Добродеев ахнул:
– Женщина! Марата убила женщина, Христофорыч! Напрашивается аналогия…
Оба вздрогнули, когда подал голос айфон Добродеева. Звонил мэтр Рыдаев с новостями. Сообщил, что запись у него в руках, правда, там мало что разберешь и ничего не докажешь. Анализ ДНК показал, что кровь на полу в прихожей принадлежит женщине. Что есть хорошо для моего подзащитного, потому что он мужчина.
Голос у Рыдаева был торжествующий, язык, правда, чуть заплетался, но мысль адвокат формулировал четко.
– Да, да, спасибо! – кричал возбужденно Добродеев. – Понял! – Он отложил телефон и уставился на Монаха. – На полу кровь женщины, Христофорыч! Я был прав, это женщина! Шарлотта Корде! Реброва убила женщина, его собственная Шарлотта Корде. Закон парных случаев! Тебе не кажется, что у каждого из нас есть своя Шарлотта Корде?
– Не кажется. Что он еще сказал?
– Он достал запись. Сказал, может поделиться. И фотки уже сделал. По-моему, он принял на радостях. Отметил успех. Завтра посмотрим! Забегу к нему прямо с утра.
– Можно. – Монах «листал» картины в добродеевском айфоне. – Лео, ты знаешь художника Диму Щуку?
– Димку? Знаю. Подавал большие надежды как художник, но спился. Перебивается случайным заработком, теперь он художник-оформитель. Он подрался на вернисаже у Артура, помнишь?
– Помню. Что там за история была у них с Ребровым?
– Понятия не имею! А что?
– Артур Ондрик сказал, что у них был конфликт. Он работал на Реброва, а тот не заплатил.
– Ребров тот еще жук, все знают. А при чем Дима?
– Понимаешь, Лео, не представляю себе женщину, которая устроила такое шоу. В упор не вижу. Они мышей боятся, какая бритва, какая кровь?! Накрайняк, крысиного яду в кофе насыплют…
– Разные бывают женщины, – философски заметил Добродеев. – А Димка мухи не обидит! Нормальный алкоголик. Писал натюрморты и пейзажики, простенько, но с душой. Знаешь, сколько было таких, кому задолжал Яник Ребров? Легион.
Он помолчал.
Молчал и Монах.
– Давай за прорыв, Христофорыч! – предложил журналист, и Монах кивнул.
Добродеев разлил пиво, и они выпили.
– Не хочешь купить «Голубую женщину» Риттера? – вдруг спросил Монах.
– Я? – Добродеев поперхнулся пивом и закашлялся.
Кашлял долго и мучительно; Монах охаживал его пудовым кулаком по спине.
Откашлявшись и утершись, Добродеев спросил:
– За двести кусков зеленых? Я бы за нее и десятки не дал! Ты чего, Христофорыч?
– В том-то и дело, – задумчиво произнес Монах. – А говорил, атмосферная. Врал?
Глава 27Ностальжи, ностальжи…
Твои черты, твой смех, твой взор
Прекрасны, как пейзаж прекрасен,
Когда невозмутимо ясен
Весенний голубой простор.
Ну что сказать…
Добродеев, как и обещал, заскочил прямо с утра к мэтру Рыдаеву и взял запись с Речицким и неизвестной девушкой.
Пока они ее смотрели, Добродеев только ахал завистливо; Монах смотрел молча.
– Снимаю шляпу, – сказал Добродеев. – Красивая девушка. И чего они все на него летят? И тогда, и сейчас!
– Мужик чувствуется… среди нашего унисекса, сам понимаешь. Как мэтр сказал: первопроходец, бретер, гасконец!
– Он не так сказал!
– Не важно. Имел в виду он именно это. И в спортзал, наверное, ходит.
– Пашка сказал, майор уже показывает ее фотки всем из круга Яника, может, кто узнает. Пока глухо.
– Тут трудно что-то разобрать… волосы красивые, фигурка…
– Бедная девочка, – заметил Добродеев.
– Бедная, – согласился Монах…
…Он снова сидел в парке у крайней пушки, как когда-то, в добрые старые времена. Тогда парк был пуст и покрыт снегом, сейчас – зелен и зво́нок от голосов. Он словно видел стоящую у парапета с видом на реку одинокую женскую фигуру; ветер теребит синий шарф.
Она смотрела на реку, и он понял, что она не подойдет. Передумала или испугалась. Он понял, что она сейчас уйдет, и поднялся.
Подошел.
Она шарахнулась испуганно, а он сказал: «Я ведь не полиция, не нужно бояться… Кира».
По телефону она, запнувшись, назвалась Кларой, и он понял, что она солгала.
– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросила она, тревожно заглядывая ему в глаза.
– Я немного ясновидящий, – ответил он. – Когда я вас увидел, я понял, что вас зовут Кира.
Он приучал ее к себе, говорил добродушным рокочущим басом, вкладывая в интонацию: «не бойся», «я не причиню тебе зла», «я свой».
Небольшая, с неспокойными темными глазами, с синим шелковым шарфом в несколько слоев на шее, в норковой шубке… Кира. Ее звали Кира.
Он вытащил ее из ямы, в которую она попала. Она ему нравилась…
Анжелика и Жорик так надеялись, а он сбежал.
Пока его не было, Кира вышла замуж за хорошего человека. Анжелика до сих пор простить ему не может…
Тогда была зима, снег и пустота, сейчас – конец августа.
Монах сидел в тихом парке, у крайней пушки и поджидал Киру.
«На старом месте, – сказал он. – Рядом с кафе. Помните? Вы любите мороженое?»
