– Классная работа, – наконец проговорил он. – И стиль свой есть, и фантазия. И чувство цвета редкое. Странно, почему я нигде не видел ее картин. Приводите вашу жену ко мне в мастерскую, я попробую помочь ей с продажей картин. Вот моя визитка.
Николай достал из кармана карточку и протянул Ивану. Тот, обрадованный таким поворотом дела, взял ее и спрятал в бумажник.
– Обязательно придем, – пообещал он парню и, попрощавшись, вышел на улицу.
44
Сил совсем не было, но Иван, превозмогая усталость, все же съездил еще в одно место, а последний заказ отменился сам собой. Можно было со спокойной совестью ехать домой. Настроение Ивана заметно улучшилось, неприятный осадок от утренней размолвки с Катей прошел, он чувствовал, что соскучился. Ему хотелось поскорей рассказать ей о Николае, о том, что тот обещал помочь с продажей картин. Иван достал телефон.
– Катюша!
– Привет, Вано. – Ее голос звучал тихо, но Иван уловил в нем теплоту. Усталость как рукой сняло.
– Я закончил. Еду домой. Как там у вас с едой?
– Маша что-то готовила.
– Отлично. А то я голодный как волк. Ты спроси ее, может, что-то надо купить? Я в «Пятерочку» зайду.
– Картошки купи, она кончается. И молока два пакета, – сказала Катя.
Иван удивился такой ее осведомленности о хозяйственных делах. Обычно Катя просила купить только сладкое или мороженое, а на остальное ей было наплевать.
– Ладно, целую, до скорой встречи, – проговорил он весело.
– До встречи, – все так же тихо ответила Катя и отключилась.
Иван вызвал машину и поехал к дому. По дороге он заглянул в магазин, купил все, что велела Катя, и от себя еще добавил маленький тортик «Панчо», чтобы порадовать ее сладким.
На сердце у него было хорошо и спокойно, пожалуй, впервые за последнюю неделю. Он поднялся по лестнице, зашел в квартиру и бодро провозгласил:
– Девочки! Я дома!
Ответом была тишина.
– Эй, вы там живы? – Иван принялся снимать куртку.
Дверь комнаты распахнулась, и на пороге показалась Маша.
– Привет, па.
– Здравствуй, доча. Возьми, отнеси. – Иван кивнул на пакеты с продуктами. – Там все, как ты просила, молоко, картошка.
Маша удивленно глянула на него.
– Я просила? У нас полный пакет молока, и картошку я только вчера покупала.
Иван недоуменно молчал. Маша пожала плечами, послушно подняла пакеты с пола и удалилась в кухню.
– Катя где? – вслед ей крикнул Иван.
– Ушла.
– Как ушла? Куда?
Он кинулся вслед за Машей. Та уже выгружала продукты, что-то ставила в холодильник, что-то клала на полки шкафчика.
– Куда ушла? – повторил Иван, ощущая внутри холодок от недоброго предчувствия.
– Не знаю куда, – спокойно проговорила Маша. – Ты ужинать будешь?
– Нет, погоди. – Иван позабыл, что только что умирал с голоду. – Я же только что с ней говорил! Что она, не сказала, куда идет на ночь глядя?
– Нет.
– Хорошенькое дело! – Благодушие Ивана как ветром сдуло.
Он вытащил телефон и набрал номер Кати. В ухо ударили гудки. Ощущение тревоги и беспокойства усилилось.
– Я спрашиваю, ты кушать будешь? – тем же невозмутимым тоном проговорила Маша. – Суп греть?
– Суп? – рассеянно переспросил Иван. – А, да, суп… грей.
Она кивнула и зажгла газ.
Иван снова набрал Катю. Все те же тоскливые, долгие гудки. Он взглянул на часы: половина десятого. Дышать стало тяжело, в висках запульсировала кровь.
– Послушай, Маша, вы, часом, того… не повздорили?
– И не думали.
– Но… что же она… так просто встала и ушла? – упавшим голосом проговорил Иван.
– Представь себе, да. За полчаса до твоего прихода. Встала и ушла. Даже до свиданья не сказала. – Маша поставила кастрюлю на плиту.
За полчаса! Значит, полчаса назад она была еще здесь. Специально погнала его в магазин, чтобы успеть слинять! Она еще утром знала, что уйдет! А он, болван, вещал ей про моря…
– Где теперь ее искать? – Иван беспомощно взглянул на Машу.
– А зачем искать? – Маша зевнула и достала с полки глубокую тарелку.
– Как зачем? Может… может, что-то стряслось? Почему она не отвечает на звонки?
– Пап, ты, конечно, прости, но… – Маша выразительно замолчала.
– Что? Что ты хочешь сказать? – спросил он, хотя ему и так все было ясно.
– Я хочу сказать, что твоя Катя не ребенок, она взрослая женщина и имеет право идти, куда ей вздумается.
– Но предупредить она меня должна была? – Иван не выдержал и сорвался на крик.
– А если она не хочет тебя предупреждать? – Маша тоже повысила голос, лицо ее порозовело от возбуждения. – Если она не хочет, чтобы ты ее нашел? Об этом ты не думал?
Иван потерянно молчал.
– Ты чересчур наивен. – Маша покачала головой и грустно усмехнулась. – Не стоит забывать, какая между вами разница.
Она сняла крышку с кастрюли, налила в тарелку суп и поставила ее на стол перед Иваном.
– Ешь.
Тот обхватил голову руками и закрыл глаза.
– Ешь, – громче повторила Маша. – И перестань убиваться по ней. Кто знает, что у нее на уме? Зачем она вообще с тобой связалась?
