— Тебе нравится Джонатан?
— Учитывая, что он твой муж, вероятно, я должен промолчать.
— Вероятно, — поддакнула я.
— Но вообще-то он и правда довольно привлекателен. А уж эта атмосфера тайны, окружающая его мужественную фигуру…
На его лице проскользнуло мечтательное выражение.
— Знаешь, после таких признаний в женском обществе принято трепать соперницу за космы, — с раздражением, ставшим для меня открытием, заметила я.
Сердце будто кольнуло острой холодной иглой.
— Да брось, он не по моей части, — ответил Майкл с легкой улыбкой. — Расслабься. Я могу хоть из штанов выпрыгнуть, но это ничего не изменит. Да и не настолько он мне нравится, если уж начистоту.
— Оставайся, будь добр, в штанах, — мрачно сказала я. — Особенно при моем муже. А то я могу и разволноваться. Поверь, не стоит меня нервировать.
— О, кто-то ревнует?
Что, неужели снова? Это глупо, нас с Джонатаном ничего не связывает.
— Так что было в письме? — Я с трудом вернулась к началу беседы.
Мы подошли к центрифуге и остановились возле нее.
— Он настоятельно советовал помочь тебе с зачетом. Кажется, он переживает.
— Из-за чего?
— Скорее за кого…
На душе потеплело, а на губы скользнула улыбка. Пришлось потрясти головой, чтобы вернуться в реальность. Нет, не думаю, что Майкл прав. Наверное, тут дело в другом. В поступках Джонатана всегда есть двойное дно.
— Я просила его потренировать меня, — зачем-то призналась я. — Он отказался.
Брови Майкла взлетели.
— Странно. Эйверли — один из лучших в боевых искусствах. Он даже зачет получил автоматом, но, поверь мне, не за красивые глазки.
Его слова будто окатили меня ледяной водой. Расцветавшая внутри робким цветом надежда тут же увяла.
— Так что ты ошибаешься. Он не переживает, — подвела черту я и полезла на центрифугу. — Засечешь время?
— Да, — бросил Майкл и добавил: — Любопытные у вас отношения для мужа и жены.
Сказано это было так проницательно, что я чертыхнулась. Еще не хватало, чтобы он догадался о фиктивности нашего брака.
— Что бы ты в этом понимал! — фыркнула я. — Вот сам женись, а потом других осуждай.
— В моем случае это будет проблематично.
— Осуждать?
— Жениться.
Я поколебалась, а потом оглянулась по сторонам — никого. Отлично, надо попробовать.
— Эй! Ты что делаешь?!
— Юбку снимаю. Я в ней точно свалюсь с этой штуки и сломанной ногой не отделаюсь!
— Но я же… мужчина!
— Угу, скажи, что оскорблен в лучших чувствах и намерен упасть в гневный обморок.
— Нет, не настолько.
— Не настолько мужчина?
— Не настолько оскорблен! — огрызнулся Майкл. — И потом, прости, но твои ноги в чулках не вызывают у меня внезапно вспыхнувшей страсти.
— Эх, придется это пережить, — ехидно ответила я и поинтересовалась: — А почему ты не можешь заключить фиктивный брак?
Утренний теплый ветер ласкал ноги. Рубашка была достаточно длинной, чтобы прикрыть все неприличные места, так что я чувствовала себя уверенно. Давно хотела понять, насколько сильно мне мешает юбка.
— Ни одна девушка не пожелает фиктивного мужа, — после паузы проговорил Майкл. В его голосе прорезалась горечь. — Все они мечтают о детях, а их я не могу обещать.
— Даже если… сильно напиться?
Он усмехнулся.
— Тогда тем более. Готова?
Я кивнула и, прежде чем он активировал артефакт, спросила:
— А если жена забеременеет от кого-нибудь другого?
Его рука ненадолго замерла, а затем продолжила чертить руну на артефакте.
— В моей семье принято проходить ритуал чести: каждого рожденного младенца проверяют. Будет очень странно, если в моем ребенке не окажется ни капли моей крови.
— Оу! — вырвалось у меня. — Тогда и правда все сложно.
Майкл дернул уголком губ.
— Я тоже так думал. А потом посмотрел на твои проблемы и приободрился.
— Что ты имеешь в…
Центрифуга, угрожающе лязгнув, завертелась на месте. Вскрикнув, я едва не упала, но сумела устоять на ногах. Уворачиваться и перепрыгивать ловушки без юбки оказалось гораздо проще, чем в ней, так что я продержалась дольше обычного.
— А ты сильнее, чем кажешься, — с одобрением заметил Майкл и, конечно, не удержался от ехидства: — Подумай о том, чтобы сдать зачет в чулках.
— Непременно, — почти серьезно ответила я.
О том, что не все женщины мечтают о детях, я решила поговорить в другой раз. Когда буду чуть более одетой и менее уставшей.
