— Вы идеалист.
— Все военные люди идеалисты. В конце концов, они рискуют жизнью. Им хочется знать, ради чего.
«Или Лапшин не так уж пьян, или русские люди чем пьянее, тем больше вдаются в философию», — сделала вывод Натали.
— Вы женаты? — решилась спросить Натали.
— Я лишился жены так же, как и вы мужа. Я одинок, как и вы.
— Ее убили?
— Вас интересуют подробности?
— Не рассказывайте, если это вам тяжело…
— Наоборот. Подходящий момент, чтобы излить душу. — Молодой Лапшин оскалил зубы в ухмылке. Он стал похож на волка, загнанного в ловушку и готового к последней смертельной схватке. — Она была со мной в Кабуле. Я был на боевой операции, а она хозяйничала на кухне в нашей квартире в офицерском городке. Кто мог знать, что «духи» — душманы выпустят ракету и она попадет именно туда, где жены ждали своих мужей.
— Боже мой! — воскликнула Натали.
— Но она готовила еду не для меня, а для своего любовника. Для тыловой крысы, подобной товарищу Кириченко. Этих типов мы ненавидели больше, чем моджахетдинов. С ними мы встречались на поле боя, а эти гады шептались у нас за спиной, строчили доносы и трахали наших женщин. Ракета накрыла обоих голубчиков. И хозяйку, и гостя. Их кусочки собрали, сожгли вместе и ссыпали в одну урну. Мне нет дела, где ее захоронили. У армии и КГБ свои давние счеты! С первых лет революции. И КГБ по этим счетам скоро заплатит. А неизвестному душману я благодарен. Он выполнил за меня часть работы…
Натали не очень верила рассказу молодого генерала. Скорее всего он сам, собственноручно, снарядом или миной разнес в клочки свою жену, ее любовника… свою любовь. Он явно был способен совершить такой поступок.
Александр вдруг рассмеялся.
— Вы подумали, что я вам рассказываю страшные сказки? Глупый пьяный дядя напугал до смерти бедную девочку.
— Душераздирающая история. — Натали вздохнула с облегчением. Ситуация, казалось, разрядилась.
— Но правдивая.
— Кое-что вы в ней переврали…
— Конечно! Чтобы выглядеть перед вами поинтереснее. Но женщину не обманешь. Тем более такую опытную, как Наталья Невски! — Генерал рассмеялся. — Теперь я вам расскажу правду без прикрас. Я был молод и глуп, когда женился. Отец противился как мог и оказался в конце концов прав. Моджахетдин избавил меня от мерзкой процедуры развода и помог мне сделать карьеру. У нас ведь принято, что советский офицер должен быть морально устойчив и иметь крепкую семью. Мне повезло. Я вернулся в Москву генералом, да еще «с сединою на висках», как поется в песне, пережившим потерю горячо любимой супруги. Только вы, Наталья, знаете мою тайну. Что из этого следует?
Шутил или не шутил Александр? По его виду трудно было догадаться. Только что он был, казалось, пьян в стельку, а теперь выглядел трезвым, собранным, как хищный зверь, готовый к прыжку. В полутьме спальни его глаза светились желтыми огоньками, как два зажженных фонарика. Натали коснулась рюмки дрожащими пальцами. Александр наклонил графин и стал лить в рюмку коньяк.
— Достаточно, — сказала Натали, отводя рюмку в сторону. Капля коньяка упала на ее запястье.
Александр слизнул каплю языком. Натали встрепенулась. Коньяк выплеснулся из рюмки.
— Я вас смутил? — осведомился Александр.
— Скорее вы меня удивили, — солгала Натали.
С первого же момента их встречи в Кремле Натали ожидала подобных действий с его стороны. Женщина всегда инстинктивно чувствует, когда мужчина желает ее. Но его поступок был не похож на ординарный поцелуй и возбудил в ней ответную тягу к мужчине, склонившемуся над ней. Может быть, сказывалось то, что уже три месяца к ее рукам, губам, телу никто не прикасался…
Он развернул белоснежный платок.
— Разрешите, я вытру вашу руку?
— Не беспокойтесь.
— Я вижу, вы где-то поранились. Откуда у вас эта царапина?
— Я утром работала на стройке…
— Вот это да! Помогали строить коммунизм?
— Восстанавливала Китай-город.
— Зачем?
— Люблю находить для себя экзотические занятия во время поездок в чужие страны, — безбожно лгала Натали, а рука ее помимо воли тянулась, чтобы погладить жесткий ежик волос на его голове. Она убеждала себя, что ее воля достаточно сильна, чтобы вовремя остановиться у самого края…
Но остановило ее совсем другое. Ей бросилась в глаза фотография в рамке возле кровати. Молодая женщина, снятая среди цветущих магнолий, вероятно, в парке какого-то санатория. Александр перехватил ее взгляд и, предупреждая все вопросы, сказал:
— Моя девушка.
— Одна из многих?
— Нет. Одна-единственная! — Александр не умел или не хотел лгать. Это Натали поняла сразу.
Лицо девушки показалось ей знакомым. Она вгляделась пристальнее. Да, это она! Та самая блондинка, застрелившая Уоллеса!
23
— Где она сейчас?
— Далеко отсюда.
