– Саша! Даша! Как вы себя ведете, что это такое, в самом деле! – сердито проговорила Маша и улыбнулась неловко.
– Ну мам! Ну дядя Паша же всех пригласил! – возмущенно распахнула глаза Даша.
– Да ладно, Маш. Пойдем, если приглашают, – вдруг покладисто проговорила Катя, улыбнувшись. – И мне отчего-то так сильно мороженого захотелось, правда.
Маша глянула на нее удивленно – мол, с чего бы это? Вроде никогда ее старшая сестра не страдала страстью к мороженому. А тут вдруг…
Уселись за столик в кафе, Павел с девчонками отправились к стойке делать заказ. Маша наклонилась, спросила тихо:
– С тобой все в порядке, Кать? Какая-то ты странная сегодня… То тебя запахи мучают, то вдруг мороженого захотелось!
– Ты хочешь спросить…
– Да, хочу. Ты не беременна, Кать?
– Ну что ты, Маш… Откуда? От святого духа, что ли? С тех пор, как тот наш разговор с Митей состоялся, сама понимаешь, я не могу просто…
– Так он же относительно недавно у вас состоялся. Может, ты раньше еще успела?
– Да ну тебя, Маш! Давай уж без этих предположений обойдемся, ладно?
– Да ладно, ладно… Как хочешь. Мое дело спросить…
Вскоре вернулись девчонки, а за ними и Павел с полным подносом всяческой всячины, и получилось у них настоящее пиршество. Но и на этом детские удовольствия не закончились, потому что Павел вдруг предложил:
– Пойдемте, девчонки, по лужайке побегаем! И Темочку с собой возьмем! Хотите?
– Да, да, хотим! А лучше не просто побегаем, а поиграем во что-нибудь! – радостно возопили Саша с Дашей.
– Отлично! А мама с тетей Катей пусть посидят и на нас посмотрят. Темочка, идем играть?
Темочка встрепенулся, радостно протянул ручки. Катя и опомниться не успела, как Павел подхватил его, помчался к выходу вслед за девчонками.
Потом они сидели и смотрели, как Павел с детьми резвятся на лужайке перед кафе. Маша вздохнула, подперла щеку рукой, еще раз вздохнула… И вдруг произнесла довольно грустно:
– Надо же, какое сокровище…
– Кто сокровище? Павел? – на всякий случай уточнила Катя, хотя и без того было понятно, кого в данный момент Маша назвала сокровищем.
– Ну да, – снова вздохнула Маша. – Да ты только посмотри на него, посмотри… Как он счастлив рядом с чужими детьми, это же уму непостижимо! И ведь не притворяется, это сразу видно! Сколько же в нем искренности неподдельной и доброты… Вот где сейчас такое найдешь, а, Кать? Днем и ночью будешь искать, а не найдешь…
– Да я и не собираюсь ничего искать, Маш…
– Ну и зря, вот что я тебе скажу! Хочешь, совет дам хороший? Только сразу на меня руками не маши, а подумай немного. Договорились?
– Ну давай, что ж… Ты же у нас мастер давать советы.
– А ты не усмехайся, Кать, ты и впрямь послушай! И не будь дурой, не отпускай от себя далеко этого Павла, поняла? Мало ли, как у вас все с Митей сложится, знаешь… А тут у тебя готовенький вариант уже, смотри! С ходу в другую жизнь впрыгнешь, и все дела! И не смейся, я тебе хороший совет даю, поверь! Знаешь ведь, как я наелась этой распроклятой бабьей неприкаянности, в печенках она у меня сидит…
– Ну, если в печенках… Тогда возьми его себе, Маш!
– Да я бы взяла, ничуть бы не погнушалась! Но он твой, Кать, вот в чем дело. Это невооруженным глазом видно – он весь уже твой.
– Да ну… По-моему, ему все равно, кого любить. Он человек просто такой… Он всех любит. Всем открыт нараспашку, ничего плохого за душой нет.
– Да, согласна с тобой… Он такой. Случай, можно сказать, исключительный. Почти реликтовый экземпляр. И как только на него никто глаз не положил, интересно? Почему ни одна баба его не заграбастала?
– Так он только-только развелся, Маш… Я ж тебе рассказывала…
– Вот я и говорю – хватать его надо, Кать. Пока кто другой не схватил.
– Тогда ты и хватай…
– Ладно, разберемся со временем. Нет, ты посмотри, как мои девчонки-то счастливы! Как у них глазенки горят! А как смотрят на него, надо же… Будто своим признали…
– Да, Сашка меня пытала сейчас на предмет дальнейшей дружбы с добрым дядей Пашей. А я не знала, что ей ответить…
– И что же ответила в конце концов?
– Да говорю, не нашла я ответа, растерялась! Сказала – отстань… А она сразу надулась… Неловко так получилось, прям виноватой себя чувствую!
– Да не обращай внимания, Кать. У Сашки ни одна эмоция надолго в душе не задерживается. Хотя… Мне ведь тоже потом на подобные вопросы отвечать придется, я знаю. И уж не первый раз… А что делать? Судьба у меня такая. Не хватает девчонкам одной меня, как бы я ни старалась. Природа свое берет, да… Вот говорят, мальчишкам очень отец нужен. А по-моему, у девчонок еще большая в нем необходимость…
– Ой, я даже не знаю, что тебе сейчас ответить, Маш…
– Да не надо ничего отвечать. И вообще… Давай прекратим этот грустный разговор, ну его к лешему! Давай лучше прекрасным выходным днем наслаждаться… Прекрасным общением…
Так и получилось, что провели всей компанией почти целый день. Тема даже успел вздремнуть на руках у Павла. Потом проводили Машу с девчонками, они никак не хотели его отпускать… Сашка даже всплакнуть собралась, но Маша отвлекла ее тут же, пообещав вечером устроить безлимитные по времени мультики. На том Сашка и утешилась.
