— Вам надо лежать. Вы ранены.
— Лучше быть раненой, чем мертвой.
12
Натали смотрела на свое отражение в темном стекле. Большую часть ночи она провела вот так, стоя у окна в своем доме в Коннектикуте. Постепенно отражение начало таять. За окном занимался бледный рассвет. Туман полз по саду, клубился над каскадом прудов, окутывал призрачным покровом деревья, ограду и каменный амбар, где она нашла свидетельства потаенной жизни Уоллеса.
В то воскресенье он попросил ее отвезти его в аэропорт. Он не предупредил ее о своей поездке в Россию, и сборы прошли в спешке. По дороге они говорили о делах, обсуждали планы «Котильона» на зимний сезон. Только теперь она вспомнила, как он взглянул на нее при прощании. Как будто он хотел запечатлеть ее облик в своей памяти на случай, если они никогда больше не увидятся.
Натали не поделилась этим воспоминанием с Марго Клейн, но старая женщина, казалось, читала ее мысли. Она подошла к Натали, тихо положила руку ей на плечо, повела к столу. Там уже дымился в чашках приготовленный ею чай, такой горячий, что Натали обожгла пальцы, взявшись за чашку.
— Извините, я не предупредила. Не сердитесь на меня.
Натали молча покачала головой и сделала попытку улыбнуться. Марго настояла на том, чтобы они вдвоем тщательно обыскали дом, и Натали была даже в какой-то степени рада ее присутствию. Сведения, сообщенные ей бывшей женой Уоллеса, окончательно выбили ее из колеи, но шок стал ослабевать. Натали уже почти примирилась с открывшейся ей истиной. Как только они оказались в машине после бегства из госпиталя, Марго проглотила лошадиную дозу валиума, чтобы как-то утихомирить боль, и погрузилась в сон. Натали пришлось чуть ли не на руках тащить ее в спальню для гостей, разжигать огонь, чтобы согреться самой… Теперь Марго, выспавшаяся и бодрая, была готова к работе. Она успела завести дружбу с рыжим сеттером. Пес, покусавший ее прошлой ночью, теперь доверчиво положил голову ей на колени.
— Не пора ли начать поиски? — торопила она Натали.
— Я не верю, что Уоллес занимался контрабандой.
— А чем, по-вашему, он занимался?
Марго обрела уверенность в себе и разговаривала с Натали снисходительно и с чувством некоторого превосходства пожилой женщины над наивной испуганной девчонкой.
— Поверьте моему опыту, КГБ и ГРУ убивают только из страха… Они идут на «мокрое» дело, только когда у них самих поджилки трясутся. Или когда они приперты к стенке… Решиться напасть на известного человека на глазах у двухсот свидетелей — такое они редко себе позволяют. Значит, они в отчаянном положении…
— Но чем перед ними провинился Уоллес? Вы сами сказали: он лишь собирал информацию.
— Очевидно, она для них опасна. И с каждой минутой становится опаснее. Ему они заткнули рот, но этого оказалось недостаточно. Где-то он спрятал мину. Раз они ее ищут — значит, она есть! Они не успокоятся, пока не найдут и не обезвредят взрывной механизм. А время идет, часы тикают… И нервишки у них на пределе.
Натали вздрогнула. Марго очень красочно описала ситуацию.
— Но ведь чистый случай, что та женщнина скрылась!
— Не думаю. Операция была подготовлена отлично. А если б ее схватили, то она убила бы себя. И будьте уверены, она была не одна в толпе. Если б ее рука дрогнула, другой агент убрал бы ее немедленно. И так по цепочке… Тех, кто может говорить, в живых не оставляют.
Натали обхватила голову руками.
— Господи! Мне не верится, что весь этот кошмар имеет отношение к Уоллесу, к моему мужу…
— Не забывайте, Натали, что он был и моим мужем.
— Он не ваш! Он мой!
— Без истерики, Натали. Согласимся на том, что он наш общий супруг. Только в разные периоды своей бурной жизни.
— Молчите!
— Разве я не права?
— С меня хватит! — взорвалась Натали. — Меня не касаются ваши шпионские дела. У меня свой бизнес. Садитесь на свою метлу и выметайтесь из моего дома… Впрочем, я довезу вас до автобусной остановки.
— Я так просто не уйду! Вам придется выкидывать меня силой, — заявила Марго.
— Зачем же силой? Я плачу налоги на содержание полиции. Там вы и расскажете свою историю.
Натали подошла к телефону. Марго вела себя на редкость хладнокровно.
— Сорок лет, — сказала Марго, — ваш и мой муж плел свою сеть… На прошлой неделе он поймал в нее добычу, за которую поплатился жизнью. Должно быть, это что-то очень важное…
— Для вас — может быть, но не для меня!
— Возможно, для всего мира!
— Мне нет дела до всего мира.
— Вы совсем не похожи на него, Натали! Уоллес думал не только о себе…
— Но он не посвящал меня в свои секреты! Значит, не желал, чтобы я знала… Может быть, он считал меня недостойной его доверия.
— Он оберегал вас.
— Так почему же после его смерти вы хотите втянуть меня в эти дела? И почему я должна верить вашим нелепым россказням?
