– Что значит перед проституткой? Ты в первую очередь человек! Твоя сфера деятельности не даёт им никакого права измываться над тобой! Секта борьбы за нравственность – девчонок насиловать?! Ты сильно сглупила, что не написала на них заявление.
– С мусорами бы пришлось общаться. Они тоже те ещё…Она относилась к полицейским так же, как и её Кирилл, и его влияние на неё лишь усиливало Сонину ненависть к сотрудникам правопорядка. С кем поведёшься, от того и наберёшься.
– Слушай, а почему у меня с полицейскими нормальные отношения? Почему моя полиция меня бережёт, когда я обращаюсь к ним за помощью?
Несмотря на отсутствие закона и бездействие полиции в ситуации с Костей, в случаях с неправомерными действиями клиентов полиция мне помогала, тем более когда дело касалось изнасилований.
– Я не знаю. Ты вообще какая-то волшебная. Ты со всеми умудряешься находить общий язык.
– Может быть, потому, что отстаивать свои права и оскорблять людей – это разные вещи? Может быть, потому, что я не считаю полицейских мусорами? Это логично, что тебе не будут помогать люди, которых ты за людей не считаешь. Пойми, Соня, полицейские нам не враги. Они выполняют свою работу, а мы свою, вот и весь расклад. Мужчины становятся свиньями, когда им созданы свинские условия в отсутствие законов, контролирующих их агрессию и беспредел, с которыми они сами не в состоянии справиться, но благо, что не все мужчины ведутся на власть насилия. И поверь, Соня, в полиции работают не одни ублюдки. В полиции есть люди, которые готовы помочь, и иногда даже больше, чем в пределах своих полномочий.
– Знаешь, я порой смотрю на тебя, и мне кажется, что ты, несмотря ни на что, умеешь быть счастливой.
– Одна из составных счастья – это самостоятельность при наличии свободы выбора.
После этого разговора мы с ней больше не созванивались и не виделись.
Через некоторое время я узнала, что Соня обстригла свои длинные шикарные косы и уехала работать в другой город, где устроила лютую потасовку в состоянии психического расстройства и попала в полицию, находясь в которой, ни на толику не изменила своего отношения и, соответственно, поведения. В полиции на неё завели дело об административном правонарушении по статье 6.11, которая действует восемьдесят лет. Так Соня, проработавшая в проституции несколько лет, в один миг заработала клеймо на всю жизнь.
Компания имеет значение
Далёкая, дальняя дорога. Водитель такси задаёт слишком много вопросов.
– Как вы едете и не знаете к кому?
– Почему же незнаем? Знаем, но мне нужно посмотреть, в каком они состоянии, – ответила я.
Водитель такси догадался, кого он везёт, потому что моя напарница слишком необдуманно несла информацию в ненужное время в ненужном месте, рассекретив тем самым нас обеих. Яна болтала без умолку, а водитель лез на рожон скользкими вопросами.
– Вы бы не могли нас довезти до места, не задавая лишних вопросов? Заранее спасибо.
Сидя на заднем сиденье вдвоём с Яной, я понимала, что её словесный поток нужно прекращать.
– Яна, помолчи, пожалуйста, хотя бы пять минут! Нам необходимо сначала приехать, а потом будем веселиться, – сказала я громко, что бы все поняли, что у меня нет никакого желания дальше выносить сор из избы.
Оба замолчали. Я выдохнула. Мне важна была тишина, чтобы сосредоточиться и настроиться. Я понимала, что, поехав на встречу с атавизмом в виде Яны, мне нужно быть предельно аккуратной.
Яна была дамой на грани бальзаковского возраста, максимально ухоженной и максимально безмозглой. Три вещи, работающие в её организме безотказно, одной из которых был инстинкт ушлой бабы, помогали ей оставаться в колее. С Яной было опасно куда-либо ехать, потому что она могла наломать дров своей глупостью, а в экстремальной ситуации была обузой, относясь к категории людей, которые в критических обстоятельствах встанут на сторону физической силы, при этом провокатором выступала сама Яна, пытаясь очернить других женщин в глазах мужчин. Она не видела ничего, кроме денег, поэтому представительницы прекрасного пола являлись для неё соперницами не только с позиции внимания, но и с позиции заработка. Она не умела вести себя согласно обстановке, не чувствуя опасности до тех пор, пока всё не зайдёт слишком далеко. Её сумасшедшая жажда денег отрезала её взаимодействие с миром. Она была похожа на станок, не способный на элементарное проявление человеческих качеств ни к кому. Мужчины для неё были кошельками на ножках, а девочки – конкурентками, которых нужно во что бы то ни стало устранить. Сама по себе она была патологической трусихой, поэтому ей приходилось на короткий срок играть в дружбу с кем-либо из девчонок до следующей её подлой выходки.
Мы подъехали к месту в двенадцать часов ночи и остановились перед воротами закрытого коттеджного посёлка. Никто не знал, что сулит нам это мероприятие.
– Ну вы ведь мужчина. Вы, если что, нам поможете, – заикнулась Яна, обращаясь к водителю.
– Я здесь не при дел… – начал было водитель, но я не дала ему закончить фразу, перебив его.
