Гвен поморщилась, будто это ее оскорбили, а не меня.
— А что насчет кражи на выставке? — вспомнила я. — Гвен, это твоих рук дело?
— Не совсем, — ответила она. — Чашу похитил Патрик. Я, как и все остальные, была под воздействием дурмана. Чуть в меньшей степени — дышала через раз, неглубоко, но все равно нахваталась.
— То зелье, что ты попросила усилить, — это и был дурман, так?
— Да, — рассеянно подтвердила она, вставая с колен. — Порций оказалось не так много. Я специально повела нас к закрытию выставки в надежде, что посетителей будет поменьше, но их все равно оказалось больше, чем нужно. Последние двое пришли на редкость не вовремя… Пришлось изобразить смущенную растяпу и отправить Оуэна за лекарем. Хороший мальчик, отзывчивый, — вдруг не к месту добавила она. — Ну а дальше дело техники: пока все суетились вокруг меня, я незаметно бросила шар с зельем на пол. Пару секунд, и мы отключились.
— Тогда-то я и вошел, — усмехнулся Патрик. — Намотал на лицо шарф, отключил охранную систему (у распорядителя был ключ) и, почти не дыша, вытащил из витрины чашу. Это было так просто, что даже скучно.
— Сочувствую, — мрачно бросила я и вновь посмотрела на Гвен. — Почему ты попросила помочь с зельем именно меня?
— Ты хороший Проводник. И, что самое главное, не разбираешься в магии. Кто-нибудь другой мог догадаться, что именно за «лекарство» я пытаюсь приготовить.
«Свинья в апельсинах», — припомнила я определение Патрика. Что ж, справедливо.
— Значит, зонтик ты не забывала, — поняла я. — А концерт с испачканным платьем зачем устроила?
Гвен с непониманием взглянула на меня.
— Чтобы вызвать жалость, — пояснила она. — Раве иначе ты бы согласилась?
— Вообще-то да. Я же считала тебя подругой.
— Ты и правда не очень умна, — со вздохом констатировала Гвен. — Пожалуй, в какой-то мере это нас оправдывает.
Она прошла в центр пещеры и, водрузив свечу с нанесенными на воск рунами, встала рядом с Патриком.
Судя по их торжественным лицам, жить мне осталось буквально пару минут. Что ж, надо подготовиться. Я заерзала. Атаковать имеет смысл только тогда, когда эти двое отвлекутся. Наверняка во время ритуала их внимание сместится с меня на последовательность действий, активизирующих магию.
Плющик под стеклянным куполом снова пошевелился. Он чуть привстал на стебле, как змея на хвосте, и, поймав мой взгляд, тут же свернулся браслетом. Отлично, он понял. Сообразительный мне достался питомец!
— А что с третьим артефактом? — негромко спросила я.
— Как ты, наверное, знаешь, на территории академии есть храм Солнцеликого. Большую часть года он закрыт, но в праздники его двери распахиваются. Мы специально ждали именно сегодняшнего дня.
— Свеча была в храме? — догадалась я.
— Да. — Гвен кивнула. — Мне оставалось лишь натянуть на себя твою личину — иллюзию, которую Патрик сотворил с помощью чаши Благодати Богов (без нее его бы сил не хватило на такой фокус!). Меня видели несколько человек. Как только свечи хватятся, они подтвердят, что в храме подозрительно долго крутилась Ариана Эйверли.
— Мой муж в это не поверит.
Я блефовала. Вообще-то я не была уверена, что Джонатан настолько мне доверяет, чтобы отрицать факты.
— Он не всесилен, — с удовольствием заметил Патрик. — У полиции будет слишком много улик: твое присутствие рядом с артефактами во время всех трех краж и наличие мотива явно не сыграют тебе на руку. Да и потом… мертвые не в силах постоять за свое доброе имя. Они молчат.
Гвен была сдержаннее. Пафоса в ее словах не чувствовалось.
— Полиция не станет особо усердствовать, — сказала она. — Артефакты найдут вместе с твоим телом. Ритуал — штука опасная, и Проводник, к тому же родом из другого мира, мог фатально ошибиться в рунах. Ну а мы, — Гвен взглянула на Патрика, — на некоторое время ляжем на дно. Мы не станет демонстрировать внезапно возросший магический потенциал. Нет, — по ее губам скользнула усмешка, — мы умны и терпеливы. Нам несложно подождать столько, сколько понадобится, чтобы об этом деле забыли.
— А потом мы наконец получим то, чего хотим. — Глаза Патрика сверкнули лихорадочным блеском золотоискателя. — Я обрету дар боевого мага, а Гвен подкрепит свой собственный. Вместе мы станем сильнейшей двойкой на факультете: воин и лекарь. Классическое, самое удачное сочетание.
— Тебе-то это зачем? — спросила я у Гвен, незаметно сдвигаясь на камне.
Главное — не упустить нужный момент. Тело напряглось в ожидании прыжка. Не зря меня столько времени натаскивал Майкл. Надеюсь, он будет мною гордиться.
Лишь бы не посмертно.
Гвен замерла, колеблясь.
— Брось, неужели я не заслуживаю узнать правду?
Она вздохнула.
— Пожалуй. В конце концов мне и правда жаль тебя убивать. Ты начала мне нравиться.
Я едва не рассмеялась. Определенно, это самый странный комплимент, что мне доводилось слышать.
— Я хороший лекарь, но яды мне не даются. После ритуала мои силы возрастут, и тогда я смогу отравить мужа так, чтобы это не вызвало подозрений. И стану наконец-то свободной!
В памяти всплыли слова Гвен о том, что муж может запереть ее в родовом поместье. Не надо обладать высоким айкью, чтобы сложить два плюс два.
