— Наверное, по вас выпустил ракету моджахед?
— Какая разница? «Стингер» был произведен в Америке.
— Вероятно, у вас остались неприятные воспоминания об Афганистане?
— Почему же? — Александр улыбнулся. Его зубы хищно оскалились. — В горы Гиндукуша я прибыл подполковником, а ушел оттуда генералом, причем живым!
— Осторожнее, Саша! — вмешался отец. Но, как многие отцы, он выглядел беспомощным перед взрослым сыном.
Небольшая группа занятых оживленной беседой гостей вошла в галерею. Среди них Натали углядела знакомое лицо. Не этот ли человек маячил в дверях «Астории», когда его подручные «трясли» администратора?
— Не ссорься с ним, — предупредил сына отец.
— С этим дерьмом? На фига он мне нужен! Я представлю ему Наталью Невски как пойманную нами американскую шпионку, проникшую в Кремль, чтобы… Давайте быстро вместе придумаем, для чего вы сюда проникли?
Александр шутил, но его шутки не нравились Натали.
Знакомясь, мужчина назвал себя:
— Валерий Кириченко.
Его рука была костлявой и ледяной, как рука смерти.
— Мы встречались с вашим мужем. Скорблю о вашей потере, госпожа Невски. Но я, кажется, помешал вашей беседе.
— Мы обсуждали афганскую проблему. Если вам интересно, присоединяйтесь… — с вызовом предложил Александр.
— Мне не интересно. Проблема закрыта, войска выведены, — холодно отпарировал Кириченко.
— А если кто-нибудь думает иначе? И помнит о пролитой в горах крови? Разве не любопытно послушать другие мнения? Не через микрофон или замочную скважину, а напрямую? — Молодой генерал явно поддразнивал Кириченко.
— Я этим не занимаюсь… Нужную информацию мне кладут на стол.
Словесный поединок между военным и сотрудником КГБ разгорался на глазах у Натали.
— Если мы будем сами втаптывать себя в грязь и предавать ценности, за которые пролили кровь, нас ждет новая революция.
— Новая революция уже свершилась. Ее возглавил генсек Горбачев, — спокойно заметил Кириченко. — Я служу этой революции и про другую революцию пока не слышал.
— Три четверти населения страны не работает, а торгует…
— Значит, им это выгодно. Человек имеет право выбрать то, что его устраивает. Я обязан охранять права человека. — Тайная полиция заботится о правах человека! — громко рассмеялся молодой генерал.
Натали догадалась, что он успел выпить достаточно, чтобы вести себя так храбро с сотрудником всемогущего ведомства.
— Обойдемся без иронии, товарищ генерал-майор, — оборвал его смех Кириченко. — Среди нас присутствует гостья из Америки. Ей, вероятно, захочется узнать, в чем причина наших разногласий. Постараюсь коротко объяснить. И товарищ Горбачев, и я, ваш покорный слуга, замечательно жили при прежнем режиме. И могли жить так еще много-много лет. Но мы разрушили старый порядок, потому что он уже мешал развитию страны.
— И что получили взамен? Всероссийскую барахолку. Вы не учли, с кем имеете дело. Без твердой руки у нас, русских, все пойдет наперекосяк. Начинается всеобщий грабеж и мордобой.
— Вы мечтаете о царе? С царями покончено еще в семнадцатом. Были рецидивы тоталитаризма, но мы продолжаем дело, начатое Лениным.
— Вы хотите вернуть нас в капитализм!
Кириченко обратился к Натали, выдавив из себя некое подобие улыбки:
— Видите, госпожа Невски, что творится в стране. Если уж в Кремле идут такие споры, о чем же говорят люди на кухнях в своих тесных квартирах? Горбачев начал великое дело. Перестройка и гласность — это только первые шаги на пути к подлинной революции.
— А вы спросили у русского мужика, нужны ли ему компьютеры и пепси-кола?
— Мужик, пока не грянет гром, не перекрестится, — ухмыльнулся Кириченко. — Иногда хороший пинок в зад дает быстрый результат.
— От хорошего пинка в зад может полететь и вся ваша перестройка!
Старый маршал Лапшин широко раскинул руки и обнял обоих спорящих — и сына, и Кириченко. Он сильно стукнул их лбами и развел в стороны.
— Старый конь хочет выпить, но ему скучно пить одному. Неужто молодняк не составит ему компанию?
Он поднял вверх бокал с шампанским. Младший Лапшин и Кириченко выслушали маршальский тост «За прекрасных дам!» и звонко чокнулись бокалами. Александр выпил шампанское как воду, Кириченко пил нервными, мелкими глотками. Поставив пустой бокал на поднос, он тотчас же извинился перед Натали и покинул общество. Старый маршал, бросив на сына укоризненный взгляд, последовал за ним.
— Господин Кириченко не обиделся? — осторожно осведомилась Натали.
— Мне нет дела до его чувств, если, конечно, они у него есть. Он хоть и худ, но кожа у него толстая, — заявил младший Лапшин.
— А вы не боитесь так открыто выражать свои взгляды в его присутствии?
— Почему я должен его бояться?
— Кажется, он из КГБ?
— Вы догадливы. Он там большая шишка. И, кроме того, он еще член ЦК из нового пополнения и метит попасть в Политбюро. Он сделал себе карьеру на борьбе с высокопоставленным ворьем. В наши дни это верный путь наверх. Я не ворую, не беру взяток. Мне нечего бояться таких типов, как Кириченко.
