Он сидел в спальне на кровати, опустив голову и свесив ладони с колен. Так сидел, будто устал страшно. Подошла, села рядом. Он поднял голову, спросил тихо:
– Ну как ты могла, скажи, Кать? Еще и с ребенком на руках…
– Да при чем здесь ребенок, Мить! О чем ты!
– А ты не понимаешь, да? Не понимаешь, как это подло? Ну да, я очень перед тобой виноват, я понимаю, что ты чувствовала, как тебе обидно было… Но я-то всего лишь физически тебе изменил, а ты! Да как ты могла вообще…
– Да не было у нас ничего, не было! Даже намека на близость не было, понимаешь?
– Вот именно, что не было… Я тебе о том и говорю, что моральная измена хуже физической. Видел я сейчас этого твоего, ага… Ехал в машине, думал – убью к чертям собачьим! А как увидел… Конечно, у меня даже рука не поднялась. Он же такой, блин… Такой… Смотрит, будто в душу тебе глядит. Опасный типчик, вот что я понял. Для меня – опасный. Что, хорошо тебе с ним было, да, Кать? Душевно-сердечно? Муж у тебя грубый, а этот… такой? Нравится, Кать, что он в тебя влюбился, да?
– Господи, Мить, о чем ты говоришь…
– Да ты и сама прекрасно понимаешь, о чем. Вот в этом твое предательство и есть, что ты позволила себя полюбить так, что физика сама по себе на второй план отошла. Вроде того – нам ваша пошлая физика вовсе без надобности, потому что мы оба такие, мы душами умеем любить, на божественном духовном уровне. Высоких отношений тебе захотелось, да, Кать? А муж у тебя другого сорта, более низкого, ему только физику подавай, а большего ему и не надобно? Вот поэтому твоя измена гораздо подлее, чем моя, Кать… Никогда, никогда тебе этого не прощу, понятно?
– Да, Мить, понятно… Ты мне все очень хорошо объяснил, даже добавить нечего… – произнесла она со вздохом, поднимаясь с кровати.
Но он не дай ей подняться. Схватил за плечи, развернул к себе, встряхнул сильно. И проговорил, задыхаясь:
– Да я… Сейчас я покажу тебе… Да как ты…
– Мить, пусти! Мне больно, Мить!
Но уже не слышал ее. Да и она тоже… Горячая волна желания, идущая от Мити, побежала дрожью по всему телу, захватывая его огнем. А пальцы уже судорожно расстегивали пуговицы на его рубашке – скорей, скорей… Только бы не задохнуться в этом подступающем огне! И кто только выдумал эти мелкие пуговички-петельки на мужских рубашках, руки бы ему оторвать за это!
Давно у них не было такого бурного секса, даже со времен молодости не припомнить… Будто оба с ума сошли. Горели в этом огне, сжигали все обоюдные обиды и недомолвки, узнавали себя по-новому. А может, и впрямь только-только нарождались для новой жизни, кто знает?
Потом лежали, перешептывались, смеялись тихо. Говорили бог знает о чем… О ерунде какой-то. Но такой важной для них обоих ерунде!
– А помнишь, как мы первые годы жили, Кать? Лёлька еще маленькая была, таскали ее с собой повсюду… Всегда вместе, всегда за руки… Я так гордился, какая ты у меня! Красивая, умная, веселая! Уверен был, что все кругом страшно мне завидуют!
– А сейчас… Уже не гордишься, да?
Митя помолчал немного, потом повернулся на бок, склонился над ней, глянул в глаза внимательно и серьезно.
– А сейчас ты еще лучше стала, Кать. В этом-то все и дело. Наверное, я тебе изменил именно потому, что ты… Ты самая лучшая женщина на свете… Да что я тебе объясняю, ты все равно не поймешь!
– Почему же, Мить? Я понимаю… И ты для меня – самый лучший, хоть и дурак…
– Я дурак?
– Да. Ты дурак.
– А если я сейчас обижусь и отомщу?
– Давай, отомсти… Отомсти, Мить…
Она потянулась к нему навстречу, и все здравые мысли мигом ушли из головы, и только одна из них почему-то задержалась на самом краешке сознания… Наверное, потому что она довольно глупой мыслишкой была. И даже не мыслишкой, а вопросом нелепым – неужели и впрямь какая-то истина есть в этом утверждении, что левак укрепляет брак?
Ведь глупость на самом деле! И – тем не менее…
Утро застало их с Митей врасплох – только-только заснули, а будильник на телефоне уже запел свою песню!
– М-м-м… – потянулась Катя, пытаясь открыть глаза. – Как спать-то хочется, сил нет…
– А ты спи, Катюш, тебе ж на работу не надо! – предложил Митя, вскакивая с постели. – Это у меня сегодня сумасшедший день, даже на пять минут опоздать нельзя!
– Да? Тогда я встану, завтрак тебе приготовлю… Да и Темочка все равно скоро проснется, наверное… Слушай, а Лёлька дома? Мы же вчера совсем про нее забыли… Ты слышал, как она пришла?
– Нет, не слышал…
– И я! Пойду проверю…
Лёлька спала в своей комнате, отвернувшись лицом к стене. Катя подошла, тронула ее за плечо.
– Лёлечка… Ты на занятия не проспишь? Пора вставать…
Лёлька села на постели, уставилась на нее сонными глазами. Потом проговорила испуганно:
– У меня же пересдача с утра, я ж и впрямь опаздываю! Там такой препод вредный… Я решила экзамен с тройки на четверку пересдать, чтобы стипендии не лишиться… Если к нему вовремя на пересдачу не придешь, обязательно снова завалит! Как же так я проспала-то, мам?
