Работавшие на винограднике крестьяне выпрямились, чтобы посмотреть на бравое королевское войско.
– А вот и король, вот наш Генрих. Вот он, впереди! Видите, так и крутится в седле! Хоть он уже и не молод, а задорен, как мальчишка, – сказал старый крестьянин, вытирая шляпой пот со лба.
– Да он некрасивый… – разочарованно протянула молоденькая девушка, загораживаясь рукой от солнца, чтобы лучше разглядеть короля.
– Глупенькая! Разве красота мужчины в смазливой физиономии? – рассмеялась пожилая крестьянка.
– А в чём же?
– Мужчина должен быть мужчиной. А наш Генрих – мужчина из мужчин. Сильный, ловкий, умный, в душе огонь! А какой он учтивый с женщинами! Если бы он заговорил с тобой, ты скоро сама захотела бы уединиться с ним на часок.
– Ах, бабушка, что вы такое говорите! – покраснела девушка.
– Старуха права. Наш король просто дьявол в любви. Сколько женщин познали его, когда он останавливался на постой в их домах! Сколько королевских бастардов родилось в Наварре за последние годы! Да уж, Генрих нам не чужой, он теперь – зятёк народа, – сказал старый крестьянин.
Разговор крестьян был отчётливо слышен на дороге. Рони, ехавший рядом с Генрихом, недовольно поморщился.
– Не наказать ли нам этих болтунов, сир, за их непозволительную дерзость? – спросил он короля.
– Вы что же, сударь, хотите взбунтовать моих крестьян? Если мои добрые подданные не смогут посудачить и позлословить о власти, то они затаят зло в себе и рано или поздно поднимут мятеж. Пусть уж лучше смеются!
– Но королевское величие…
– Опять вы о том же! Мое величие охотно посмеется вместе с тем старым ворчуном. Ведь, он прав, каналья, я действительно породнился со своим народом! – и Генрих расхохотался.
Рони с досадой отвернулся.
«Просто статуя, а не человек, – подумал Генрих. – Правильный и несгибаемый. А жизнь – штука гибкая и не переносит зачерствелости. Впрочем, министр он необыкновенный: умелый и талантливый. А как разбирается в денежных делах: будто он вырос в доме банкира, а не при королевском дворе! Мне здорово повезло, что у меня есть такой министр».
Генрих обратился к нему с каким-то сложным вопросом по части финансов, на который Рони ответил обстоятельно и подробно. От сознания своей мудрости у него прошла досада, и он развеселился, насколько мог развеселиться.
После трёх дней пути королевское войско подошло к Кагору, но взять крепость с ходу не удалось: кто-то предупредил защитников и они приготовились к обороне. Ничего не поделаешь, – надо было идти на штурм. Но перед этим король приказал раскинуть походный лагерь, чтобы солдаты смогли отдохнуть после перехода; и вот теперь они ставили палатки и разжигали костры, весело переговариваясь, как будто пришли на пикник, а не на войну. Для того чтобы ещё больше поднять им настроение, Генрих приказал выдать солдатам жалование вперед.
– Лучше сделать это после боя, – возразил Рони. – Мы сможем избежать лишних трат.
Генрих Наваррский во время битвы при Арке. Неизвестный художник
– Да, завтра деньги многим уже не понадобятся… Так пусть же сегодня наши вояки повеселятся от души, – сказал Генрих.
Получив жалование, солдаты с довольными лицами пересчитывали свои монеты, а самые бойкие немедленно принялись звать интенданта.
– Где этот старый плут? – кричали они. – Хватит кормить нас солониной и сухарями! Тащи сюда мясо, свежее и сочное, ставь бочку с вином, неси сыр и овощи! Слышишь, как звенят денежки? Торопись, сегодня ты сможешь хорошо заработать!
– Эх, жаль – девок нет! – воскликнул молодой солдат. – Говорят, в крепости полно красивых девушек.
– Говорят также, что местные девицы податливые и страстные, – подмигнул его товарищ.
– Ох, доберусь я до них!
– А я залезу в винный погреб и буду пить целый день, а назавтра – опять! Здешнее вино не имеет себе равных, – мечтательно произнес старый солдат.
– А ведь дело-то нам предстоит нешуточное, – с тревогой пробормотал кто-то.
– Не будем загадывать, будь я проклят! Чему суждено быть, то и будет, – назидательно сказал старый солдат.
– А пока ешь, пей, веселись – и да здравствует наш король Генрих! – молодой солдат поднял чашу с вином.
– Да здравствует король! – подхватили все.
Услышав приветствие, Генрих вскочил на повозку и поклонился.
– Да здравствует король! – еще громче завопили солдаты.
– Позвольте спросить вас, сир, каков ваш план сражения? – поинтересовался Рони.
Генрих спрыгнул с повозки и повернулся к нему:
– Охотно вам отвечу. Никакого плана у меня нет.
– То есть как? – опешил Рони.
– Какой же может быть план, когда любой человек, хоть сколько-нибудь понимающий в военном деле, скажет вам, что взять эту крепость с таким количеством солдат, как у нас, нельзя! Вот если бы у меня было большое войско, тогда пришлось бы ломать голову над планом и строить хитроумные комбинации. А с небольшим войском никакого плана не нужно; мы просто пойдем на приступ и возьмём крепость. Вот и всё.
