— Но с такими манерами женщина быстро находит пару для слияния. Как же ты дожила до такого возраста, ни разу не испытав этого?
— Ждала тебя, красавчик!
— Это что, еще один комплимент… «своего рода»?
— Нет, на этот раз просто комплимент. Дело в том, что мне не нравились все претенденты на совокупление со мной… пока я не встретила тебя. Вообще-то все несколько сложнее. Просто мне не хотелось быть с мужчиной, которого я могла… то есть…
— Могла вызвать на бой и победить? Тедра полагала, что Чаллен обидится за мужской пол, но он только улыбнулся.
— Наверное, мне надо кое-что объяснить, чтобы у тебя не сложилось неверного впечатления о кистранских мужчинах. Я ведь не просто средний Агент-1, обученный технике рукопашного боя и военному искусству. Мои знания идут намного дальше. Я изучала не только современный рукопашный бой, но и приемы древних кистранцев. С появлением мощного оружия эти виды борьбы были забыты. — Она нахмурилась, увидев его лицо. — Похоже, ты не понимаешь меня?
— Похоже, так.
— Ну смотри: насколько уверенно ты чувствовал бы себя, если бы я сидела сейчас, наставив на тебя свой фазор? Стал бы соблазнять меня, зная, что я в любой момент могу оглушить тебя? При этом ты пришел ко мне в постель безоружным, то есть, я хочу сказать, кистранский мужчина пришел. А ты-то как раз владеешь оружием подобным моему. Теперь ты понял меня?
— Твое оружие — рукопашная схватка? Которую ваши кистранские мужчины давно забыли?
— Совершенно верно. Они знают, как махать кулаками, а это детские игры по сравнению с тем, что знаю я. Кроме того, кистранские мужчины не поднимут руку на женщину. Теперь ты понимаешь, почему я оставалась до сих пор нераскупоренной?
— Почему ты захотела остаться такой — да. Но почему ты не раскупорилась вопреки своему желанию — не понимаю. Если мужчина видит женщину, хочет ее, а она вооружена, он найдет способ разоружить ее.
— Ты все меришь с позиций своей самоуверенности? — с отвращением спросила Тедра. — Но это твой стиль поведения, а не кистранского мужчины. Все твое оружие, дружок, — это твои невероятные размеры и стальные мускулы. — Она не удержалась от доли собственной самоуверенности: — Не будь этого, я уложила бы тебя так же, как уложила Кована — воина, похожего на тебя.
Чаллен фыркнул:
— Этот Кован, наверное, не из Кап-ис-Тра.
— Нет, — сказала Тедра, решив не вдаваться в подробности, чтоб только успокоить своего воина. И он в самом деле, кажется, успокоился. — Ну а теперь мы можем лечь спать?
— Сначала объясни, что значили твои слова насчет боли: «я бы исправила это». Ты имела в виду, что могла бы уменьшить боль при первом слиянии?
— Да.
— Это невозможно. — Он опять фыркнул.
— Не только возможно, но и превратилось в обычную процедуру на Кистране Всего пять секунд в медитекс-камере, и тонкая пленка, которую ты разорвал на клочки, удаляется абсолютно безболезненно.
— Но ты называешь это «раскупоркой», а само слово означает открывание чего-либо.
— «Раскупорка» — старое слово, оно вошло в обращение до того, как женщины поумнели и начали посещать медитекс-кабинеты перед первым секс-совокуплением. Слово осталось и означает теперь просто первый опыт.
— Тогда почему ты не захотела безболезненно удалить пленку, когда подошел возраст?
— Потому что эта процедура записывается в файл регистрационного компьютера, и вскоре после этого мне был бы предложен мой первый мужчина. Об этом тоже делается компьютерная запись. Теперь мне по крайней мере нечего беспокоиться: я уже не нарушу закон о женском совершеннолетии. И все же как мне доказать мою старомодную раскупорку, если при сем не присутствовал свидетель-компьютер? Наверное, придется проделать все снова, когда Марта найдет меня. То-то она порадуется! Чертова машина ни за что не поверит мне на слово!
— Женщина…
— Знаю, знаю! Все это не укладывается у тебя в голове. Но ты ведь не хочешь услышать рассказ об одном из наших наиболее смешных законов?
— Хочу, если этот закон касается тебя.
— Теперь уже не касается.
— Я имею право защищать свою женщину, но я не смогу защитить ее как следует, если не буду в курсе тех законов, которым она подчиняется. Так что позволь мне самому судить…
— Итак, в тебе опять заговорил тиран? Напрасно ты позволяешь ему выходить наружу! — Тедра почувствовала на своей груди руку воина и задохнулась от возмущения: она помнила, что Чаллен обещал не совокупляться с ней больше в этот вечер, значит, он хотел наказать ее за попытку избежать разговора о ее законах. — Нечестно играешь? Не думай, что я забыла!
Она увернулась от его руки.
— А теперь объясни!
— Это глупый закон, придуманный глупыми людьми. Много лет назад было решено, что секс-совокупления — дерьмовая панацея от всех болезней и полезна всем женщинам подряд. Причем не важно, хотят они совокупляться или нет. Но этот закон применим только к нераскупоренным женщинам, а я уже больше не отношусь к их числу.
