— А вы не знаете, почему и зачем?
Финни опустил взгляд и погрузился в изучение того, что лежало перед ним на тарелке.
— Вы можете мне ответить, но не хотите. А военный путч возможен в России?
— Никогда. И выбросьте из головы этот бред… Вы ради этого примчались из Ленинграда в Москву и позвонили мне? Глупости! Это все несерьезно. Партия — это монолитная сила, а КГБ — это ее недремлющее око.
— Но есть же недовольные. Те, которые боятся будущего… Вы же сами сказали. Страх толкает человека на отчаянные поступки.
— Россия обходится без путчей. Если вождь не устраивает окружение, его тихо убирают. Последним лидером, умершим насильственной смертью, был Берия. Его расстреляли в 1953-м.
— А если генералы отдадут приказ?
— Все военные чины скованы наручниками. У каждого в кармане партбилет, а эта ноша потяжелее каторжных кандалов. Вся армия сверху донизу нашпигована спецслужбами, осуществляющими политический контроль. Переворот может произвести только группа, имеющая влияние везде — и в армии, и в КГБ, и в партии, и в госаппарате. Но такую обширную организацию нельзя долго держать в секрете. Обязательно произойдет утечка информации.
Натали подмывало спросить, слышал ли Финни о Миллионере, и посмотреть, как он прореагирует. Но она сочла это преждевременным и даже опасным. Между тем американский «кадровик», по странному совпадению, задал ей тот же вопрос, что и советский генерал:
— Что вы делаете в России, миссис Невски?
Неужели она на подозрении у всех и каждого, будь то свои или чужие?
— Я занимаюсь бизнесом.
— Об этом я уже слышал!
— Могу я рассчитывать, что разговор останется между нами?
— Я обещаю держать рот на замке, если речь не пойдет о проблемах, затрагивающих безопасность Соединенных Штатов.
— Тогда я удовлетворю ваше любопытство. «Котильон» близок к краху. Нью-йоркские банкиры сговорились отказать мне в кредите.
— Сочувствую.
— Благодарю.
— Вам следовало бы вернуться в Нью-Йорк.
— Деньги можно найти не только в Нью-Йорке.
Финни задумчиво забарабанил пальцами по столу.
— Я не имею права давать вам советы, но личное мнение высказать могу. Я догадался, в чем суть вашей идеи. Она неплоха. С русскими можно иметь дело. За несколько лет здесь многое переменилось. Запад раньше проклинали, теперь превозносят до небес. Они готовы на все, лишь бы просочиться сквозь «железный занавес»…
— Он, по-моему, изрядно проржавел.
— Используйте эту ситуацию и будете в выигрыше.
— Я рада, что вы меня поддержали… Но давайте вернемся к прежней теме. Существует ли опасность?
— Переворота? Боже мой! Вы упрямы и наивны, как школьница.
— Один из моих недостатков — чрезмерное любопытство. Как расценят в Соединенных Штатах это событие, если оно все-таки произойдет?
— Официально мы против любых перемен.
— А неофициально? Президента окружают разные люди.
— Кого вы имеете в виду?
— Например, Джефферсона Джервиса.
— Очень богатый человек! Вот и все, что я о нем знаю.
— Денежные реки берут начало в разных местах…
— Согласен.
— Вооружение — очень доходный бизнес.
— Разумеется.
— Есть ли люди, заинтересованные в распаде СССР, в гражданской войне в России?
— Таких множество.
— Они влиятельны?
— На меня лично влияют только госдепартамент и президент. А они хотят, чтобы в СССР все шло так, как идет сейчас. Я благодарю вас за компанию и за столь занимательную беседу, миссис Невски!
Натали расплатилась за номер в «Национале», оставила внизу багаж и отправилась на прогулку по Москве. Ее вчерашнее паническое бегство от слежки в это утро казалось ей глупым ребячеством. Она решила вести себя как обычный турист: полюбовалась видом кремлевских стен и башен, мавзолеем и собором на Красной площади, пересекла галереи ГУМа и, затесавшись в густую толпу, вошла в знакомый ей проулок в Китай-городе. Избавляться от «хвоста» не было необходимости. Она не ждала сегодня тайных свиданий. Внутри складов Гладищева, как и вчера, кипела работа. По деревянным желобам все так же с грохотом скатывались обломки штукатурки, окутанные желтоватой пылью.
— Наташа!
Натали подняла голову. В проеме верхнего этажа маячила Люба. Девушка отчаянно махала руками, словно звала Натали. Натали поспешила к ней. Дорогу ей преградил Андрей.
— Куда спешишь, камчадалка?
— Ищу Любу.
— Я думал, ты улетела обратно на Камчатку. — Андрей был явно расположен затянуть беседу.
— Улетаю сегодня.
— Жаль. А если отложат рейс?
— Надеюсь, что нет.
— Разрешишь тебя проводить?
Наверху послышался странный звук, будто железом скребли по стеклу, потом женский вскрик.
Натали насторожилась. Андрей тоже. Снова женский вопль, уже громче.
— Это там! — крикнул Андрей и рванулся к скользким настилам, ведущим наверх.
Но было уже поздно. Среди ободранных остатков стен появилась на мгновение фигурка Любы. Девушка, обхватив почему-то голову руками, приближалась к краю проема. Еще немного, и она свалится вниз.
