, что Дэрмот, сделав сейчас это признание, таким способом извинился перед ней, а значит, смирил свою гордыню и, может быть, даже частично освободился от подозрительности.
— Ты пытаешься сыграть на моем сочувствии? — спросила она.
— А это поможет тебе снять рубашку?
— Нет. Если я не могу уйти, чтобы немного позлиться, тогда я буду лежать здесь в рубашке.
— Справедливо. — Дэрмот поцеловал ее в макушку и решил сейчас больше не спорить. Илза спит очень крепко, так что у него еще будет возможность снять с нее рубашку позже, когда она уснет.
— Яд?
Маргарет посмотрела на стоящего перед ней мужчину.
— Да, яд.
— И что мне с ним делать?
Она хотела было сказать ему «выпить!», но с трудом сдержала рвущиеся наружу слова. Чтобы немного успокоиться, она начала мерить шагами комнату. Маргарет бросила взгляд на узкую кровать, на которой только что обслужила это отродье. Ощущение острых соломинок, втыкающихся ей в спину, и обжигающего нежную кожу шерстяного покрывала все еще было слишком острым. Ей хотелось уйти отсюда, вернуться в дом своих кузенов и смыть запах этого человека со своего тела. Глубоко вздохнув, чтобы хоть как-то успокоиться и обуздать ярость, которая уже почти не поддавалась кон