— Он настолько плох?
Ее передернуло.
— О да! Он стар, прижимист и обладает дурным нравом. Ненавижу его!
Признание, сорвавшееся с ее губ, прозвучало так громко и искренне, что даже Патрику стало неловко. Ненадолго отведя взгляд, он кашлянул:
— Ну что, может, уже начнем?
Гвен, будто очнувшись, кивнула.
— Да, пора. Еще раз, Ари, скажу, что мне жаль. Я втерлась к тебе в доверие, чтобы подставить, но, будь у меня выбор…
Она не закончила и отвернулась.
Я бы растрогалась до слез, но связанные руки и ожидание неминуемой смерти немного отвлекали. Ничего, всплакну как-нибудь потом. Например, когда это все закончится.
Если выживу.
Воздух стал тяжелым и запах озоном, будто перед грозой. Гвен и Патрик, замерев рядом со свечой в чаше Благодати, взяли в руки кинжал Смерти. Острие покоилось в ладони Патрика, рукоятка — у Гвен. Свободными пальцами они чертили в воздухе руны так быстро, что я не поспевала за ними. Впрочем, и не особо стремилась.
Перекатившись на бок, я попыталась ногами достать до стеклянного купола, где уже оживился Плющик. Еще немного, и еще. Черт, ну лодыжки-то зачем было связывать? Изверги, честное слово!
В пещере прокатились раскаты грома, и я инстинктивно втянула голову в плечи. Взгляд метнулся к моим палачам, но те с просветленными лицами смотрели на пламя, вспыхнувшее в чаше. Они одновременно протянули в него кинжал. Ладно, некогда любоваться смертельным ритуалом. Каждая секунда на счету!
Я толкнула ногой стеклянный купол, и тот отлетел в сторону. Мгновение, и Плющик оказался на свободе. Патрик оглянулся. При виде нас он закричал:
— Смотри!
— Не сейчас! — рявкнула Гвен. — Нельзя разрывать связь, идиот!
Понятия не имею, о чем они, но, возможно, это к лучшему. Плющик вцепился зубами сначала в путы на моих ногах, а затем и на руках. Веревки мгновенно превратились в ошметки.
— Она уйдет!
— Нас убьет ритуал, если ты еще хоть раз собьешься!
Я вскочила с земли и понеслась к выходу. Плющик последовал за мной стремительной зеленой змеей. Впереди уже маячил яркий дневной свет, когда за спиной полыхнуло. Не оборачиваясь, я побежала еще быстрее и с размаха влетела… в объятия Джонатана.
Глава 23
Его ладони легли мне на спину, заключая в кольцо рук, и сжали так, что не удивлюсь, если останутся синяки. Прижав к себе, он ненадолго уткнулся носом мне в шею и тихо выдохнул:
— Жива?
Я вцепилась в него так крепко, как только смогла. Глаза вдруг защипало, а горло сдавил спазм.
— Да, все в порядке.
Пещеру озарил свет десятка факелов. Мимо нас пронеслась пятерка полицейских, за ними еще двое… Среди последних я узнала детектива Хопера.
— Оставайтесь на своих местах! — закричал он. — Вы арестованы!
Гвен послушно замерла с занесенным в руке кинжалом, а Патрик вдруг испуганно дернулся и выскочил из пентаграммы. Где-то под потолком полыхнуло молнией, над сжавшейся Гвен медленно сомкнулся купол — наподобие того, что защищал тренировочное поле.
Вот только его магическое плетение никогда не искрило так сильно. Гвен в панике забила ладонями по прозрачным стенам, но до меня не долетел звук глухих ударов. Патрик, не глядя на напарницу, ринулся прочь. Видимо, незавершенный ритуал все-таки оказал на него воздействие: от небрежно брошенных им заклинаний полицейских буквально расшвыряло в разные стороны. Часть из них отлетела за купол: им выход из пещеры теперь и вовсе отрезан.
Джонатан глухо выругался и отпустил меня.
— Только не вмешивайся, — не то попросил, не то приказал он и шагнул наперерез Патрику.
Тот при виде нового препятствия притормозил, но ненадолго. С его пальцев уже сорвалось новое заклинание, которое Джонатан тут же парировал.
— Ты же понимаешь, что уже не сбежать, — спокойно сказал он. — Сдавайся, не усложняй жизнь ни себе, ни полиции.
Обычно смущенное, открытое лицо Патрика исказилось яростью. Возможно, в нем говорили отголоски темного ритуала, а может быть, он рассчитывал убить нас всех и выйти сухим из воды. Я не знаю. Но интуиция говорила, что дело не закончится миром.
С громким рыком раненого животного Патрик метнул в Джонатана еще одно плетение. Моргнув, я завороженно, словно в замедленной съемке, увидела, как поток чистой, незамутненной магии летит прямо в моего мужа. Не нужно обладать семью пядями во лбу, чтобы понимать, к чему это приведет. Размеры пещеры не позволяли увернуться — не в этот раз. Я стояла позади Джонатана, поэтому могла выскочить на улицу и спастись, а вот он уже вряд ли — всего пара шагов, доли секунды иногда имели решающее значение.
Исчезли все звуки. Я видела, как безмолвно шевелятся губы Хопера, как округляются в крике рты полицейских. Никто из них не мог помешать Патрику. Взгляд метнулся к Гвен. Купол над ее головой переливался всеми оттенками алого и медленно, но верно сжимался. Кажется, ритуал все-таки следовало довести до конца. Высвобожденная, но никуда не направленная энергия стремилась уничтожить тех, кто ее потревожил.