– Ты – городская знаменитость? – тихо спросила она. – Хотя дорогие куртизанки всегда были известными личностями.
– Если индюк начнет посещать светские мероприятия, и его все будут узнавать! – Таисия тряхнула серебристыми волосами и рассмеялась. – Шевелись быстрее, – она потрясла ключами от машины. – Я жутко устала и хочу домой. За дедом ехать не придется. Он сказал, чтобы мы не беспокоились о нем и веселились.
Случайно или намеренно толкнув идущую впереди нее даму, спутницу мужчины, недавно досаждавшего своим вниманием Ирине, Тая прошла к двери и при этом бросила на девушку такой взгляд, от которого та просто остолбенела. Мужчина усмехнулся и погладил обиженную подругу по спине. Ирине стало стыдно, но это никак не отразилось на ее лице. Отвечать за поступки Таисии, тем более перед незнакомцами, она не собиралась.
Таисия завела машину, но не спешила трогаться с места. Она уставилась на Mercedes, стоящий рядом с ее Porsche.
– Хочу этого зверя, – сказала она. – В Москве таких только два. Мой будет третьим! – уверенно добавила она.
Ирина увидела, что к предмету желаний Таисии подходит светловолосый незнакомец из кафе.
– Лошадь, – хмыкнула Таисия, указав подбородком на девушку, с победоносным видом садившуюся в машину. – Такими тачками нужно владеть, а не писать от счастья на пассажирское сиденье! – И она резко рванула с места, нагло подрезав выезжавший с парковки Mercedes.
По дороге Таисия ни на минуту не замолкала. Она по минутам расписала весь прошедший день, рассказала о похоронах, о том, во сколько ей обошлась траурная шляпка и что Каманин все-таки заметил присутствие Ирины на кладбище.
– Скотина такая, – резюмировала она. – Представляешь, спросил у меня, где ты остановилась! Я его послала куда надо и сказала, что сегодняшний вечер ты проведешь со мной.
– Зачем же посылала, если все равно ответила на его вопрос? – улыбнулась Ирина.
– По привычке. Язык сам произносит это матерное выражение, стоит только нам встретиться. Но ты даже не можешь себе представить, как у меня поднимается настроение, когда я отправляю Каманина на двадцать первый палец!
От смеха Таисия наклонилась вперед и на миг прижалась лбом к коленкам, чуть не выпустив руль.
– Двадцать первый палец?.. – переспросила Ирина.
– В народе – обычный пенис! Точное определение местожительства, которое и должно значиться в паспорте у нашего дорогого Димочки.
Таисия свернула с главной дороги. Через три минуты машина остановилась у ворот кованого забора, огораживающего высокое здание. Предъявив пропуск охране, Тая проехала к подземному паркингу, предназначенному для владельцев квартир этой элитной многоэтажки. На скоростном лифте они поднялись на последний этаж. Таисия пропустила Ирину вперед.
– Ну, как тебе моя обитель? – спросила она, включив свет.
– Хорошая квартира, – ответила Ирина, оглядевшись.
– Хорошая?! – возмутилась Таисия. – Ты знаешь, сколько сюда денег вложено? Не представляешь, как тяжело мне пришлось…
– Избавь меня от подробностей, алчная девица!
Таисия прошлась по студийной зоне:
– Три спальни. Джакузи. Зимний сад. Красота! А ты говоришь – «хорошая». Она не просто хорошая, она – восхитительная!
Ирина подошла к окну и посмотрела вниз.
– Красиво, – вздохнула она. – Удивляюсь, откуда у тебя столько денег?
Таисия прошла к бару:
– От верблюда. Что пить будем? Что-нибудь крепкое или вкусное?
– Крепкое, – сказала Ирина, сбросила туфли и легла на диван. – Благодать! Я с Людмилой поссорилась.
– Когда ты уже успела с этой ведьмой встретиться? – Таисия, удивившись, остановилась перед холодильником, забыв, зачем она его открыла.
– Она к деду приезжала. Выпивши была. Потом Артур забрал ее домой.
– И Бурмистрова видела? – Таисия уже выкладывала фрукты на стол. – День свиданий какой-то! Он сегодня на кладбище был. Красавчик! Фигуристый, разодетый в пух и прах. Не обижайся, но мне непонятно, почему он живет с твоей матерью? Думаю, этот вопрос не только меня мучает, но и половину города, в особенности самок, готовых на все, чтобы вскочить на бурмистровский… Сама понимаешь, на что именно.
Ирина пожала плечами:
– Ничего в нем красивого не вижу. Обычный дядька, которому скоро исполнится пятьдесят.
– О! – протянула Таисия. – Ты ошибаешься. Бурмистров весьма хорош собой. Ухоженный, спортивный. Мой папочка в его возрасте на старую развалюху был похож.
– Дед как-то сказал, что Артур любил мою мать еще со школы. Они учились в одном классе.
– Меня бы кто-нибудь так любил!
– Я тебя умоляю, – отмахнулась Ирина. – И тебя любят, раз такие квартиры дарят.
– Любят спать со мной. – Таисия подала Ирине стаканы и бутылку виски, потом перенесла на столик перед диваном тарелки с закусками и фруктами. – А жить предпочитают со своими женами. Наливай ты, а то у меня рука тяжелая.
– Твой любовник женат? – Ирина разлила виски по стаканам. – И тебе не стыдно?
