В больницу он доехал на такси; на месте попросил водителя подождать и пошел умыкать Лару.
Он зашел в палату, положил на стул торбу и спросил:
– Лара, вы уверены?
– Да, – ответила она кратко. – Я хочу домой.
– Набросьте сверху халат, я с машиной внизу. Лифт направо от палаты, не торопитесь, идите спокойно. Не забудьте забрать платье и туфли.
Она кивнула…
…Операция прошла без сучка без задоринки.
Через полчаса Монах доставил Лару домой. Она переступила порог, присела на тумбочку в прихожей и закрыла глаза.
Монах взял ее за руку и повел в гостиную.
– Кофе хотите?
– Хочу. Я приму душ…
…Они сидели за столом в кухне, пили кофе. Она выглядела уставшей и еще более бледной, хотя, казалось, куда больше. Влажные волосы стали темнее. Она напоминала христианскую мученицу, не хватало венка из лилий.
«Раскаявшаяся грешница, – подумал Монах, – кто посмеет бросить камнем?»
Оба вздрогнули от резкого трубного звука – ожил мобильный телефон Монаха. Это был Добродеев.
– Христофорыч, ее выкрали! – закричал он с места в карьер. – Вся полиция на ушах! Прямо из палаты! Я видел майора, он рвет и мечет! У них из-под носа! Охрана ничего не заметила, работали профи! Мафия! Целый взвод охраны, и ничего!
– Кого выкрали? – по-дурацки спросил Монах.
– Господи! Лару! Теперь везде кордоны, проверяют багажники, из города не выпускают.
Добродеев был возбужден. Его несло.
– Зачем она им? – спросил Монах.
– Как зачем?! Она свидетель убийства! Ему позвонили, что она пришла в себя, он прилетел допросить, а ее и след простыл! А ты где?
– В магазине, – соврал Монах. – Вышел за хлебом. Хлеб кончился.
– Что будем делать, Христофорыч?
– Леша, очень плохо слышно, я перезвоню! – прокричал Монах и отключился.
– Лара, ваш побег обнаружен, я думаю, майор Мельник может заявиться в любую минуту. Он хочет с вами поговорить.
– Но я же ничего не видела! – В голосе ее было отчаяние.
– Не бойтесь, Лара. Он придет поговорить, это нормально. Объясните, что не могли выдержать в больнице, пришли в себя и пошли домой. Сестричка сказала, что ваш муж погиб, и вы ушли. Кроме того, у вас аллергия на капельницы. Придумайте что-нибудь. Я перезвоню.
– Олег, вы не можете остаться? – Она смотрела на него умоляюще.
Монах невольно рассмеялся:
– Нет! Майор Мельник мне не простит. Не бойтесь, Лара! Я позвоню.
Она не встала его проводить. Он оглянулся на пороге кухни: она сидела, отрешенно уставившись на чашку с кофе…
Глава 32Исповедь
Ты слушать исповедь мою
Сюда пришел, благодарю.
Все лучше перед кем-нибудь
Словами облегчить мне грудь…
А Монах, совершенно забыв перезвонить Добродееву, отправился на встречу с Черным властелином, он же Эрик с приветом, – странным малым, тем самым, что едва не убил Монаха в спальне собственной бабушки.
Номер телефона ему дал Жорик, так как Эрик трудился в «Зеленом листе» программистом.
Они встретились у кафе «Паста-баста».
Эрик выглядел еще более неадекватным, чем раньше, причем подъехал на скейте.
Монах не видел его пару лет, но узнал сразу. Эрик был заметен издалека – тощий, долговязый, длинноволосый, весь в черном, увешанный серебряными цепями и проколотый везде, где только можно, летящий в наушниках через толпу.
Он плавно затормозил около Монаха, выдернул из ушей наушники и кивнул.
– Спасибо, что пришел, – сказал Монах. – Пошли посидим, дело есть.
Парень снова молча кивнул. Он вообще был не из болтливых. Вид у него был отсутствующий.
Они уселись за столик в углу, и Монах спросил:
– Кофе будешь?
Эрик помотал головой.
– Тогда сок. А хочешь, блинчики «Сюзетта» с мороженым и апельсиновым вареньем? Вижу, что хочешь. – Монах помахал девушке в длинном черном переднике. – Может, мяса?
– Я не ем плоти, – сказал Эрик басом.
– Веган? Ну и правильно. Я тебе сейчас кое-что покажу, а ты скажешь, что ты по этому поводу думаешь, лады?
Эрик кивнул.
Монах достал из папки лэптоп и открыл на нужном сайте.
– У тебя с английским как?
Эрик снова кивнул.
– Ну и прекрасно. Хотя не суть важно. Смотри сюда.
Склонившись голова к голове, они рассматривали открытый сайт, и Монах объяснял, что ему нужно.
Эрик кивнул, подтянул компьютер к себе и забегал пальцами по клавиатуре…
Около полутора часов спустя они расстались. Эрик вскочил на скейт и умчался, а Монах, не торопясь, зашагал домой.
Из дома он позвонил Ларе, рассчитав, что майор, если и приходил, то, скорее всего, уже ушел.
Так оно и было – Лара была одна.
– Олег, он только что ушел. Вы придете?
– Вам нужно отдохнуть, – сказал Монах.
– Пожалуйста!
– Через час. – Он сдался без боя.
…Монах позвонил в дверь, подумав, что как-то зачастил сюда.
Она распахнула дверь, словно стояла там и ждала.