Она удивилась его звонку.
Он позвал: «Кира!», и почувствовал, как она затаила дыхание.
– Помните меня, Кира? – спросил он. – Можно позвать вас в парк, туда же? – спросил он. – Сегодня, в двенадцать. Пятая пушка, около кафе. Помните, как я выгляжу? Толстый, с бородой и косичкой. В белых штанах. Не промахнетесь.
Ему хотелось растормошить ее, он чувствовал, что она растеряна.
– Я приду, – сказала она.
Он вдруг вспомнил: время разбрасывать и время собирать…
«Какую жатву я собираю?» – спросил он себя.
Ведь не только фотки, это просто предлог, это так мало значит. Пришло его время собирать?
И вот он сидит на скамейке и ждет. У пятой пушки. Смотрит на далекую Троицу.
В парке тишина, ни ветерка. Пищат птицы в деревьях, на спортплощадке гомонят ребятишки. На аллеях солнечные пятна: свет, тень, свет, тень…
Он увидел ее издалека. Небольшая, в белом, на шее синий шарфик. С длинными черными волосами по плечам.
Он помнит, раньше они были короче.
Он встал ей навстречу.
Они смотрели друг на дружку.
Она сняла темные очки. Он увидел морщинки в уголках глаз, в уголках губ. Он вдруг прижал ее к себе, приподнял, поцеловал в макушку. Ее волосы пахли нежно и пряно. Кира вспыхнула, отступила. Он взял ее руку, поднес к губам.
У него мелькнула мысль: «Как удивился бы дамский угодник Добродеев, увидев его сейчас…»
– Как вы, Кира? – спросил Монах, с улыбкой глядя на нее.
– Хорошо. Почему вы с палкой, Олег? Это случилось в горах?
Монах хмыкнул:
– Я бы мог соврать, Кира, что в горах или при переходе по веревочному мосту через бурный поток… видели в кино?
Она кивнула.
– Но не буду принципиально, хотя мне очень хочется вам понравиться.
Кира улыбнулась:
– Так что же с вами случилось, Олег?
– Попал под машину. Банальное ДТП. Сижу дома уже год, никаких гор, никаких бурных потоков. Совершенно одичал.
– Машина цела? – спросила Кира.
Похоже, пришла в себя.
– После нашего столкновения машину отбросило к газетному киоску, в итоге вылетело лобовое стекло, и у водителя сотрясение мозга. А у меня сломана нога. Причем, дело было на зебре. Вы водите машину?
– Нет, – ответила она кратко.
Монах хотел спросить: «А муж?», но удержался.
– Как ваши друзья? – спросила Кира. – Жорика я не видела с тех пор, как ушла от вас, Анжелику иногда вижу в городе. Как-то раз даже пили кофе.
– Нормально. Добродеев тоже в порядке. Помните Лешу?
– Помню.
Они помолчали.
Кира спросила:
– Олег, что-то случилось?
– Вы спешите? Может, посидим где-нибудь? Тут недалеко кафе «Трапезная»… – Он смотрел вопросительно.
Кира кивнула, и они пошли в «Трапезную» – маленькое приятное кафе в полуподвальчике, через дорогу от парка, пустое в это время дня.
Они сели у витражного окна: желто-красный олень на синем фоне, а вокруг зеленые деревья. Красивая жизнерадостная картинка.
Лицо Киры в красноватом свете изменилось – исчезли морщинки, потемнели и стали бездонными глаза.
– Вино? Белое, красное? – спросил Монах.
Кира убрала руки на колени, и Монах подумал, она боится, что он возьмет ее за руку.
– Белое.
Им принесли вино. Два высоких бокала.
– Хотите пиццу? Или пирожное?
Она с улыбкой покачала головой.
Помедлила и спросила:
– Вы ловите убийцу Реброва?
Монах почесал под бородой, хмыкнул:
– Откуда вы знаете?
– Помню ваш сайт… «Бюро случайных находок», так, кажется? Вы написали, что вы психолог, математик, мыслитель и путешественник, и я подумала, что вы позер и хвастун. А еще вы сказали, что не бывает безвыходных ситуаций. Знаете, Олег, я позвонила вам тогда потому, что вы ничего не обещали, понимаете? Я подумала, этот человек не будет врать. Хоть и позер. Вы сказали, что попытаетесь помочь. А еще вы написали: «Запомните… Нет, зарубите себе на носу: жизнь всегда продолжается!» Видите, до сих пор помню. – Она помолчала и спросила: – Вы ловите убийцу Реброва, чем же я могу помочь?
– Вы его знали, Кира?
– Знала. Спасибо, что не спросили, знала ли я его девочек. Знала двух или трех. Похоже, мы были конкурентами. Мой «Черный фарфор» и его «Мисс города». Девочки по вызову…
Мужества ей было не занимать. Она бросилась в прошлое, как в омут с головой, не пытаясь делать вид, что не помнит…
– Что он был за человек?
Она пожала плечами:
– Если я скажу, что о мертвых ничего, кроме хорошего?
– Значит ли это, что сказать вам нечего?
– Ничего хорошего. Он был бессовестным человеком, он был обманщиком и предателем. Он обманывал тех, кто ему верил. Желающих поквитаться с ним было много. Он сбивал с пути молоденьких девочек. У него был конфликт с одним художником, он отказался ему заплатить. Это то, что я знаю. Меня всегда удивляло, что Володя Речицкий дружит с ним. Он был приятелем мужа, я его хорошо знаю. Он сложный человек, но в нем нет подлости. Говорят, его обвиняют в убийстве Реброва… Это правда? Как его убили? Ходят разные слухи…