Когда подошли к подъезду Катиного дома, Павел попросил робко:
– Можно я запишу номер вашего телефона? Только не отказывайте мне, пожалуйста, я очень прошу…
– Да я и не думала вам отказывать, Павел! Записывайте!
Телефон тут же оказался в его ладони – видимо, давно держал наготове. Катя продиктовала номер и вскоре услышала, как проиграл вызовом ее телефон в сумке.
– Это я позвонил.
– Да, Павел, я поняла. Я тоже сохраню ваш номер. Всего вам доброго, спасибо за чудесный день!
– Да что вы, Катя! Это вам спасибо! День и впрямь был чудесным, я очень вам благодарен за все.
– Ну, мы пошли… Темочка, помаши дяде ручкой! Вот так, молодец… А вот и мама в окошко на нас смотрит, Темочка…
Катя потянула на себя дверь подъезда, Павел тут же сунулся ей помочь. Она улыбнулась благодарно. И потом улыбалась, пока они с Темочкой поднимались в лифте. И домой вошла с улыбкой. И на Лёлькины вопросы не хотела отвечать – мол, кто это с тобой был, что за мужчина. Да не тут-то было…
– Мам, и все-таки, кто это?
– Это очень хороший человек, Лёль. Павлом его зовут. Больше ничего тебе не могу сказать.
– Не можешь или не хочешь? Не бойся, я папе ничего не скажу!
– Да я и не боюсь… Да и папе нечего рассказывать, в общем… Это просто мой хороший знакомый, только и всего.
– А ты меня не обманываешь, мам?
– А ты почему мне сейчас допрос устраиваешь?
– Да это не допрос, что ты… Просто я знать хочу… Я ж переживаю, я ж не чужая тебе… Да и за папу обидно как-то, знаешь…
– Не переживай, Лёль. Ни за меня, ни за папу.
– Ладно, мам. Только скажи мне честно… У вас ведь с папой все хорошо, да? Ничего плохого меж вами не происходит?
– Ой, Лёль… Отстань от меня, а? Лучше вон Темочкой займись… Накорми, спать уложи. А я за сегодняшний день устала очень и не хочу отвечать ни на какие вопросы! Я правда устала…
Отговорилась, в общем. Да и что она могла на Лёлькины тревожные вопросы ответить? Она и сама не знала пока ответов…
Павел позвонил на следующий день, предложил пойти вечером в цирк. Катя слушала его, улыбалась, – столько радости было в его голосе!
– Темочке должно там понравиться, программа очень интересная! И звери будут! Я видел, с каким восторгом он смотрел на зверей в зоопарке! Вы уже водили его в цирк, Катя?
– Нет еще… Я думала, он маленький, не поймет ничего. Или испугается, не дай бог.
– Ну что вы, там нечего бояться! Вот увидите, Темочке понравится!
– Ну хорошо, хорошо… Спасибо вам, Павел. Мне даже неловко как-то, что вы нам столько внимания уделяете.
– На бросьте, Катя, что вы… Это же такая радость – ребенка чем-то обрадовать… И вас тоже… Значит, договорились, да? Я заеду за вами на такси в пять часов. Представление с шести начинается.
– Да отчего же так рано?
– А мы еще в буфет зайдем и по фойе прогуляемся! Там тоже, говорят, очень интересно для детей все устроено!
– Да, хорошо… Спасибо вам, Павел. Мы с Темой будем ждать у подъезда в пять часов. До встречи…
Павел оказался прав – Теме в цирке очень понравилось. Сидел у него на коленях, замерев, смотрел во все глаза на арену. А когда вывели дрессированных зверей, Тема заверещал тихонько, захлопал в ладошки. Впрочем, Павел недалеко от Темы ушел в эмоциях, и даже выражение лиц у них было одинаково восторженным.
Катя изредка взглядывала на внука, улыбалась… И в то же время ей отчего-то грустно было. Вспомнила, как они с Митей впервые привели в цирк маленькую Лёльку… Как она так же верещала взахлеб и хлопала в ладошки, а они посмеивались над ее реакцией. Как же они были счастливы тогда – все втроем… Куда же сейчас-то все подевалось? Что изменилось, что пошло не так? Неужели Мите уже не хочется этих простых радостей – пойти с ними в цирк, держать на коленях своего внука, наблюдать за его восторгами…
Это понятно, что ему приходится много работать, семью кормить. И наверняка она несправедлива к нему, мысленно предъявляя претензии. И даже смирение перед ситуацией надо проявить, понять и простить Мите другую женщину. А только не получается, хоть убей. Потому что вся эта ситуация – как боль невыносимая, как несчастье… Как болезнь, как опухоль, с которой приходится жить и носить в себе знание, что не вылечишься от нее уже никогда.
Она вздохнула, снова посмотрела на Темочку. Сидит, вцепился пальчиками в ладонь Павла. Так ведь и привыкнуть может к его присутствию, а этого, наверное, нельзя допускать.
Хотя… Отчего же нельзя-то? Пусть все идет как идет! По крайней мере, вины ее тут никакой нет. Митя сам эту ситуацию создал, своими руками. Да если бы не оскорбительные для нее обстоятельства, разве позволила бы она этому Павлу…