– Она любит меня, – тихо, но твердо произнес Иван, не открывая глаз и не двигаясь, – любит, я знаю.
– Да откуда ты можешь это знать? Чужая душа потемки! Видишь, она ни в грош тебя не ставит. Ты волнуешься из-за нее, переживаешь. А ей плевать!
– А вдруг не плевать? – Иван посмотрел на Машу в упор. – Вдруг правда что-то случилось? Она такая нервная была всю последнюю неделю. И сегодня утром… Мы… мы поссорились. Потом, правда, сразу помирились. Может, была какая-то причина…
– Может, и была. Только нам она ее не сказала. – Маша присела рядом с Иваном на табуретку. – Кушай. Тебе нельзя голодать.
Иван машинально принялся хлебать суп, но ему кусок не шел в горло.
– А вдруг… она вообще не придет?
– Ну не придет и ладно. Говорю же, она совершеннолетняя.
– Ты рассуждаешь как совершенно посторонний человек. – Иван в сердцах бросил ложку.
– Я и есть ей посторонний человек. Ты хочешь, чтобы я признала ее твоей женой?
– Да, хочу.
– Какая тебе разница? Я завтра улетаю. Делай что хочешь. Только меня в это не впутывай.
В голосе Маши отчетливо зазвучало раздражение. Иван подумал, что она права. Полгода как Нина умерла. Он должен быть в трауре, а не крутить роман с девчонкой вдвое младше себя и терять от этого голову.
– Ладно, прости. – Он робко тронул Машу за плечо. – Пойми, я люблю ее.
– Люби на здоровье, только с ума не сходи. Вернется твоя Катя, никуда не денется.
– Ты правда так думаешь? – Иван с надеждой уцепился за ее слова, как утопающий хватается за соломинку.
– Правда, – нехотя, сквозь зубы, ответила Маша.
Иван тяжело вздохнул и кивнул. Все равно выхода нет, придется ждать. Катя должна прийти или хотя бы позвонить. Не может же она вот так без предупреждения исчезнуть и не дать о себе знать. Или… может?
Он с трудом доел суп, налил себе чаю и со стаканом в руках ушел в комнату. В груди нарастало ощущение тоскливой пустоты. Иван отчетливо понимал, что Катино исчезновение не внезапно и не случайно, оно лишь закономерный итог того, что творилось последнюю неделю. Маша права – они не пара друг другу. Кате он не нужен. Вернее, был нужен – когда ей требовались деньги на аренду, когда она была в тяжелом положении. А теперь, когда у нее есть собственная жилплощадь и нет надобности выкручиваться с финансами – теперь он стал ей в тягость. Вот откуда ее плохое настроение, виноватый тон, резкий отказ ехать с ним в отпуск. Она хотела уйти и ушла. Ушла к тому, с кем говорила тайком по телефону, просто-напросто сбежала, бросила его, иначе и быть не могло – зачем молоденькой девчонке, красавице, пожилой больной кавалер, без особых доходов, с алкогольным прошлым!
«Хоть бы простилась по-человечески, – помертвевшими губами бормотал Иван. – Зачем же так, как воришка, тайком… да еще и трубку не брать… эх, Катя, Катя…»
Ему было больно и обидно до слез. Разве он стал бы ее держать силой? Да для него главное, чтобы она, дуреха, была счастлива…
Маша за дверью сновала взад-вперед, собирала вещи, грохала дверцами шкафа, запускала стиралку. Ивану хотелось, чтобы она оставила свои дела, села с ним рядом, просто помолчала, сочувственно подержала за руку. Но просить об этом ему не позволяла гордость. Он строго-настрого запретил себе звонить Кате – ушла, так ушла пусть. В конце концов, он мужик или кто?
Остаток вечера показался Ивану адом. Он не находил себе места, метался по комнате, садился, снова вскакивал, то и дело смотрел на часы и ждал. Надеялся, что Катя одумается и хотя бы позвонит. Но телефон молчал.
Около полуночи Иван в изнеможении прилег на диван, не раздеваясь, и на пару часов забылся полусном-полубредом.
45
Ровно в четыре утра его словно подбросила какая-то сила. Иван вскочил, чувствуя, что сна нет ни в одном глазу. Первым делом он глянул на телефон, лелея надежду, что там может быть эсэмэска от Кати. Но экран был девственно чист. Иван поколебался и нажал на вызов: электронный голос произнес ему в ухо, что абонент недоступен. Значит, выключила аппарат, чтобы он не надоедал ей своими звонками. Или… вдруг все же что-то случилось?
Ивана прошиб холодный пот. Он почти бегом кинулся в ванную, встал под душ. Через двадцать минут он, уже полностью одетый, стоял в прихожей. Скрипнула дверь. Перед Иваном возникло заспанное лицо Маши.
– Ты с ума сошел? Пять утра! Куда собрался?
– Пойду, схожу к ней домой. Наверняка она там.
– А попозже нельзя это сделать?
– Не могу попозже. Нужно сейчас. – Он не стал слушать ответную тираду, повернулся и хлопнул дверью.
На улице был лютый холод и непроглядный мрак. Иван надвинул шапку на самый лоб, поднял воротник и зашагал к метро. Станция еще была закрыта, и ему пришлось минут десять торчать на продувном ветру. Однако Иван не чувствовал холода. Пару раз он набрал Катю, ее аппарат по-прежнему был выключен. От его вчерашней обиды не осталось и следа – он весь был во власти тревоги. Что-то случилось, какая-то беда! А он, идиот, вместо того чтобы еще вчера бежать в полицию, принимать меры, раскис, распустил нюни, думал о всякой чепухе – любит его Катя, не любит!