Он был рад, что длинный день без Кати наконец закончился. Общение с Серегой его порядком утомило, поэтому, когда он вернулся домой, то вскоре лег спать и проспал до 9 утра.
36
Едва поднявшись с постели, он набрал Катю. Та, к чести ее будь сказано, тут же взяла трубку, слышимость была ужасающая, но все же Иван разобрал, что у нее все хорошо, она плодотворно потрудилась, поела шашлыка и после обеда собирается двигать домой. «Дождаться бы еще этого «после обеда», – с грустью подумал Иван. Чтобы не хандрить, он решил заняться уборкой. Вымыл пол, вытряхнул коврик, протер пыль с мебели. Помог Маше запустить стирку и развесить белье.
В два часа дня позвонил Серега.
– Эй, экстрасенс, мне опять требуется сеанс. Температура вверх ползет.
– Не может быть, – не поверил Иван, однако все же послушно оделся и поехал в Выхино.
Как он и предполагал, температура у Сереги и не думала подниматься, наоборот, она снизилась до 37, 6. Но выговаривать ему Иван не стал, ясно же, натерпелся бедняга, один в квартире в жару, да еще с таким кашлем. Он заставил Серегу подышать картофельным паром, съесть половину лимона для насыщения организма витамином С и прополоскать горло содовым раствором.
В шесть Катя написала, что едет на станцию. Иван поспешно распрощался с приятелем и двинул в сторону дома. Он не удержался, зашел в магазин и, как всегда в последнее время, накупил кучу вкусной еды. Ему нравилось баловать Катю пирожными, экзотическими фруктами, икрой. Она по-прежнему оставалась чрезмерно худенькой, а потому Иван считал, что ей нужно хорошо и калорийно питаться три раза в день минимум.
Подходя к подъезду с двумя внушительными пакетами, он глянул на часы: без малого восемь. Катя обещала быть не позже девяти. Вот ведь упрямица – потащится с вокзала с вещами и мольбертом. А он бы с удовольствием ее встретил, и они бы на такси в два счета доехали до дому. Ну да ладно, недолго осталось ждать.
Иван повернул ключ в двери и зашел в темную прихожую. Первое, что он увидел, включив свет, была Катина куртка на вешалке. Второе – ее сапожки в углу. Приехала!! Иван прислушался – в квартире было тихо. Из-под двери Машиной комнаты пробивалась полоска света. Иван разделся, отнес продукты в холодильник и на цыпочках зашел в комнату.
Вокруг царил полумрак. Катя крепко спала, завернувшись в одеяло, как в кокон. В окно лился бледный лунный свет, в лучах которого ее лицо казалось зеленоватым и измученным.
Иван осторожно сел рядом прямо на ковер. Погладил тихонько Катину щеку. Она дернулась и что-то пробормотала во сне. Иван поспешно убрал руку.
– Спи. Спи, мой ангел.
Он задернул штору и вышел. Маша в кухне кипятила чайник.
– Привет, доча! Будем чай пить?
– Да. – Она кивнула, дождалась, пока погаснет лампочка, налила две чашки и кинула заварку.
Они уселись за стол.
– На следующей неделе уезжаю, – сказала Маша. – Ты ведь ничего, нормально?
– Я отлично. – Иван улыбнулся. – Вот только жаль мне с тобой расставаться.
– Я этого не заметила. – Маша тоже улыбнулась, как показалось Ивану, через силу.
– Ну что ты такое говоришь. – Иван обнял ее. – Ты моя самая любимая девочка. Мне тебя будет очень не хватать. Вот если бы вы с Юлечкой жили здесь, в Москве…
– Если бы да кабы, – проговорила Маша мягко. – Это невозможно, ты знаешь. Да и где бы мы жили? Тут всем вместе тесно будет.
Иван открыл было рот, сказать про возвращение Катиной квартиры, но побоялся из суеверия – вдруг все сорвется.
– Найдем, где жить, – произнес он уклончиво.
– Да нет, – уже тверже сказала Маша. – Это все утопия. Но ты не переживай, я буду тебе часто звонить. И по скайпу сможем общаться.
Они посидели еще немного, поговорили ни о чем. Наконец Маша сказала, что хочет спать. Иван пожелал ей спокойной ночи и ушел в комнату. Катя так и спала, уютно и тихо посапывая, и просыпаться явно не собиралась, несмотря на то что время было еще раннее – очевидно, умоталась за эти два дня. Иван представил себе, как завтра объявит ей радостную новость, и надулся, как индюк, от гордости и самодовольства. Поставил будильник на восемь, разделся, залез в постель к Кате под теплый бок и отключился.
37
Катя смотрела на Ивана изумленными глазами, на лице ее было написано недоверие.
– Мне вернут квартиру? Не может быть.
Он усмехнулся и привлек ее к себе.
– Еще как может. Через неделю можешь начинать там ремонт.
Она снова взглянула на него.
– Ты шутишь?
– Я не шучу. Сейчас мы позавтракаем, оденемся и пойдем к нотариусу, там ты подпишешь документы, и все – квартира снова твоя.
Катя вдруг вырвалась из его объятий, вскочила на ноги и запрыгала по дивану.
– Боже, боже, вот счастье! Ура! – Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, волосы длинными локонами спадали на лицо и грудь.
Иван смотрел на нее с нежностью и восхищением. Катя перестала прыгать, порывисто обняла его и стала целовать.
– Спасибо тебе! Это все ты! Ты мое солнце, мой ангел-спаситель!