Лапшин вновь принялся поглаживать ее руку. Натали не противилась. Но теперь не желание руководило ее поступками, а злоба, бешеная ненависть к этому человеку и его любовнице. Когда он поднес ее пальцы к своему лицу, ей хотелось запустить острые ногти прямо ему в глаза. С трудом она сдерживала себя. Она действовала, как автомат, повинуясь приказам мозга, точно рассчитывавшего ее дальнейшее поведение. Натали приказала себе улыбаться и вести себя так, будто она не узнала лицо на фотографии. Она продолжала изображать из себя молодую вдову, никак не решавшуюся поддаться уловкам соблазнителя под предлогом чисто женской ревности.
— Как ее зовут?
— Дина.
— Чем она занимается?
— Тебе обязательно это знать?
— Желательно. Ее парень ухаживает за мной. Я чувствую себя перед ней виноватой.
— Ты предпочитаешь, чтобы я не целовал тебя?
— Так было бы лучше. По крайней мере сейчас.
Она взяла в руки фотографию. Лицо убийцы словно притягивало ее. Какой у этой девушки дикий и в то же время властный взгляд! Она из тех, кто не останавливается ни перед чем. Она уже это доказала.
— Вы по-прежнему встречаетесь?
— Когда она этого захочет. У нее такой характер и такое воспитание… Она богатая наследница! — Лапшин усмехнулся. — Вроде меня. Мы два сапога пара. Ее отец до недавних пор пребывал в заоблачных высотах. Ее главная страсть — мотаться по миру. Правда, теперь стало меньше возможностей прожигать жизнь, чем при стариках-генсеках.
— Если ей нравится роскошный образ жизни, то она, наверное, часто сюда наведывается?
— Она считает, что я живу, как спартанец. Она помешана на роскоши. Она многое повидала на Западе и отравилась завистью к тамошним богатеям. Роскошь — наркотик, к ней привыкаешь. Если ее заставляют жить скромнее, она приходит в ярость.
— Ты не очень-то лестно о ней отзываешься.
— Неправда. Я восхищаюсь ее принципом — все или ничего! Она будоражит меня и подталкивает…
— Куда?
— Есть группа в армии… Мы потеряли свое влияние в Политбюро, но хотим вернуть отобранное у нас. Мои товарищи сделали ставку на меня.
— И Дина?
— Это ее инициатива.
— Почему ты, а не кто-то другой? — осторожно поинтересовалась Натали.
— Я молод. Я воевал на настоящей войне. И я верен своим друзьям.
— Дина хочет, чтобы ты стал ее мужем?
— Она еще посмотрит, как далеко я продвинусь.
Он забрал у Натали фотографию и поставил ее на место.
— Поговорим лучше о тебе. У тебя есть любимый мужчина?
— Я еще не оправилась от потери…
— Ты не изменяла мужу?
— Никогда. Я была безумно в него влюблена.
— И даже мысль не возникала? — с сомнением спросил Александр.
Натали вспомнила Грега Стюарта, но решительно покачала головой.
— Мой старик говорил, что Уоллес был хорошим парнем.
— Не просто хорошим, а очень хорошим.
— Это фраза из какого-то старого кино. Кажется, ее произносила Мэй Вест.
— Откуда такая эрудиция?
— Я служил военным атташе в Париже. Работа — не бей лежачего. От скуки я просмотрел, наверное, миллион фильмов. А это правда, что Василия застрелили? — Резкая перемена темы разговора удивила Натали.
— Я думала, об этом все знают.
— Я читал американские газеты. Не очень правдоподобная история. Какая-то сексуальная блондинка с револьвером. Полиция поймала ее?
— Они считают, что она улизнула в Европу.
— Удобная отговорка, чтобы заморозить расследование.
— Я тоже так думаю.
— Не понимаю, как вообще такое могло случиться?
«Что он делает? Играет со мной в кошки-мышки? Разумеется, он все знает. Зачем же тогда выставил напоказ фото Дины?» — мысли в голове Натали сменяли друг друга с лихорадочной быстротой.
— Ты не собираешься снова замуж?
— Пока это не входит в мои планы. Ты первый соблазнитель, которого я подпустила так близко к себе после смерти мужа.
— Я не соблазнитель.
— Ты таковым выглядишь.
— По-моему, ты ко мне равнодушна.
Их взгляды скрестились. У него были необыкновенные глаза. Словно освещенные изнутри, они постоянно меняли свой цвет.
— Если Дина сейчас войдет сюда, она тебя пристрелит.
— Нет! — твердо возразил Лапшин. — Она убьет тебя. Я ей нужен. Она занесла меня в свой список. Я для нее тот белый конь, на котором победитель въезжает в захваченный город.
— Тогда мне лучше вовремя удалиться. — Натали проскользнула мимо него и направилась в гостиную.
Лапшин попытался задержать ее.
— Я пошутил. Дины здесь нет!
— А где же она?
— В Нью-Йорке. Она служит по линии МИДа.
— Если она там частая гостья, а ты навестишь ее, мы можем втроем пообедать…
— Она в Нью-Йорке впервые. Занимается подготовкой визита Горбачева.
— Когда он вылетает? Может быть, я еще застану Дину?
— Четырнадцатого февраля.
— В Валентинов день?
— У вас это День влюбленных. Неплохо бы его отмечать и в России.
— Мне пора.
— Останься.
— Я понимаю, что ты мне предлагаешь, но я не готова. Кроме того, я обещала Дэвиду Финни встретиться с ним за ранним завтраком. Он опасался, что ты меня изнасилуешь, — не очень удачно пошутила Натали.