Гриффин отвернулся к окну, чтобы Примроуз не заметила улыбку на его лице.
— Я понимаю.
Харриет решила прибраться в библиотеке герцога. Она уже собралась позвать горничную для компании, но тут заметила еще одну газетную вырезку под книгой для записей на столе Гриффина. Картинка на вырезке поразила ее настолько, что она села в кресло и смотрела на нее до тех пор, пока не услышала снаружи стук копыт и скрип колес. Это подъехала к парадному входу карета и резко остановилась.
Харриет быстренько пробежалась по библиотеке, поправляя подушки, собирая на поднос бокалы из-под бренди, поднимая книгу, которую, пролистав, мисс Эдлин оставила на тахте. Поразивший ее листок с рисунком Харриет положила на место.
Ну вот. Теперь можно было сесть в кресло у камина и с невинным выражением лица читать любимую книгу. Герцог никогда и не догадается, что она смотрела его бумаги.
Но женский голос, донесшийся от входной двери, а затем и голос дворецкого, открывшего дверь, заставил Харриет вскочить с кресла у камина, пересечь комнату и сесть в кресло за столом герцога.
Когда леди Констанс вошла в комнату минутой позже, а дворецкий вошел следом и приветственно кивнул Харриет, Харриет сделала вид, что пишет ответы на приглашения.
— Его светлости сегодня нет дома, — сказала она, окуная перо в чернильницу. — Вам назначено в столь поздний час?
— Нет, он не ждет меня, — резко сказала леди Констанс. — И я пришла не к нему. Мне нужно поговорить с вами.
Харриет оторвала взгляд от стола.
— По какому вопросу? — спросила она со смешком в голосе.
— Вы прекрасно знаете по какому. Об этом говорит весь Лондон.
Харриет положила перо на стол.
— Ах, вот вы о чем. Я тоже считаю, что для леди Паулис покупать нижнее белье в модном французском магазине — это настоящий скандал.
— Я не имею ни малейшего представления о нижнем белье леди Паулис, маленькая вы ведьма. По мне, так, кроме французских куртизанок, такое никто не носит. Настоящую леди на такой вульгарности не поймать.
— А быть пойманной с поклонником в саду лучше?
Леди Констанс засунула руку в белую меховую муфту, извлекла несколько желтых газетных листков и швырнула на стол:
— Не делайте вид, что вам или герцогу известно, что такое пристойное поведение. В том, что здесь изображено, нет ничего пристойного.
Харриет сделалось дурно, когда она посмотрела на картинку, где джентльмен кормил с рук лошадь без седока. В руках джентльмена было яблоко, в ногах лежало бездыханное, словно тряпичная кукла, тело. Джентльменом, безусловно, был герцог, а тряпичной куклой его брат. Надпись под картинкой гласила: «Наследник герцога кормит яблоком зла своего ученика».
— Это был несчастный случай, — сказала Харриет сквозь сжатые зубы. — Были свидетели тому, что там произошло.
— Конюх, который служит герцогу? — воскликнула леди Констанс, усмехнувшись.
Харриет с трудом подавила в себе желание скрутить газетные листки в трубочку и приложиться ко лбу леди Констанс.
— Вы знали об этом и прежде.
— Да, я знала, — сказала леди Констанс. — Но только после личного знакомства с ним я поверила в то, что он действительно способен на убийство.
С Харриет было так же.
— Он пытался как-то обидеть вас? — спросила Харриет, и в голосе ее прозвучало любопытство.
— Разумеется, нет! — воскликнула леди Констанс. — Просто каждый раз, как взгляну на него, я чувствую словно… — Она покачала головой, не в силах описать, какое влияние оказывает герцог на ее женское сердце.
— Гром и молнию? — услужливо подсказала Харриет.
— Да. — Леди Констанс пожала плечами. — Да, грозу, да еще и с запахом серы.
Харриет наслаждалась общением, но понимала, что с ее стороны будет предательством по отношению к герцогу и его семье продолжать разговор.
— Ну, могу сказать, чего бы мне это ни стоило, что я не стала свидетелем ни одного убийства с тех пор, как живу под крышей этого дома.
— Я говорю не об убийстве, — сказала леди Констанс, обходя стол. — Я говорю о другой сплетне. — Она указала пальчиком в перчатке на статью ниже. — Прочтите это, — велела леди Констанс, которая в данную секунду была похожа скорее на дракона, нежели на фарфоровую куклу.
— Зачем? Все это вздор и чепуха.
Леди Констанс скривила личико.
— Вы хотя бы умеете читать?
Харриет почесала темечко.
— Пару букв разберу. Если они большие и их мало.
— Он спал с вами?
Харриет медленно подняла взгляд.
— Что вы сказали?
Леди Констанс понизила голос:
— Я спросила, спал ли он с вами?
— Спросите его сами.
— Я спрашиваю вас. — Леди Констанс порылась в листках и вытащила один, после чего сунула его Харриет под нос. Листок выглядел так, словно его достали из мусорной корзины. — Даже если вы не умеете читать, то рисунок говорит сам за себя.