— Эй! Поосторожнее! — крикнул кто-то.
Люба, словно преодолевая чье-то сопротивление, отступила от края. Ее руки по-прежнему были прижаты к голове. Натали показалось, что какая-то неясная фигура мелькнула у Любы за спиной. Этот призрак упорно наступал на Любу, заставляя ее пятиться к роковому краю. Девушка выгнулась, закачалась в последней попытке устоять на ногах, но, получив в спину толчок невидимой сильной рукой, полетела с четвертого этажа вниз на груды острых камней и торчащих, как колья, расщепленных бревен. Долю секунды длился ее протяжный вопль при падении, потом послышался глухой удар и наступила тишина. Натали первая добралась до нее через преграждавшие путь мусорные кучи. Из разбитой головы и изо рта Любы текли кровавые струйки. Руки и ноги были безжизненно раскинуты, глаза широко открыты и устремлены куда-то в тусклое небо.
— Наркоманка! — услышала Натали голос у себя за спиной.
Круг любопытных вокруг тела Любы становился все теснее. Натали с ужасом попятилась. Из рукава курточки Любы выкатился шприц с иглой. В стеклянной трубочке сохранились остатки темной жидкости. Натали почувствовала на себе чей-то тяжелый, полный ненависти взгляд. Ощущение было знакомым. В прошлом она уже испытала подобное чувство.
«Дина!» — молнией мелькнула догадка.
Она взглянула наверх. Лицо наклонившейся над проемом женщины тут же исчезло из виду. Но действие этого страшного взгляда продолжалось. Он словно вдавливал Натали в грязный истоптанный снег.
Натали тронула Андрея за рукав.
— Скорее! Там кто-то есть наверху! Ее столкнули. Пошли! Только все вместе! — Она обратилась к окружающей толпе — к студентам, интеллигентным старичкам и старушкам.
Подъем по узким, ненадежным настилам гуськом был нелегок. На каждом этаже отсеивалась часть людей. До четвертого этажа добрались только Натали и Андрей. Они остановились, оглядываясь по сторонам.
— Я вызову милицию, — сказал Андрей, и не успела Натали возразить, как он уже заспешил обратно.
Его ботинки дробно стучали по скрипящим доскам. Этажом ниже у желоба появились двое мужчин в рабочих спецовках.
— Скажите, вы не видели тут женщину? — обратилась к ним Натали.
Мужчины как будто не расслышали ее и тоже начали торопливо спускаться. Натали поняла, что осталась в одиночестве. Мрачный лабиринт, заваленный мусором, простирался вокруг нее. Лестница без перил, с проваленными кое-где ступеньками, вела еще выше, кончаясь у дыры в потолке. Натали начала карабкаться по ней. Угроза могла таиться повсюду. Натали была уверена, что именно Дина прячется где-то здесь.
Добравшись до конца лестницы, Натали убедилась, что крыша пуста. Но на снегу отпечаталась цепочка следов. Здание складов Гладищева примыкало к другим строениям пониже. Натали вылезла на крышу и устремилась по следам. Ржавая кровля под снегом таила много ловушек. Один раз нога Натали почти провалилась в пустоту, но она все-таки успела добежать до края и увидеть удаляющуюся фигурку среди чердачных выступов и антенн на крыше соседнего дома. Погоня продолжалась. Железная лесенка между двумя крышами была ледяной и скользкой. Сквозь тонкие перчатки Натали ощущала холод мерзлого металла. Она преодолела последние ступеньки лестницы, пробежала по еще одной крыше и начала спускаться по головокружительной пожарной лестнице. Пальцы ее совсем онемели. С высоты почти двух метров она спрыгнула на землю, на асфальт и с трудом устояла на ногах. Ей удалось увидеть, как Дина нырнула в машину, припаркованную там, где проулок вливался в улицу.
Широкоплечий мужчина, почти квадратный от распирающих его мышц, предусмотрительно распахнул переднюю дверцу. Дина выглянула из машины, указала пальцем мужчине на Натали и хлопнула дверцей. Машина скрылась за углом, а мужчина решительно шагнул в сторону Натали. Надвинутая низко кепка прикрывала глаза и лицо. Он надвигался слепо и неумолимо, как танк.
24
Метров тридцать отделяли его от Натали. Она обратилась в бегство. Он бежал за ней, топоча тяжелыми ботинками. На повороте она поскользнулась и буквально врезалась в каменную стену. Преследователь приблизился к ней еще на десяток шагов. Взбираться вверх по пожарной лестнице было бессмысленно — он нагнал бы ее там мгновенно и сбросил вниз. Добежать до оживленной площади и позвать на помощь кого-нибудь? Мало надежды, что кто-то из москвичей вмешается. Насилие стало привычным явлением в Москве с начала перестройки и введением уличного «базара».
По сторонам было много узких проходов, в котороые можно было бы свернуть, но неизвестно, куда они вели — может быть, в тупик. Однако надо было рисковать. На бегу Натали испустила истошный вопль, рассчитывая хотя бы напугать или озадачить преследователя, но «танк» только ускорил свой ход. Щель между стенами домов сузилась до предела. Ее локти на бегу касались шершавых кирпичей. Эхо от ее крика и топота ног преследователя заполнило тесное пространство.