Иван почувствовал, как сердце падает вниз от огромного, непомерного счастья. Они лежали и целовались, сначала нежно, затем страстно. Потом все утонуло в пелене наслаждения и восторга, Иван слышал легкое Катино дыхание и всем существом ощущал ее упоительный, весенний аромат…
Очнулись они лишь спустя час.
– Господи, как же я счастлива, – прошептала Катя Ивану на ухо.
– Вставай, сокровище. – Он улыбнулся и ущипнул ее за кончик носа. – Нам пора.
– Да, да. – Она мигом подскочила и скрылась в ванной.
Через минуту оттуда донесся шум воды. Ему вторил громкий Катин голос, по обыкновению, фальшиво распевающий какой-то жизнерадостный мотив. Иван прислушался, усмехнулся и стал складывать диван.
Зашла Маша. Выразительно кивнула в сторону ванной.
– Что это с ней?
– Радуется.
– Чему радуется? – без улыбки спросила Маша.
Ивану пришлось раскрыть карты.
– Мы с Семеном ее квартиру отвоевали обратно.
– Вот как… – Она задумчиво кивнула. – Я пойду кашу варить, овсяную. На вас делать?
– Делай!
Настроение у Ивана было великолепным. Как здорово иметь такого друга, как Сэм! И как повезло, что у него есть Танюша. Теперь бы еще научиться продавать Катины картины – и можно считать, что жизнь удалась. Иван покрыл диван пледом, распахнул шкаф, достал оттуда пару полотен и принялся придирчиво их разглядывать. На его взгляд, такие произведения должны с руками отрывать за приличные деньги. Одно другого лучше.
Иван не удержался и полез в глубь полок. Он видел далеко не все Катины работы, и ему хотелось поглядеть, все ли они так хороши и интересны, как, к примеру, «Полнолуние». Иван осторожно перебирал холсты. Среди любимых Катей пейзажей попадались и портреты, правда их было существенно меньше. Какой-то кудрявый мальчик, похожий на маленького Ленина с октябрятской звездочки, худощавый мужчина с крючковатым, хищным носом, несколько молодых девушек и женщина средних лет, с усталым лицом, туго затянутыми в пучок светлыми волосами и серыми грустными глазами. Что-то в ее облике показалось Ивану смутно знакомым. Он пригляделся внимательней и понял, что женщина напоминает ему Катю, только значительно старше. Иван глянул на оборотную сторону и вздрогнул: поперек холста размашистым почерком была сделана карандашная надпись «МАМА». Лидия? Но почему она совершенно не похожа на себя? На Катю – да, а на незнакомку с больничной скамейки ни капельки.
Пока Иван застыл в недоумении, раздумывая и разглядывая портрет, шум воды в ванной стих. Хлопнула дверь. Он поспешно запихнул картины обратно на полки и едва успел прикрыть шкаф, как на пороге возникла Катя, обернутая в большое махровое полотенце.
– Сегодня самый лучший день в моей жизни! – провозгласила она и снова кинулась целовать Ивана.
– Ну хватит, хватит. – Он постарался придать голосу и лицу обыденное выражение. – Мы так никогда не уйдем. Пошли завтракать, там нам Маша овсянку сварила.
– Ненавижу овсянку. – Катины глаза недобро сверкнули. – И вообще… когда она уже уедет наконец, твоя Маша?
Иван от удивления замер на месте.
– Что… чем тебе Маша помешала? Как не стыдно?
– Нисколечко не стыдно. – Катя пожала плечами, скинула полотенце и принялась натягивать одежду. – Хозяйничает везде, будто самая главная.
– Она и есть главная, – строго произнес Иван. – Это ее квартира в будущем.
– Вот именно в будущем. – Катя пренебрежительно хмыкнула. – Не сейчас же! Сейчас тут ты хозяин.
– Я не понимаю, что ты взъелась? Она ухаживает за нами, готовит, убирает…
– Ага, и смотрит на меня, точно я у нее миллион украла. – Катя скрутила волосы в хвост и стала еще больше похожа на женщину с портрета.
Иван не мог оторвать от нее взгляд.
– Что? – сказала Катя. – Что ты так на меня смотришь?
– Скажи, у тебя есть фотографии Лидии? – невпопад спросил Иван.
– Зачем тебе? – Ее глаза сощурились. – Есть где-то, но нужно искать. Я не помню.
– Неужели хоть одной нет?
Она помотала головой.
– Я готова. Идем?
– Давай хоть чаю выпьем? – предложил Иван.
– В городе выпьем.
Она решительно направилась в прихожую. Иван поколебался, вздохнул и пошел следом. Из кухни выглянула Маша, увидела их в полном обмундировании.
– А как же каша?
– Прости, Марусенька, не успеваем.
Иван виновато чмокнул ее в щеку. Маша ничего не сказала, но выразительно поглядела на Катю. Та выдержала ее взгляд и молча отперла дверь.
Они ехали в автобусе, каждый погруженный в свои мысли. Иван все не мог взять в толк, отчего Лидия на портрете совсем другая, чем та, которая явилась к нему в больнице. Это казалось ему невероятным. Он бы спросил об этом Катю, но Катя же не видела призрак Лидии. Еще его угнетала все усиливающаяся вражда Маши и Кати. Они, конечно, обе тихие, не то что Зойка, глотки драть не станут, на открытую ссору не пойдут. Но кошка между ними пробежала, это факт. О чем думала Катя, Иван не знал. Вид у нее был загадочный и довольно воинственный. И невероятно притягательный.