Натали удивилась. Если Кириченко принадлежит к верхушке КГБ, почему он оказался в «Астории» и следил за допросом какого-то ничтожного администратора? Или он явился поглядеть на вновь прибывшую гостью — вдову Уоллеса Невски?
Натали заметила, что генерал внимательно и откровенно разглядывает ее. Она поспешила вновь завести беседу:
— Ваш отец, мне показалось, был против вашей ссоры с Кириченко.
— Наши родители воспитывались в другое время. Они привыкли говорить и действовать с оглядкой. Все отцы пекутся о своих чадах, думая, что мы еще не выросли из коротких штанишек. Таков удел отцов.
— Но, если Кириченко здорово раздразнить, он может и укусить.
— Вы не знаете Кириченко! Он не дает волю своим чувствам. Он не позволит себе мстить из личных побуждений. По-своему он благороден. Он ищейка. Его нюх направлен только на поимку воров и мошенников. Вот если б я воровал, то мне тогда не жить! Он бы загрыз меня мгновенно. Но я чист. Мне незачем зариться на чужое добро. Я и так имею все.
— Все? — недоверчиво спросила Натали.
— Все, что пожелаю. Хотите убедиться сами?
— Как?
— Я приглашаю вас на ужин.
— Здесь, в Кремле?
— Я покажу вам место, где кормят получше.
22
— К сожалению, я пришла сюда не одна, — проявила осторожность Натали.
— Скажите, кто он, и я отошлю его служить в гарнизон в Забайкалье.
Усмешка младшего Лапшина напоминала ей улыбку Грега Стюарта. За ней крылось многое, неизвестное ей.
— До него не дотянется даже ваша могучая рука. Он сотрудник нашего посольства…
— Тогда я отошлю его в Никарагуа. Шепну Кириченко, что он снабжает валютой фарцовщиков, и его вышлют из страны.
— Я поняла, что вы человек с большими возможностями, но мой соотечественник не заслуживает такой жалкой участи. Я переговорю с ним.
— Даю вам десять минут. Жду вас у выхода.
Генерал Лапшин был или пьян до чертиков, или за ним стояла грозная и неведомая Натали сила.
Натали прошлась по залу, где гости уже отведывали закуски. Она увидела Финни. Он только что позволил себе расслабиться, выпить рюмку и сунуть в рот что-то вкусное. Его лицо при этом утратило каменное выражение.
— Как дела, внучка?
— Я приглашена на ужин. Не здесь.
Финни, казалось, был этим весьма доволен.
— Встретимся за завтраком, в восемь. У вас в гостинице. Мне нужен подробный рапорт. Генерал Лапшин нас интересует.
— Я не сказала вам, что меня пригласил Лапшин!
— Незачем так громко произносить эту фамилию, внучка! Не привлекайте к нему излишнее внимание. Счастливого плавания!
— Зачем он вам? Он просто подвыпивший хвастун.
— «Слуга царю, отец солдатам…» Русские обожают вождей, на которых нет ни пятнышка, но есть жесткость и показная храбрость. Он честен, потому что для него другие ухватили жирный кусок пирога. Теперь он может демонстрировать свою бескорыстность.
— Он не опасен?
— Я тоже был бы для вас опасен, если б Каролин не ждала меня дома!
— О боже! Я становлюсь предметом охоты! — с притворным кокетством воскликнула Натали.
— Не будьте такой красивой, тогда вам ничего не будет грозить!
— А Кириченко мне не угрожает?
— Черт побери! Вы впутали в ваш бизнес и Кириченко?
— Ни в коем случае. Просто меня познакомили с ним.
— Я не знаю, кто такой Кириченко. — Финни быстро оправился от изумления.
— Ой ли? Лапшин сказал, что он большая шишка в КГБ.
— Большие шишки себя не афишируют.
Генерал Лапшин добыл из гардероба ее жакет и обувь и ждал ее в вестибюле, посыпая пеплом горящей сигареты бархатную банкетку.
— Разрешите! — Он ловко снял с нее туфли и обул Натали в высокие сапоги, помог надеть жакет и вывел мимо охраны на снег и ветер.
Вьюга клубилась над вереницей машин, ожидающих гостей. Снежинки, как в калейдоскопе, были окрашены в разные цвета лучами прожекторов и алым светом кремлевских звезд.
— Ах, как красиво! — воскликнула Натали. Она продолжала играль роль светской дамы.
— Все это построили до того, как Колумб открыл вашу Америку. Тут каждый кирпич пропитан кровью — ударь в него, она брызнет! Ну-ка, пригнись, Наталья!
Она увидела вертолет в маскировочной окраске с вращающимися винтами над кабиной и на хвосте.
— Кто вам разрешил посадить здесь вертолет?
— Я не нуждаюсь ни в чьих разрешениях. Я не отчитываюсь ни перед кем!
Через минуту они поднялись в воздух и увидели Кремль и Москву, склонившуюся перед ними, словно в поклоне.
— Иван! — крикнул Лапшин в микрофон радиосвязи. — Ну-ка заставь нашу златоглавую столицу поклониться нам еще раз.
Безмолвный вертолетчик сделал вираж, и земная поверхность накренилась под другим углом. Вертолет взял курс куда-то во тьму.
— И от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней… — пропел Лапшин. — Броня крепка и танки наши быстры… Ваши жирные рождественские индейки боятся нас и готовы откупиться. Только они платят кому попало, у кого руки загребущие. Но дадим им по рукам!