– Но, сир, передовые укрепления…
– Их мы возьмем первыми!
– Однако основные укрепления…
– Их мы возьмем во вторую очередь!
– А цитадель?
– Её мы оставим на десерт!
Рони недоверчиво посмотрел на Генриха, пытаясь понять, не шутит ли он? Но выражение лица короля было, как всегда, простодушным и несколько наивным, только в глазах проскальзывала ирония.
Рони откашлялся и сказал:
– В таком случае позвольте мне оставить вас, сир.
Генрих удивлённо взглянул на него.
– Я должен удалиться в свою палатку, чтобы составить завещание. Я обязан подумать о своём семействе, – пояснил Рони.
– Поистине, вы – образцовый дворянин! На вашем примере надо обучать юношество. Идите и выполните ваш долг перед семьей, сударь!.. Если кому-нибудь еще нужно составить завещание, господа, отправляйтесь и пишите, – обратился король к своей свите. – Мне-то завещание писать не нужно: моя жёнушка Марго вряд ли ещё раз приедет в наше маленькое королевство – один раз побыла, и хватит: она привыкла жить на широкую ногу. Ходят слухи, что Марго тратит огромные деньги на свои удовольствия и меняет любовников, как перчатки, прости ей Боже! Ну, не мне осуждать её, да только прошлого не воротишь, вдребезги разбитое зеркало не склеишь. А законных наследников, которым я мог бы передать престол, у меня нет… Так что, посижу я лучше со своими солдатами – ах, как смачно они едят мясо и пьют вино! У меня разыгрался зверский аппетит при виде их весёлой трапезы.
На рассвете королевское войско выстроилось на краю поля, вне досягаемости пушечных выстрелов из крепости. День обещал быть ясным, но не жарким. Солдаты ежились от утренней прохлады, разглядывая крепостные башни, стены и цитадель, возвышающуюся над городскими кварталами. Защитники Кагора в полном вооружении стояли на стенах, приготовившись к обороне. Увидев, сколь мала королевская армия, они засмеялись и заулюлюкали.
– Ничего, посмотрим, кто посмеется последним! – крикнул Генрих.
Им овладело какое-то странное чувство; ему было страшно и одновременно весело, как в детстве, когда он вместе с крестьянскими мальчишками прыгал с обрыва в реку. Конь короля, чувствуя его настроение, горячился и вставал на дыбы; показывая рукой на крепость, Генрих говорил своим дворянам:
– Первым делом нам надо проскочить поле, преодолеть ров и попробовать взорвать ворота передового бастиона. Сделать это не просто – ставлю сто против одного, что по нам станут палить изо всех пушек и ружей. Хорошо бы поставить несколько наших орудий вон там, на пригорке, тогда удастся хотя бы частично подавить пальбу из крепости. Но идти к этому пригорку придётся по открытому полю под сплошным огнём неприятеля. Кто хочет совершить подвиг, господа?
– Позвольте мне, сир, – вперед выехал Рони, одетый в красивые дорогие доспехи.
– Вы? Ну, что же… Прославьте свое имя! Наберите себе отряд добровольцев, – среди солдат всегда есть отчаянные ребята, готовые поставить на кон свою жизнь, – и да поможет вам Бог! У меня к вам личная просьба: постарайтесь остаться живым. Нас ждут большие государственные дела.
Рони слез с лошади; слуга помог ему снять красивые доспехи и надеть другие, полегче и попроще – в них было удобнее идти в атаку и не так жалко подставлять под пули. Набрав отряд добровольцев, Рони построил их, вытащил шпагу и повёл солдат через поле.
Крепость окуталась пороховым дымом. Гулкие раскаты орудийных залпов и треск ружейных выстрелов донеслись до Генриха в тот же миг, когда около четверти солдат из отряда Рони попадали на землю. Но Рони продолжал размеренно шагать вперёд, не оглядываясь на убитых и раненых. Снова раздались выстрелы из крепости, и отряд уменьшился ещё на треть, но Рони всё так же шел к пригорку.
– Браво! – закричал Генрих. – Вот это министр у меня! Другого такого нет!
Рони уже взобрался на горку, здесь его таявший с каждой минутой отряд успел развернуть пушки и дать по крепости несколько удачных залпов, весьма озадачивших её защитников.
– Теперь наш черёд, – сказал король. – Долго моему Рони не продержаться – собьют. Вперёд, на бастион!
Вдруг ворота крепости открылись; обороняющиеся решили совершить вылазку, чтобы уничтожить остатки сумасшедшего отряда, ведущего огонь по укреплениям бастиона. Увидев это, Генрих возликовал: судьба вновь дала ему шанс! Он пришпорил коня и крикнул:
– Вперёд! Изо всех сил – вперёд! Мы ворвемся в крепость на плечах её защитников!
Пули засвистели вокруг короля, одна из них срезала плюмаж на его шлеме, но он не чувствовал сейчас страха. Отчаянно мчался Генрих к воротам с единственной мыслью – успеть, успеть во что бы то ни стало! И он успел: разметав вышедших на вылазку вражеских солдат, конница короля ворвалась в предместья Кагора.
Обороняющиеся закричали в восторге от этой дерзкой и храброй атаки:
– Да здравствует король Генрих! – как будто они уже признали его своим королем.