Харриет с любопытством посмотрела на картинку. Какая-то сволочь с грязным сердцем изобразила герцога с саблевидным носом, в черном развевающемся плаще. Герцог склонился над распростертой на земле возле сточной канавы девушкой. Словно грубое изображение на картинке было недостаточно выразительным, художник запечатлел Харриет с бедрами на пять размеров больше.
— Вы хоть понимаете, как это оскорбительно? — спросила леди Констанс холодным тоном. — К счастью, большая часть людей, у которых есть хоть толика здравого смысла, не воспринимают всерьез такие вопиющие фальсификации. Но есть среди представителей светского общества и такие, для кого сплетни как песнопения.
Харриет побарабанила пальцами по столу, глядя в окно. На улице остановилась еще одна карета. Она услышала дерзкий голос, который уже стал ей знаком. Тяжелые башмаки загрохотали по лестнице. Этот звук ей также был знаком. На душе стало радостно.
— Вы понимаете, что это означает? — спросила леди Констанс настойчивым шепотом. — Мы с герцогом будем жить преимущественно в Лондоне. Я не желаю, чтобы надо мной смеялись из-за сплетен, обвиняющих моего мужа во всех смертных грехах, в то время как на самом деле его соблазнила уличная девка.
— Понятно.
— Вам понятно? Тогда вы должны публично опровергнуть эти слухи, извиниться передо мной и уйти с моей дороги. — Леди Констанс собрала желтые листки и извлекла из ридикюля маленький кошелек. — Я советую вам поискать работу в сельской местности. С моей стороны, разумеется, слишком большая честь, но я все же напишу для вас несколько рекомендательных писем.
Леди Констанс потрясла кошельком, и содержимое его весело зазвенело. Но несколько монет не могли вывести Харриет из ступора, в который она впала.
— Все, что вам нужно сделать, — это признать правду.
— Все, что мне нужно сделать, — это признать правду.
— И уехать.
— И уехать.
— Вам необходимо повторять все, что я говорю? О-о, да будет вам. Просто делайте то, что я вам велю. — Леди Констанс засунула желтые листки обратно в кроличью муфту. — Если кто-нибудь будет спрашивать, а кто-нибудь непременно будет спрашивать, отрицайте то, что герцог набросился на вас, словно животное, и говорите всем, что это вы соблазнили его.
— Что я сделала?
Леди Констанс бросила нервный взгляд на стол, словно проверяя, не оставила ли компрометирующих ее бумаг.
— Все это отняло у меня больше времени, чем я думала. Кучер уже заждался меня в карете. Если кто-нибудь станет спрашивать, зачем я заходила в столь поздний час, скажете, что я справлялась о здоровье леди Паулис. Ее, кстати, эти бумаги тоже могут расстроить.
— О-о, так и было, она очень расстроилась, когда увидела их, — сказала Харриет, поднимаясь из кресла.
Леди Констанс бросила кошелек с монетами на стол перед Харриет.
— Вот, держите. И хорошенько запомните мои слова.
Жест был бы обидным, сделай его мужчина, а так все выглядело несколько в ином свете и не вызывало жгучего желания отомстить. Но из рук леди Констанс деньги казались бокалом с ядом. Харриет даже подумывала, не запустить ли кошелек ей в лицо. Но деньги есть деньги, а у нее теперь появился племянник, которому не помешают пара ползунков и теплое одеяло.
Леди Констанс развернулась, очевидно, удовлетворенная удачным завершением так тщательно спланированного дела. Харриет терпеливо дождалась, пока гостья не подошла к двери, и только тогда окликнула ее.
— Есть только одна проблема, — сказала Харриет со смущенной улыбкой на губах.
Леди Констанс бросила на нее нетерпеливый взгляд:
— И что же это за проблема?
— Правда. О герцоге. И о тьме, с которой он не может совладать.
Краска сошла с лица леди Констанс, и в эту самую минуту Харриет поняла, что как бы тщательно она ни скрывала зверя, сидевшего внутри, за аристократическими манерами, она всегда останется такой, какой была на самом деле.
— Сплетни о герцоге правда, — сказала Харриет ясно и четко. — Все до последнего слова.
Констанс ахнула, и меховая муфта сползла с ее плеч.
— Он убил своего брата? Харриет отмахнулась:
— Возможно. Дело это не такое простое. Но я вовсе не о том вела речь.
— Тогда…
Вступив на извилистую дорожку лжи, Харриет припустила по ней во всю прыть:
— Я имела в виду тот слух, в котором герцог набрасывается на меня, словно животное.
Муфта соскользнула на пол. Леди Констанс выглядела неважно. Видно, ей стало плохо.
— Он… он набросился на вас?
— О да, набросился и овладел мною. Я была нежным бутоном розы, смятым бурей…
— Он… — Леди Констанс наморщила идеальный носик. — Он сделал это прямо на земле?
— На земле, возле сточной канавы? О нет, что вы. На земле холодно, кроме того, там полно крыс. У меня, в конце концов, тоже есть гордость.
Леди Констанс расстроено вздохнула. Откровения Харриет поставили ее в щекотливое положение. Она не могла выйти замуж за порочного герцога, готового пожертвовать чистотой брака ради плотских утех, не могла даже ради его титула.
— Не желаете, флакон с нюхательной солью? — участливо спросила Харриет. — У герцога найдется в ящике с бренди, на который он уложил меня не далее как вчера.