– Вы здесь ни при чём. И, Яна, не неси ерунду. Не нужно впутывать сюда посторонних лиц. Единственное, о чём я вас обоих попрошу, – это сидеть в машине. Я схожу, всё оценю и вернусь либо не одна, либо прибегу, и мы поедем обратно. Я вам заплачу за обратную дорогу и ожидание. Пойдёт? – спросила я водителя.
– Да, – ответил он.
– Яна, не вылазь из машины, жди меня здесь! Поняла? – в достаточно жёсткой форме сказала я, чтобы хоть немного разогнать пелену шуршащих бумажек в её голове и достучаться до её разума.
Обратно до ворот я шла под руку с приятным мужчиной, который любезно предложил мне пройтись под ночным звёздным небом вдвоём для безопасности, а заодно и познакомиться поближе.
Когда мы подошли к автомобилю, Яна и водитель сидели в еле скрываемом напряжении. Видимо, в тот момент для них ожидание исхода оказалось страшнее участия.
Посреди шумной беседы небольшой компании начались пьяные разговоры о коррупционных телодвижениях, которые были мне противны. Коррупция стала не просто частью системы, а уже вошла в моду, раз так запросто можно бравировать этим во время застолья. Я очень быстро утомилась слушать подобные речи и захотела домой, стараясь не вникать, чем дышат и живут люди, с которыми я сижу рядом.
Я усыпила Дмитрия, своего кандидата, сказкой на ночь и решила технично уйти по-английски.
Откуда ни возьмись из-за угла выскочила Яна. Складывалось ощущение, что она караулила меня.
– Как? Ты уезжаешь? – громогласно спросила она, чтобы привлечь внимание к моей персоне. – Не оставляй меня одну здесь, мне страшно, – сказала она намного тише, чем фразу секундой ранее.
Я прекрасно понимала, что её взяла зависть, ведь деньги были уплачены поровну, а уезжала я раньше.
– О чём ты? Почему тебе страшно? Тебя кто-то бьёт? Насилует? Угрожает? Тебе не заплатили? В чём проблема?
Её пара подошла вовремя, как раз к началу моего ёмкого и однозначного ответа.
– На мой взгляд, компания абсолютно адекватная. Если ты не хочешь оставаться, то договаривайся поэтому поводу с мужчиной, который тебе оплатил время. Дмитрий спит наверху, не теряйте его. Он говорил, что у него проблемы со сном, но сейчас спит как младенец. Думаю, проснётся только завтра. Всего доброго!
Я уехала, она осталась.
На будущее я для себя решила, что с Яной больше никуда не поеду. Впредь я не собиралась давать алчной профурсетке шанс на то, чтобы создавать мне проблемы.
На заказы я начала ездить с Екатериной, которая действовала здраво. Катя была полной противоположностью Яне. Умная, интересная, боевая, она всегда вступалась за девчонок, когда происходили спорные ситуации. Ни с Катей, ни за Катю не было страшно, в ней чувствовался характер. Яна и Катя терпеть друг друга не могли и часто ругались. Я не поддерживала их конфликты, но поддерживала Катю. Катя дружила с Соней, пока та работала с нами, и довозила её в пьяном, невменяемом состоянии после совместных заказов до дома, укладывая спать. Зная много девушек, которые спасли бы исключительно своё тельце, я никак не могла понять, как они спокойно спят по ночам. Мне хватило пару раз столкнуться с данными особами, чтобы по возможности максимально ограничить контакты с ними. Я прямым текстом говорила оператору, что они – стервы, а со стервами я никаких дел иметь не хочу.
Зная лучшее, я не стремилась к худшему.
Окосел
– Добрый день, – говорю я и всматриваюсь пристально в глаза потенциальному партнёру.
– Привет.
Он стоял ко мне в пол-оборота, и я понимала, что что-то не так.
– Вы, случайно, не принимаете наркотики?
– Нет, я не наркоман, ты что! У меня косоглазие! – на повышенных тонах, бурно жестикулируя, ответил он и тут же спросил: – А у тебя сдача будет?
Мужчины, которые говорили слово «сдача», меня отталкивали. Это было не потому, что я хотела нажиться на них, но потому, что для меня это был дурной тон. Ведь можно заранее подготовить сумму, чтобы не делать акцент на деньгах.
– Я пришёл к женщине, а не за носками в магазин. Какая тут может быть сдача? – как-то сказал мне один из моих гостей.
Одни мужчины понимают правила игры, а другие беспардонно нарушают их хамским отношением.
Я начала сыпать колкие шуточки по поводу сдачи и сразу получила ответ в лоб.
– Ты что, меня заболтать пытаешься? Время пойдёт только после душа! – капризно и властно сказал он.
Его фраза убедила меня, что паренёк явно ошибся адресом. Я попросила его покинуть мою обитель.
– А что не так?
– Всё не так. Видишь ли, если для тебя живое общение выглядит как желание тебя заболтать, если ты считаешь, что, придя ко мне, на мою территорию, ты имеешь право диктовать мне условия, то ты ошибаешься. Моя территория – мои правила. Всё, последняя жизька сгорела, как в игре. Вижу, что мы с тобой не поладим.
Он упирался и не хотел уходить. Десять минут после вердикта было потрачено на то, чтобы выдворить его вон.