– Господа, вы какие-то слишком вежливые и мягкие. У вас все в порядке? – спросила она, надевая пальто.
– Естественно, – Марат обхватил Ирину за плечи и повел к машине.
Она улыбалась этим нежным объятиям и не хотела, чтобы он отпускал ее. Ирина остановилась на ступенях, желая продлить это чудное мгновение близости, и вытянула руку вперед. В этот момент Марат заметил, что в воздухе крупными хлопьями кружится снег. Маленький пушистый комочек упал Ирине на губы и немедленно растаял. Она вздрогнула от неожиданности, когда Марат провел пальцем по этому влажному следу на ее губах, быстро открыла дверцу машины и, весело посмотрев на него, помахала ему рукой.
– Не замерз? – спросил Михаил Андреевич, выйдя не террасу – узнать, почему Марат в одиночестве стоит на лестнице.
– Зима пришла, – сказал Марат. – Я и не заметил.
– Да. Такое случается, когда твои мысли заняты другим. А если быть точнее, другой, – засмеялся Никлогорский и обнял племянника.
Глава 35
Бурмистров проехал по темному и пустому дачному поселку, свернул на узкую улочку, ведущую к небольшому дому.
– Ты уверен, что мы одни? – спросил он у Карулина. Тот встретил его во дворе, густо обсаженном садовыми деревьями.
– Уверен, – ответил тот. – Дачники в спячке до весны. На другом конце поселка был один, самый стойкий, но вчера он укатил в город. Сам подумай, что здесь сейчас можно делать? Не картошку же сажать? – хохотнул он и добавил: – Место хорошее. Болото недалеко, оно словно создано для сокрытия улик.
– Ты слишком разговорчив сегодня, – недовольно протянул Максим, подошел к мужчинам, курившим на крыльце, и кивнул в знак приветствия. – В доме или в сарае?
– В доме, – ответил один из них. – У нас тут небольшой конфуз случился с тем, которого мы последним забирали. Пришлось ему дырку в ноге сделать.
– Только в ноге? – усмехнулся Максим. – Черт с ним. Все равно это уже не имеет никакого значения.
Он обернулся и осмотрелся. На душе было неспокойно, что-то словно терзало его… Ощущение это появилось совсем недавно, и поначалу Максим не придал ему значения, но теперь вдруг поймал себя на мысли о том, что он… боится. Глубоко вдохнув колючий морозный воздух, он прикрыл глаза и постарался расслабиться. «Последний шаг, последний шаг, – твердил он. – Сегодня же вылетаю в Прагу. И все!»
Он решительно вошел в дом и, пройдя темным узким коридорчиком, открыл дверь в комнату, где содержались Артур и Заимис. Максим раздраженно посмотрел на разбитое лицо Заимиса и злобно спросил:
– Вадим, вы зачем его так разукрасили?
Карулин низко согнулся над Георгием, схватил его за шею и повернул к себе.
– Все в порядке. Только кровь носом пошла и губа слегка припухла. Ни синяков, ни ссадин. Сейчас приведем его в товарный вид.
Заимис дернул головой, освобождаясь от холодных пальцев Карулина, но тот держал его крепко, издевательски усмехаясь при этом:
– Ну, Жорочка, не дергайся!
Он снисходительно потрепал бывшего босса по щеке и вышел из комнаты в коридор, где на страже стоял Джон.
– Нужны вода и тряпка, – Карулин указал подбородком на скорчившегося в неудобной позе Заимиса. – Разберешься.
– Я что, нянька? – выпучил Джон глаза, но на этом их пререкания и закончились. Он покорно отправился искать ведро, по дороге прихватив со стула грязное полотенце.
Бурмистров-младший остановился перед братом, неподвижно лежавшим на полу с закрытыми глазами.
– Эй! – ткнул он его ботинком в раненое бедро.
Артур застонал и с трудом поднял голову. Глаза его помутнели, на щеках горел лихорадочный румянец.
– Больно? – с нескрываемой радостью спросил Максим и присел на корточки, чтобы лучше видеть его лицо.
– Противно, – со стоном произнес Артур и усмехнулся: – На тебя смотреть противно.
От звонкой пощечины, последовавшей за этими словами, он ударился головой о стену и снова закрыл глаза.
– Сука ты, Максим, – тихо произнес он. – Как же я сразу не догадался, что за всем этим стоишь ты? Ведь только от тебя можно было ожидать подобное коварство. Ударить в спину способен лишь трусливый ублюдок.
– Кто бы говорил! Вспомни Азарова и Людмилу, – выдавил Максим. – И не зли меня.
– Лишить себя подобного удовольствия? – Артур сплюнул и попал точно на туфлю Максима. – Сам меня убьешь или прихвостней своих обяжешь?
– Что ты?! Я же не монстр. – Максим поднялся, вытер туфлю о брюки брата. – Рука не поднимется на брата!
Максим грубо рассмеялся и потянулся к внутреннему карману пальто. Через секунду он держал в руках аккуратно сложенные листки бумаги и ручку.
– О, нет! Не беспокойся, – смеясь, сказал он Артуру, – это не для тебя, а для господина Заимиса.
– Я ничего подписывать не стану! – выкрикнул Георгий.
– Неужели?
У Максима было великолепное настроение. Едва увидев беспомощного брата, он почувствовал, что напряжение покинуло его. На душе стало так легко, словно он сдал самый важный экзамен в жизни и это испытание непременно улучшит ее, принеся ему богатство и, самое главное, удовлетворение оттого, что главный его обидчик исчезнет навсегда.