Марго открыла свою сумочку и запустила туда руку. Сначала на свет божий появился револьвер. Натали в ужасе отпрянула, решив, что старушка вздумала расправиться с ней — убрать лишнего свидетеля. Но Марго, выложив револьвер на стол, продолжала поиски в недрах своей сумки. Наконец она откуда-то из-под подкладки извлекла конверт и швырнула его Натали. Конверт спланировал через всю кухню и опустился на пол.
— Подними и прочти, несносная девчонка! — приказала Марго. — Потом скажешь мне, что тебе написал в письме Уоллес.
Натали с удивлением разглядывала конверт.
— Оно адресовано вам.
— Там внутри письмо для тебя. Я его, разумеется, не вскрывала.
Натали узнала почерк Уоллеса. «Для Н.» — было начертано на внутреннем конверте. Марго услужливо протянула ей кухонный нож.
— Смелей, девочка! Только не порежься. Смотрю, у тебя дрожат пальчики.
Натали вскрыла конверт, достала крохотный листок бумаги. Буквы прыгали у нее перед глазами, но почерк, несомненно, был Уоллеса.
«Все, что она тебе сказала, — правда! Я во многом виноват перед ней, но она не подводила меня ни разу. Как тебе поступить, решай сама. Я люблю тебя».
Подписи не было.
Сколько всего сразу навалилось на Натали! Их общие проблемы с «Котильоном» и еще тайны Уоллеса… То непонятное, что стоило ему жизни…
— Сожги письмо, — потребовала Марго.
Натали наклонилась к камину. Огонь коснулся бумаги. Она вспыхнула. Клочки пепла мгновенно утянуло в трубу.
— Почему вы не показали мне его сразу? — спросила Натали.
— Хотела разглядеть тебя получше, узнать, кто ты такая. Уоллес мог в тебе ошибаться. Он был падок до молоденьких и часто попадал впросак.
— Мне не нравится, как вы о нем говорите…
— Правда не всегда приятна. Она режет слух.
— Так я прошла вашу проверку?
— Не совсем, но что поделаешь! Что он тебе написал?
— То, что вы все знаете и расскажете мне.
— Так ли? — подозрительно переспросила Марго. — Я далеко не все знаю. Хотя больше, чем кто-либо. Он мне доверял, но с людьми он предпочитал работать один на один… Ведь каждый способен предать в один прекрасный момент.
— О вас он так не думал.
Пожилая женщина молча восприняла комплимент, но явно была довольна.
— Однако вы не знаете наверняка, вывез ли он что-нибудь из России?
Марго пренебрежительно фыркнула.
— Раз ищут — значит, есть что искать.
— Уоллес не мог попасть сюда из аэропорта. Если он что-то спрятал, то только в Нью-Йорке.
— Он мог прилететь предыдущим рейсом, проделать всю операцию, вернуться в аэропорт и сказать вашему шоферу: «Хэлло!»
— Слишком все это сложно… Мне и в голову не пришло бы такое…
— Уоллес прожил на свете вдвое больше тебя и в десять раз был хитрее, чем ты…
Натали уже устала принимать на себя удары. Каждое напоминание о разделявших их с Уоллесом тайнах могло вылиться в рыдания. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не показаться Марго слабой и растерянной.
— Но он мог держать все сведения в голове!
— Все возможно! — Марго словно решила поиздеваться над ней. — Будем считать взломщиков в Нью-Йорке просто грабителями, а женщину, пристрелившую Уоллеса, взбесившейся влюбленной дурой…
— Замолчите!
Они разделились. Марго взяла на себя дом, утверждая, что «свежий глаз» зорче видит, а Натали отправилась в амбар. Она согласилась на такое разделение труда ради того, чтобы Марго не рылась в бумагах Уоллеса, не трогала руками секретный телефон и его записи. Для Натали кабинет Уоллеса в амбаре стал как бы символом его интимной, скрытой от посторонних глаз жизни. Она решила оберегать его от постороннего вторжения.
По дороге к амбару ей вдруг почудилось, что почва под ногами мягче, чем должна быть. Она остановилась. Через лужайку тянулась едва заметная полоска. Как будто кто-то слегка взрыхлил землю, а потом аккуратно убрал следы своей работы.
Она вбежала в амбар, ворвалась в кабинет, выдвинула ящик бюро. Предчувствие не обмануло ее. Телефонный аппарат отсутствовал так же, как и провод, тянувшийся от него и уходивший под пол. Она выскочила наружу, пальцами разрыла землю. Маленькая канавка на всем протяжении от амбара до пульта на столбе телефонной линии за оградой была пуста и лишь искусно замаскирована дерном.
На ее отчаянный крик из дома показалась Марго.
— Исчез телефон!
Марго не удивилась, только пожала плечами.
— Странно, что они не сделали этого раньше.
Натали вернулась в спальню и дважды позвонила в Нью-Йорк. После этого продолжила поиски. Марго же, сопровождаемая любознательным сеттером, методично обшаривала весь дом. Вентиляционные отверстия она высвечивала галогенным фонарем Уоллеса, снимала крышки с электрических розеток…
— Прекратите! — взмолилась Натали. — Я посмотрела штамп в его паспорте. Он прибыл в аэропорт Кеннеди рейсом из Москвы за три часа до того, как его убили.
Марго невозмутимо занялась исследованием очередной розетки.
— Он не мог попасть в этот дом. Вы слышите?
— На вашем месте я не заявляла бы это так уверенно, — осадила ее Марго.