– Стыдно?! В моем лексиконе нет такого слова. – Таисия отсалютовала Ирине и выпила содержимое своего стакана залпом. – Еще! – показала она глазами на бутылку. – Иначе каждый раз, когда я пойду в туалет, мне придется краснеть перед своим унитазом – за то, что он не только мою голую задницу видит, но и…
– Стоп! Я все поняла. – Ирина протестующе подняла руку вверх. – И все же это гадко. Как можно спать с мужчиной, который принадлежит другой женщине?
– Любить мужчину, который женат, сложно. И больно.
– Ты его любишь? – Ирина погладила подругу по коленке.
– Котенок, я не сплю с теми, кого не люблю, – горько улыбнулась Таисия. – Не нужно так уж плохо обо мне думать. Давай лучше пить. Что-то сегодня мое настроение ни на что не годится, – она подняла стакан. – За мужчин, которых мы любим!
– Я не люблю мужчин. Только деда, но он уже не мужчина.
– Сделаю вид, что верю тебе. – Таисия потрепала Ирину по щеке. – Но глаза у тебя огнем горели, когда я о Каманине говорила. А что касается нашего деда, то, думаю, он еще какому-нибудь студенту-первокурснику фору даст!
Утром Ирина едва разлепила веки. Голова чудовищно болела, во рту все пересохло. Она поднялась с дивана, на котором уснула, когда они с Таисией опустошили очередную бутылку, потерла виски и застонала. Почему каждый раз, когда они с Таисией пьют вдвоем, она потом всегда чувствует себя так, будто по ней танк проехал? Все тело ноет и болит, тошнота подкатывает к горлу, и хочется умереть. Ирина прошла к холодильнику, достала пакет с апельсиновым соком и с жадностью напилась. Затем вернулась на диван, натянула на голову плед и заснула. Проснулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо.
– Ира, просыпайся, – шептала Таисия. – Я тебе супец привезла и еще кое-что.
– Что? – прохрипела Ирина, стянув с себя одеяло. – Фу! Чем от тебя пахнет?!
– Мужчиной. – Таисия принесла ей тарелку и ложку.
– Ты уже успела встретиться со своим любовником?
– Как видишь. Правда, пришлось изрядно постараться, чтобы на моем лице не были заметны следы сегодняшней ночи. Да, охрана передала мне цветы. Я думала, это для меня, поэтому прочла карточку. Тебе, от Каманина, – добавила она со странным блеском в глазах.
Ирина посмотрела на белые розы, лежавшие у Таисии на коленях, поднялась с дивана и направилась к двери.
– Ты куда?
– Домой, в Брайтон, – ответила Ирина. – Нужно к деду заехать, попрощаться. Больше я сюда не вернусь. Никогда!
Таисия отложила цветы в сторону:
– Я с тобой.
– К деду?
– В Брайтон. Я до следующего четверга абсолютно свободна.
Ирина кивнула и пошатнулась.
– Брайтон подождет до завтра, если я не умру к тому времени, – сказала она, вернувшись на диван.
– Дорогая, – Таисия взяла одну розу из букета и провела лепестками по лицу Ирины, – ты так и не сказала, для чего приезжала? Чтобы со мной на пару напиться?
– Не только, – махнула рукой Ирина, отводя щекотавший кожу цветок в сторону. – Кстати, почему ты так хорошо себя чувствуешь? Как будто и не пила.
– Практика большая. В записке Каманин просит, чтобы ты позвонила ему. Как поступишь?
– Не знаю.
– Тогда за тебя решу я.
Таисия взяла букет и, подойдя к урне, с такой яростью затолкала его внутрь, будто это был сам Каманин. Потом она порвала записку с номером телефона и вернулась к Ирине.
– Ты злая, – сказала Ирина, с горечью косясь на урну, где упокоились розы.
– Разве? Никогда не считала себя такой.
– Злая, – прошептала Ирина и закрыла глаза.
Таисия подождала, когда дыхание подруги выровняется, достала из сумочки сигареты, закурила и подошла к зеркалу. Тонкой струйкой выпуская изо рта дым, она смотрела на себя и размышляла над словами Ирины. Нет, подруга ошиблась. Она не злая, а циничная. Люди часто путают эти понятия, считая их синонимами, хотя они не имеют между собой ничего общего. Злость – это раздражение, недовольство, враждебность. Цинизм же – особая, тонкая философия, результат жизненного опыта, сопряженного с душевными травмами, о которых никому не хочется рассказывать. Это панцирь, маскирующий беспросветную грусть и одиночество. Именно отсюда и берется жесткость, которую часто принимают за злобность.
Таисия подумала о том, что таким женщинам, как Ирина, легко быть мягкими и нежными. Они никогда не сталкиваются с жизненными трудностями. Им неизвестно, какими сложными бывают финансовые проблемы, да и душевные передряги с ними редко случаются. Так, иногда тряхнет из-за любовной лихорадки, не более того. Жизнь Таисии была другой. Не такой ровной, надежной и обеспеченной, как у Ирины. Она и превратила Таю в циника. Таисия игриво улыбнулась своему отражению. «Очень красивый циник», – промелькнуло в ее глазах, с интересом рассматривающих тонкую фигуру необычайно привлекательной женщины, стоявшей перед зеркалом с дымящейся сигаретой в руке.
Родители Таисии эмигрировали из России вскоре после распада Союза. Перспективные врачи у себя на родине, в новом мире они оказались никому не нужны. Но если мама быстро сориентировалась, в кратчайшие сроки выучила чужой язык и стала энергично пробивать дорогу в жизни, то отцу так и не удалось перестроиться. Не имея возможности заниматься медицинской практикой, он быстро превратился в домохозяйку, на которой лежала ответственность по воспитанию Таисии и ее двух младших братьев. По вечерам он заливал свою профессиональную непригодность д