Они сидели на диване.
Лара плакала, Монах молчал.
Она старалась не всхлипывать, промокала глаза салфеткой, но остановиться не могла.
– Лучше бы мы сюда не переезжали, – повторила несколько раз. – Я говорила Кириллу, но он никогда никого не слушал. Только Андрей умел убедить его, да и то только потому, что распоряжался деньгами. Кирилл молчал, но не соглашался. Он был высокомерный, считал всех дураками, над всеми смеялся… но он спас мне жизнь! Когда мы шли по улице и та машина рванулась в нашу сторону, я застыла, а Кирилл оттолкнул меня. Я упала, ударилась головой, разбила руки… Ничего не помню, только резкий толчок! Мы смотрели «Мою прекрасную леди» в Театре оперетты, потом зашли поужинать, а затем пошли домой пешком. Была прекрасная ночь, народу почти не было… Знаете, это был один из немногих наших вечеров, когда мне было хорошо. Кирилл был такой… мягкий, добродушный, говорил о поездке в Испанию… И сейчас я думаю, может, это я виновата, что у нас не складывалось… Мне бы больше терпения, понимания… Бизнес – это сложно, тем более всем заправлял Андрей, а тут все свалилось на Кирилла. Он спас мне жизнь! А я не смогу ответить ему, потому что уже некому. Если бы он был один, он сумел бы отскочить… И все мои терзания кажутся такими нестоящими, разве есть люди без недостатков? Он любил меня, это самое главное. Он дарил мне цветы… Как мне теперь жить? Уехать и бросить его одного… здесь? Я не люблю этот город, я его ненавижу! – В последней фразе слышался надрыв. – Кирилл взял большой кредит, я узнала уже потом. Он уезжал на два дня, чтобы встретиться и договориться, сказал, все в порядке, а они хотели нас убить. Я отдала все документы майору Мельнику, пусть разбираются…
Монах молчал, давая ей выговориться.
– Я уеду! Куда угодно! Я ни минуты здесь не останусь. Рыдаев помогал купить завод, теперь пусть помогает вернуть его назад… Речицкому. Не повезло нам с заводом, а ему с лошадьми. Перед вашим приходом он звонил, хотел со мной увидеться, но я никого не хочу видеть. Он ничего не знал про наезд и Кирилла… Будет рад, теперь получит назад свой паршивый завод. А может, это он! – Она помолчала, потом сказала: – Нет, конечно, я не думаю на него, я уже не знаю, что думать, я боюсь выйти из дома. У Кирилла были долги. А Речицкий… он мне никогда не нравился, что-то в нем безудержное, никогда не знаешь, что выкинет. А его друг Яник вообще… – Она замолчала. – Когда Кирилл сказал, что пригласил их к нам, я расстроилась, мне хватило вернисажа. Как они меня рассматривали, Речицкий и Яник, даже Кирилл заметил…
– А как вам картина с голубой женщиной?
Лара невольно рассмеялась:
– Ужасно! Кирилл хотел ее купить. А Яник сказал, что Ондрик спекулирует картинами. Раскопает никому не известного автора, сделает рекламу, а потом продаст втридорога. У каждого свой способ зарабатывать на жизнь. Я бы ее не купила, но, если кому-то не жалко денег… – Она пожала плечами. – А пейзаж миленький, я даже хотела найти это место за рекой, но Кирилл сказал, что таких картин сотни, все одинаковые, никакие.
– Я заглянул на сайт Марка Риттера, – заметил Монах. – Там много картин. Список проданных, цены… Я бы ее тоже не купил. Правда, я в живописи не разбираюсь. – Он ухмыльнулся и сказал, поймав ее вопросительный взгляд: – Однажды мы с моим другом Жориком украли картину.
– Вы украли картину? – Лара перестала плакать, взглянула недоверчиво. – Зачем вам картина?
– Чтобы продать. Времена были трудные, я вернулся из Непала, работы нет, денег нет, ну, мы и решили ограбить один дом. Человек – животное полосатое, полоска белая, полоска черная.
– Как оса?
– Как оса. Или бурундук.
– Удачно?
– Грабеж? Не очень. Как-нибудь расскажу.
– Вы говорили, что весной уходили в горы… Я не понимаю гор, я люблю море, мы часто ездили в Испанию, на Сейшелы… Что вас туда тянет?
– Что тянет? – Монах задумался. – Должно быть, пространство, пустота, свобода. Горы и ты. Заснеженные пики, цветущие олеандры. Однажды выпал снег, и розовые цветки были в снегу. Ты получаешь то, что видишь. Наша беда в том, что мы не остаемся наедине с собой. Только в одиночестве человек естествен, не притворяется, не носит маску. Там понимаешь, что все суета сует. Я попадаю туда и чувствую, что вернулся домой. Прекрасный воздух, звезды, река булькает на перекатах. Кроме того, испытание себя: сдюжишь или сбежишь. Узнаешь о себе много нового. Есть места, куда мы готовы возвращаться все время, и наоборот, в некоторые места нас на аркане не затащишь. Но ведь обидели и напугали нас люди, а не дома или площади, правда?
Он смотрел Ларе в глаза, и она отвела взгляд.
В квартире было тихо; пауза затягивалась.
Лара обхватила себя руками, смотрела в пол.
– Вы ведь бывали раньше в нашем городе…
Не то вопрос, не то утверждение.
Фраза повисла в воздухе. Лара молчала.
– Не хотите рассказать, что произошло?