их клиентов, меня либо охватывала тоска от неправдоподобности ситуации, либо действовал защитный механизм подмены реальности фантазиями, и я чувствовала успокоение.
– Ты – девочка, маленькая, хрупкая, нежная, – однажды сказал он мне.
В тот момент мне захотелось оспорить его заявление.
– Какая я девочка? Я – универсальный солдат, который может всё!
Это была сиюминутная мысль, которую я не озвучила, всерьёз задумавшись над его словами. Что-то во мне должно было измениться, и я это ощущала.
– Я бы взял тебя в рабство.
– И что бы ты со мной делал? – усмехнулась я.
– Любил, уважал, ценил, на шопинг бы отправлял.
Когда я принимала пенистые процедуры за чтением книг, он заходил в ванную комнату, садился на биде и наблюдал, как я погружаюсь в мир литературы. Некоторые отрывки из произведений я читала нам двоим вслух.
С ним я вспомнила о чувстве смущения и всячески пыталась скрыть неожиданные проявления застенчивости, но мне это не удавалось. Он видел меня насквозь.
– Ты засмущалась.
– Нет, ни капельки! – начинала нелепо оправдываться я, обвивая его шею руками.
– Я знаю, что это так. Ты знаешь, меня никто никогда не обнимал так, как ты. У тебя особенные руки. Я бы хотел обнять тебя и никуда не отпускать.
– Обнимай, пока у нас с тобой есть возможность.
Мы часто проводили время в подземном паркинге, среди бетона и закрытых на замки гаражных дверей, взяв по бутылочке крафтового пива. И это пиво было самым вкусным, которое я когда-либо пила, потому что я пила его вместе с ним. Мы негромко включали музыку в машине, открывали водительскую дверь и танцевали под медленные романтичные мелодии.
Мне было лень выщипывать себе брови, а салоны красоты я на дух не переносила и без крайней надобности их не посещала. И он по необходимости мастерски наводил порядок над моими глазами. Я удивлялась его видению красоты, трепету и аккуратности, с которыми он занимался, казалось бы, абсолютно не мужским делом. То ли моя выдержка при выщипывании бровей, то ли нечто другое побудило его однажды сказать:
– Я не знаю, как мне быть сильнее тебя.
Я понимала, что он имеет в виду не физическую силу.
– Зачем кому-то из нас быть сильнее или слабее другого? Мы можем просто быть вместе, и всё.
– Я не знаю, что мне делать дальше. Как мне дальше жить? Я езжу на красный свет, я испытываю судьбу. Зачем мы купили породистого кота? Зачем завели детей? Может быть, без них всё было бы совсем по-другому. Всё настолько достало, настолько неправильно! Лана, я запутался в собственной жизни.
Впервые я задумалась о том, что моя жизнь могла бы быть рядом с ним. Это было ощущение ошибки. Я почувствовала горькое сожаление, ведь когда-то всё могло сложиться иначе.
Его штормило и кидало в разные стороны. Плановая стабильность, которую он создал, мешала ему дышать полной грудью, он являлся заложником чуждого ему проекта, в который сам себя загнал. Он выглядел подобающе по меркам успеха, но для себя был никем, в любой момент готовый растоптать всё то, что условно называлось его жизнью.
Каждый раз, уезжая от него, я чувствовала ноющую тоску и глубокую печаль; казалось, что мир помаленьку рассыпался, а я медленно, но верно умирала.
После последнего разговора мы не виделись несколько недель, он попросил меня его не беспокоить.
Мне было тяжело, но я стойко держала своё обещание.
Сон в летнюю ночь
Это был очень поздний заказ. Пытаясь себя превозмочь, я с трудом проснулась, наскоро умылась, оделась, вызвала такси и поехала в пустоту ночи.
Прибыв на место, я уснула, но не в вестибюле отеля, не в ванной комнате, не под шум дождя на кровати после секса, а прямо во время процесса. Стоило мне закрыть глаза, и я тут же отключилась. Я не знала, сколько длился мой сон. Я настолько физически устала, что мягкие и нежные действия стали сказкой в царство покоя, в которое я погрузилась настолько быстро, насколько это было возможно, не чувствуя свое тело и не воспринимая окружающую явь. Слишком много секса было в моей жизни. Я не рассчитала свои силы.
Резко проснувшись от шума сильного летнего ливня за окном, я подумала, что потерялась в пространстве и времени, с минуту не понимая, кто я и где нахожусь. Я не употребляла алкоголь в этот день или что-нибудь, что могло бы относительно логично объяснить моё новое непонятное состояние. Никогда прежде я не чувствовала подобного. Было ощущение, как будто произошёл монтаж моей жизни: обрезали одни кадры и следом вставили другой сюжет.
Он проснулся, почувствовав, что я ворочаюсь.