— Неужели так трудно было рассказать мне об этом сразу?
— Вообще-то трудно. Этот вопрос довлел надо мной довольно долгое время. Но теперь это уже не важно, Чаллен. Говорю тебе — закон меня больше не касается. Может, поверишь мне на слово и сменишь тему?
— Ты сказала, что должна доказывать свою раскупорку. А до тех пор, пока это не доказано, ты продолжаешь преследоваться законом, так?
Да, он все правильно понял. По новому статусу она — Тамба Де Осс, раскупоренная женщина. Однако она все же Тедра Де Арр, а, согласно записям регистрационного компьютера, Тедра Де Арр не раскупорена. Конечно, она не станет восстанавливать свой истинный статус до тех пор, пока Гарр не вернется к власти, но все же не мешает заранее о себе позаботиться.
— Агенты Службы безопасности не объявятся здесь, чтобы отдать меня моему секс-партнеру, выбранному компьютером. Если бы все же они здесь появились, при нынешнем нашем правительстве меня превратили бы в рабыню, но это другая история. Не смотри так недоверчиво, Чаллен! Я не попаду в беду, если ты согласишься признать Кистран другой планетой, а не другой страной на твоем Ша-Канне.
Секунду Чаллен смотрел на нее, затем, очевидно, решив, что на сегодня хватит, сказал:
— Ты не должна сердиться на воина за его естественное стремление спасать свою женщину.
Это что, извинение или упрек? А может, намек на то, что ей самой надо извиниться? Тедра сделала вид, что не поняла намека.
— Элементарная вежливость советует подождать, когда попросят о помощи, а потом уж спасать, — заметила она.
— Только не в Кап-ис-Тра.
На этот перл нечего было возразить. Как ни крути, а он прав: шакаанские порядки — совсем не то, что кистранские.
Глава 17
Утро было уже в разгаре, когда Тедра заметила гору. Лес остался за спиной, и они ехали теперь по открытой местности, где низкие холмы пересекались долинами. Гора Райк, как Чаллен назвал ее, величественно вздымалась на юге. Вершина ее была так высока, что на ней был виден лед, и это несмотря на здешний субтропический климат! Позади них, на севере, возвышались другие горы — Болкарский хребет, за которыми находились неизвестные страны, в число которых попадал и Кистран. Вершины этих гор еще можно было видеть, если обернуться, поверх деревьев — длинный массив пурпурного цвета, но они не были так впечатляюще высоки, как гора Райк, к которой они приближались.
Ближе к полудню зеленые долины кончились, и Тедра увидела возделанные поля зерновых и овощей. Однако рядом не было ни домов, ни амбаров. Огромные величавые деревья служили защитой от ветра цветущему фруктовому саду, золотистая рощица полукругом огибала маленькое голубое озерцо. Тут же виднелся еще один лесок, где оранжевые, желтые и ярко-красные листья перемежались со всеми оттенками зеленого и коричневого.
Теперь они ехали по хорошо утоптанной грунтовой дороге, петлявшей меж стволов. Это означало, что ради дороги не было срублено ни одно дерево. Все было естественно. Тедре нравилось, что человек здесь не разрушал природу для своих целей. Ей нравилось все вокруг: приятная погода, красивые виды… и красивые мужчины.
Те из них, что ехали сейчас рядом на своих хатаарах, по-приятельски подтрунивали друг над другом, часто смеясь над такими шутками, которые Тедра не могла пока понять, но надеялась понять со временем. Она пережила момент сильного смущения, выйдя утром из палатки Чаллена и увидев, что остальные воины уже сидят на огромных хатаарах — все ждали только их. Смущение Тедры усилилось, когда она сообразила, что из-за нее эти воины провели на охоте лишний день. Они ведь планировали уехать в город еще вчера, но Чаллен провел с нею целый день, и каждый воин знал, почему их поездка была отложена.
А Чаллен, этот великовозрастный детина, вместо того чтобы загладить неловкость момента, наоборот, еще более усугубил его той крайней развязностью, с которой подсаживал Тедру на свой хатаар. Сначала он задержал свою лапу у нее на талии, затем словно ненароком задрал снизу ее меховую накидку, выставив голую ногу Тедры на всеобщее обозрение. Конечно, после утреннего секс-совокупления воин все еще пребывал в игриво-любовном настроении. Зато ее настроение довольно быстро стало таким же, с которым она вчера засыпала, — досадливо-раздраженным. Вечером Чаллен не принял во внимание раздражение Тедры и заставил ее обнять его и поцеловать на ночь.
Все же злилась она недолго: чудесное утро и веселая компания заставили Тедру быстро забыть все огорчения. Даже веревка, связывавшая ее руки, на удивление не сильно досаждала ей. Наверное, оттого, что Чаллен рано утром вышел из палатки и вскоре вернулся, держа в руках вторую веревку, которую превратил в пояс для ее меховой накидки. Когда он перепоясал Тедру, одеяние стало даже более приличным, чем некоторые ее пляжные ансамбли. Тедра была очень признательна воину за этот пояс, а особенно за то, что он принес его по собственной инициативе. Для столь деспотичн