Глава 20
Я вывела на листочке заголовок «Похищение артефактов» и от него — две стрелочки с кружочками, внутри которых написала «кинжал» и «чаша». Между ними, подумав, неохотно втиснула имя Гвен. Как ни противно было считать ее преступницей, но я не могла отбросить этот вариант. В последнее время ее поведение было слишком подозрительным. Мне припомнилось зелье, которое она приготовила с помощью моего дара. Конечно, считать ее причастной к краже на выставке нельзя — слишком притянуто за уши, но… Почему-то я все время возвращалась к этой мысли. В конце концов ее внезапное дружелюбие сразу насторожило меня. С другой стороны, не слишком ли много я на себя беру? Кто сказал, что весь мир должен вертеться вокруг моей персоны? У Гвен могут быть свои причины вести себя странно (опять же в моем понимании странно). Кстати, что она тогда сказала? «Этого хватит на десять порций», верно? Но свидетелей было больше. Похоже, моя теория (надеюсь, рожденная не из ревности) рассыпалась как карточный домик.
Я пощекотала кончиком пера подбородок и, поколебавшись, вывела еще одно имя. На этот раз Оуэна. Что он увидел в том видении? Последние несколько дней он упорно избегал меня, и это наводило на кое-какие подозрения… Впрочем, зачем ему лгать о той картинке, что он разглядел на уроке ясновидения?
Хлопок двери заставил вздрогнуть и поднять голову от листка бумаги, лежавшего на подлокотнике кресла. Завидев Джонатана, я спустила босые ноги на пол (до этого сидела, поджав их под себя) и выпрямилась.
— Вы уже дома? — с легкой ноткой удивления поинтересовался он.
— Да, — ответила я, сминая скромный итог своих размышлений, — а что?
Я наклонилась и почесала Плющика, подставившего бутон, как ластящаяся кошка голову. По совету Райли я принесла в комнату горшок с землей и выпустила туда питомца. К моему удивлению, тот пришел в восторг и уже полчаса исследовал новую территорию.
— Ничего, просто последнюю неделю вы возвращались поздно вечером и падали в кровать замертво.
Это потому что все это время я старательно разбиралась с «хвостами». Сегодня моим мучениям наконец-то пришел конец. Хотя не окончательный — у меня все еще висел зачет у мэтра Ларкинза. Его я тоже должна закрыть на днях. И тогда, возможно, всерьез смогу рассчитывать на стипендию. Ну или хотя бы сосредоточиться на том материале, что одногруппники изучают сейчас, а не пару месяцев назад.
Тем более новый темп тренировок (Майкл настоял на том, чтобы проводить их два раза в день: утром и вечером) уже довел меня до изнеможения. Еще немного, и я правда упаду замертво. Причем явно не в кровать.
— У меня выдалась очень насыщенная неделя, — честно призналась я.
Я даже к ректору не успела зайти. Все хотела обсудить с ним идею студенческой газеты, которая возникла во время разговора с Райли, но сначала эта кража на выставке с последующим допросом в полиции, затем навалившаяся учеба… В итоге я только вчера вспомнила об этом запасном плане. Надо бы все-таки дойти до Абрамса, ведь вопрос с подработкой так и повис в воздухе. Сколько я ни пыталась, никто не желал связываться с девушкой.
— Как ваши тренировки с рином Берчем?
Джонатан обошел кресло сзади, искоса взглянул на смятый листок в моей руке, но ничего не спросил.
— Совсем скоро они прекратятся. Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Если я публично опозорюсь, так тому и быть.
— Боевой настрой.
Он стоял за спиной, поэтому пришлось обернуться. На его губах играла усмешка. Мельком я подумала, что сегодня он непривычно разговорчив. Интересно, с чего бы это?
Впрочем, тут я не совсем права. После нашего весьма неловкого столкновения в ванной и последовавшей за ним беседы Джонатан будто раз за разом старался вытянуть меня на откровенность. Мимолетные замечания, ничего не значащие фразы… Кажется, будто мы поменялись местами: теперь он изучал меня, пытаясь растормошить, а я отгородилась стеной молчания.
И не то чтобы я боялась сделать шаг навстречу… Ну ладно-ладно! Боялась. Имею право, между прочим! Мы с Джонатаном заключили сделку, и кто знает, к чему приведет попытка вписать в нее еще и чувства?
— Да, что-то я не настроена на драку, — кисло улыбнувшись, призналась я.
Взгляд выхватил на смятом листке заглавные буквы имен друзей, и я нахмурилась. Все-таки с чего начать? В голове пронеслись недавние слова Майкла, и с губ сорвался неловкий вопрос:
— Вы писали Берчу?
Джонатан чуть ленивым движением поправил манжету рубашки.
— Верно. Вас это смущает?
— Скорее изумляет, — тихо сказала я, не зная, продолжать или нет. А затем, проклиная свой язык, все-таки продолжила: — Вы отказались меня тренировать. Не думала, что вас беспокоит исход моей авантюры.
В голосе все-таки прорезались обиженные нотки, и я мысленно выругалась. Ну и чего я этим добилась? Выставила себя маленькой надувшейся девочкой. Видимо, сильно меня тогда задели его небрежные слова…
Пришлось снова себе напомнить, что Джонатан мне ничего не должен. И это к лучшему.
— У вас сегодня свободный вечер?
Я подняла голову и с недоумением взглянула на мужа. Столь резкая смена темы несколько выбила из колеи. Впрочем, к подобным поворотам пора бы уже и привыкнуть: предугадать поведение Джонатана получалось редко.
— Да.
— Не хотите прогуляться?
Это прозвучало так неожиданно, что пару мгновений я с подозрением всматривалась в его лицо, ища намек на иронию.