– Да успеешь еще, Лёль! Давай поднимайся быстрее!
Лёлька подскочила с кровати, понеслась бегом, заколотила в дверь ванной ладошками:
– Пап, давай быстрее, я опаздываю! Слышишь, пап? Выходи!
– Да я тоже опаздываю, дочь! Дай мне еще пять минут!
– Не больше трех, пап, ладно?
– Да что я тебе, солдат-первогодок, что ли? Еще скажи – сорок пять секунд, пока спичка горит! Я ведь не молодой уже, доча… Мне льготы по старости положены…
Катя засмеялась, услышав из кухни их диалог. Вообще ей ужасно весело было в это утро, хоть и не выспалась. Вскоре на кухню пришел Митя, и она торопливо поставила перед ним тарелку с яичницей, подвинула тосты: – Ешь… Сейчас быстро кофе сварю…
– Ну что, как она? – спросил быстрым шепотом Митя, мотнув головой в сторону коридора. – Сказала тебе что-нибудь? Нашел ее этот Олег или нет?
– Да ничего не сказала, Мить… Видишь, торопится? На пересдачу опаздывает!
– Так ты спроси…
– Да не хочу второпях. Давай подождем, пусть сама расскажет.
– Ладно, подождем…
– Ты сегодня поздно придешь, Мить? Или как?
– Поздно, наверное. Я же вчера вечером прогулял свою смену, надо сегодня наверстывать, иначе Михалыч меня прогонит к чертовой матери, другого на мое место возьмет. А что, я тебе нужен зачем-то, да?
– Ты мне всегда нужен, Мить…
– Рад слышать! Ну все, я побежал, опаздываю…
– А кофе?
Митя подскочил со стула, обнял ее, прижал к себе. Она и опомниться не успела, как он быстро поцеловал ее в губы, как летуче прошептал в ухо:
– Это вместо кофе, мне так вкуснее…
– Чего это вы тут… обнимаетесь? – услышали они удивленный голос Лёльки, застывшей в дверях кухни.
– А что, нельзя? – выпуская ее из объятий, спросил Митя. – Давай и тебя тоже обниму, если завидно!
– Да ну, пап… Лучше подбрось меня до института, я опаздываю!
– Да ты не одета еще, доча!
– А я быстро… Я через пять секунд буду готова, подожди…
Лёлька метнулась в свою комнату, а Митя подмигнул Кате, проговорил тихо:
– Глаза у Лёльки вроде счастливые… Или мне показалось, может?
– Это у тебя, Мить, они счастливые. А у Лёльки… Не знаю, не знаю…
– Ладно, разберемся со временем. Скажи ей, что я у подъезда жду. Ровно пять секунд, ни больше ни меньше! Ну все, я побежал… Пока…
Вслед за Митей умчалась и Лёлька, и в квартире стало непривычно тихо. Впрочем, это ненадолго, вот-вот Темочка должен проснуться…
Катя подошла к окну, проследила глазами, как Лёлька выбежала из подъезда, быстро села в машину, и та сразу же сорвалась с места. Видать, Митя и впрямь торопится…
А ей некуда торопиться. Ей просто очень хорошо вот так стоять у окна и смотреть им вслед.
Хотя… Хорошего помаленьку, как говорится. Надо и совесть иметь. Потому что надо обязательно позвонить Павлу и все объяснить, пока Темочка не проснулся. Она очень, очень перед ним виновата, надо прощения попросить. Если он вообще разговаривать с ней захочет после вчерашнего инцидента…
Ушла в спальню, села на кровать, кликнула номер Павла. Он ответил сразу, и голос его был довольно спокойным:
– Очень рад слышать вас, Катя…
Ну вот! Уже и на «вы» перешел. Значит, обиделся на нее. И правильно сделал, что ж… Ничего теперь не остается, как тоже обратиться к нему на «вы»…
– Павел… Вы простите меня за вчерашнее, пожалуйста. Конечно, я должна была вам сказать… Должна была вас предупредить… Вы же не знали, что я…
– Перестаньте, Катя, не надо. Вы ни в чем передо мной не виноваты, вы не обязаны были… Это ваше право, ваша жизнь, что вы! Наоборот, я вам очень благодарен за помощь, за общение… За все вам благодарен… Ведь согласитесь – ничего плохого в том не было, что вы мне помогли, правда?
– Нет, Павел, это вы мне помогли… Вы очень мне помогли, даже и сами не понимаете как… У меня было очень трудное время, и я нуждалась в том, чтобы… Чтобы вы… Ой, совсем запуталась, не знаю, как объяснить!
– Да не надо объяснять, я все прекрасно понял, Катя. Вы… Вы просто замечательная, я рад, что оказался вам хоть в чем-то полезен. И еще… Я уверен, у вас все будет хорошо с мужем. Он у вас такой… Решительный мужчина. И очень вас любит, очень. Я даже позавидовал ему вчера немного…
– Спасибо… Спасибо, Павел. Вы очень добрый человек. Я думаю, что и у вас все будет хорошо. По крайней мере, очень вам этого желаю.
– И вам спасибо, Катя. Всего вам доброго. К сожалению, больше не могу говорить, у меня лекция начинается.
– Да, извините! И вам всего доброго, Павел! Прощайте…
Это «прощайте» пробило ее на слезу – и сама не ожидала такой сентиментальной реакции. Сидела на кровати, всхлипывала, ругала себя мысленно – за что хорошего человека обидела? Ведь обидела, что бы там Павел ни говорил! Использовала в своих целях, безжалостно использовала! Он добрый, а она змея, которая рядом пригрелась! То есть самооценку себе пыталась повысить за чужой счет! А Павел… Он же ей поверил, он Темочку полюбил…