– Вадим! – крикнул Максим. – Нужна помощь!
В комнате немедленно появился Карулин, следом за ним вошли двое из числа шестерых подручных, охранявших маленький домишко, стоявший в глухом месте, у самого леса.
– Красавица и чудовище, – хмыкнул Максим, рассмотрев людей Карулина.
Один был настолько уродив, что на него невозможно было смотреть без омерзения. Изъеденное оспинами лицо, низкий лоб и злобный взгляд маленьких, глубоко посаженных глазок. Полное отсутствие шеи создавало впечатление, что его голову приклеили прямо к плечам. Обожженные руки, смешно оттопыренный зад и кривые ноги, между которыми легко можно было прокатить бочку. Второй, напротив, отличался редкой красотой. Правильные черты лица, аккуратный нос и приятная улыбка. Впрочем, таким привлекательным он казался только потому, что рядом с ним находился его безобразный коллега.
– Тын, – обратился к чудовищу Карулин, увидев в руках Максима бумаги и мгновенно догадавшись, для чего понадобилась его помощь, – освободи греку руку. Не эту, – покачал он головой. – Он у нас левша.
Заимис потер онемевшее запястье о бедро и обреченно посмотрел на Артура, который ответил ему таким же жалостливым, вдобавок извиняющимся взглядом.
– Какие щенячьи нежности, – не выдержал Максим и снова пнул брата ногой. – Ты меня забавляешь, Артур! С каких пор Заимис стал вызывать у тебя теплые чувства? Помнится, раньше ты его не жаловал.
– А еще сегодня утром я думал, что у меня есть брат. Оказалось, что ты – мерзкое дерьмо, и место тебе – в том дрянном туалете, куда меня два часа назад сопроводил один из твоих бультерьеров, – Артур напряженно следил за выражением лица Максима, пытаясь понять, о чем тот думает. – Макс, опомнись, – попытался он надавить на жалость. – Если тебе так нужна эта компания, я ее отдам. Только не совершай глупость, не убивай нас.
– Ты, верно, шутишь? А для чего же вас сюда привезли? Чтобы вы отдохнули, подышали свежим воздухом – и все, по домам? Ну, уж нет! Начатое нужно доводить до конца. Так меня – и тебя тоже – учил отец. Или ты уже забыл его уроки?
– Не забыл, – Артур склонил голову, поняв, что дальнейшие разговоры бесполезны и Максима ничто не смягчит. – После того как Георгий подпишет бумаги, ты примешься за Ирину?
– Зачем? Мне она нужна живой и здоровой. Убивать ее нет нужды. Не догадываешься почему? Ну, как же! Включи воображение! – медленно, будто читая ребенку на ночь сказку, Максим начал объяснять: – Ирина станет владелицей «IrVi Group» после того, как господин Заимис благородно передаст ей акции, доставшиеся ему в наследство от Марты Азаровой. Бедняга, он, оказывается, мучается, переживает оттого, что компания перешла к нему столь трагическим образом! А еще через некоторое время милиция обнаружит, что именно Георгий Заимис избавился от Виктории и Марты. В общем, сделал все, чтобы завладеть «IrVi Group», но не рассчитал своих душевных сил. Совесть его замучила. Он ведь даже пить начал после того, как подстроил аварию, в которой погибла Марта. Любой работник в компании подтвердит, что Георгий Юстинович не просыхал после ее смерти. Не так ли? – Максим повернулся к довольному Карулину. – Видишь? Вадим со мной согласен, а с ним согласятся и сотрудники органов. Продолжим. Господин Заимис отчаялся, раскаялся, подписал бумаги о передаче «IrVi Group» Ирине Линдерман, потом, весь в слезах, нацарапал прощальное письмо, в котором признался во всех совершенных им преступлениях, и… повесился. Или застрелился. А может, и то и другое, для верности. Не смешно? Признаюсь, неудачная шутка. Но мы заболтались. Пора каяться.
На колени Заимису положили какую-то доску, чтобы удобнее было писать, чистый листок бумаги и образец прощальной записки, отпечатанный на компьютере.
– Нет, – взмахнул рукой Максим. – Сначала – это.
Он протянул греку документ, подтверждавший, что «IrVi Group» переходит в собственность Ирины Линдерман. Под дулом пистолета Заимиса заставили взять ручку и поставить подпись, а потом и написать короткую прощальную записку.
– Аккуратнее пиши, – стоял над его плечом Карулин, внимательно следя за его рукой. – Чтобы не подумали, что тебя заставили это написать… Молодец, Жора!
Он выхватил из его пальцев бумагу и подал ее Максиму.
– Через пару месяцев Ирина отдаст «IrVi Group» мне, – сказал Бурмистров-младший. – Или профессор Линдерман передаст ее своей горячо любимой приятельнице Таисии, потому что Ирина случайно погибнет в Брайтоне. Решу позже. А сегодня я улечу домой и подумаю о реорганизации «Kardo Development».
– Думаешь, меня не станут искать? – спросил Артур и посмотрел на пистолет, появившийся в руке у Карулина.
– Конечно, будут, – согласился Максим и улыбнулся, проследив, куда смотрит брат. – Долго будут! Но, к сожалению, не найдут, – он причмокнул губами. – Пройдет неделя, я заявлю в милицию о твоем исчезновении, а через пять лет тебя признают умершим.