– Ты в порядке?
– Да. Я уснула. Прости, дело не в тебе.
– Я знаю, я не стал тебя тревожить. Ничего страшного, не переживай, спи.
Он обнял меня, и мы уснули.
Впредь я решила не доводить себя до истощения.
Первый приём
Оказалось, что в молодости Веня плотно сидел на различного рода увеселительных продуктах, рассказав мне об этом спустя длительное время после нашего знакомства, опасаясь моей резко негативной реакции по данному вопросу. Никогда до него я не употребляла наркотики, хотя подобных предложений хватало, останавливая себя страхом совершения роковой ошибки, заступления за черту, после которого уже не будет дороги назад. Мне казалось, что для меня будет достаточно и одного раза, чтобы исчез путь обратно.
Однажды он не выдержал и показал мне две розовые таблетки с надписью «Love», которые ему принёс друг, чтобы Венечка отлично провёл время с какой-нибудь девушкой. Этой девушкой оказалась я.
Субботним вечером он на моих глазах вскрыл пакетик и без предупреждения проглотил таблетку, запив её стаканом воды. Я стояла, ошарашенная и оглушённая его поступком. Я не хотела этого видеть и не хотела в этом участвовать. Одно дело, когда я наблюдала за кокаиновыми и марихуановыми клиентами, и совсем другое дело, когда это сделал он.
– Чего ты боишься? Не бойся, я ведь рядом.
Пятнадцатиминутных уговоров и моего кипящего недовольства по поводу его выходки хватило, чтобы из злости на него, непонятного чувства доверия после содеянного, любопытства, возникшего как результат его красочных россказней, быстро схватить и проглотить таблетку, сердито смотря ему прямо в глаза. Я себя изнасиловала, наступив на горло собственным принципам.
– Доволен? Успокоился? Сколько ждать эффекта? Что будет?
– Сначала я помою тебя в душе, а потом пойдём в спальню, там тебя ждёт целая вселенная.
После душа в спальне я легла спиной на простыню, вытянувшись в полный рост поперёк кровати и закрыв глаза. Он сел рядом и нежно касался пальцами моего тела. И стоило мне только открыть глаза, как неожиданная беззвучная первая вспышка, напоминающая салют вдень города, сине-красным взрывающимся фейерверком в темноте комнаты одновременно удивила и расслабила меня.
– Веня, что это?
– Ты видишь?
– Да, – я засмеялась, как ребёнок.
Чувство счастья вернулось ко мне.
За короткое время светящиеся шары, молнии, астероиды, неизвестные планеты, звезды и космос заполнили всё пространство ночи и осветили его. Нескончаемый поток любви, в который мы погрузились, растворил наши тела в вечности. Это была волшебная ночь.
Благодаря психотропной пилюле я окончательно вышла из состояния бесчувственности после неудачного семейного союза с Костей. Я вновь начала дышать полной грудью, чувствовать вкус воздуха, запах природы и различать оттенки неба.
Когда мы в следующий раз повторили подобное, для меня эффект был гораздо слабее и не казался таким интересным. В моём случае дефибриллятора одной таблетки хватило, чтобы понять, что мне не нужны дополнительные жизненные стимуляторы. Здесь главным правилом было вовремя остановиться. Не все люди подвержены наркотической зависимости, в этом я убедилась на своём собственном примере.
– Полетим отдыхать вместе?
– Полетели!
– Только нам нужно будет употреблять вдвоём.
– Ты опять за старое? Я ведь тебе уже сказала, что мне это больше не нужно. Сколько можно повторять? Я не хочу больше употреблять наркотики.
– Тогда нам нечего делать вместе.
В этот момент у нас оборвалась связь.
Помутнение рассудка
Наша последняя встреча с Веней оставила во мне ощущение незаконченности. Его резкий и бескомпромиссный вердикт о расставании не давал мне покоя. Не желая верить, что наркотики имеют такое сильное и решающее влияние на отношения между мужчиной и женщиной, я не могла свободно выйти из замкнутого круга своих догадок, отказаться от придумывания причин и оправданий его внезапно сменившегося поведения. Он предстал в образе жестокосердечного и эгоистичного типа, коим не был со мной прежде. Вспомнив его слова о детях, коте и семейной жизни, я подумала, что он способен выбросить на помойку всех без исключения, кроме таблеток и порошка. Тем не менее у меня оставалось слишком много вопросов к нашим отношениям, самой себе и ему. Мне нужно было довести задачу до логического конца. Ответной реакцией на ситуацию возникла непреодолимая тяга вновь встретиться и поговорить с ним начистоту. Мне было неважно, что это будет, фарс или унижение. Я чувствовала, что мне необходима хлёсткая пощёчина в виде конкретики, которая приведёт меня в чувство осознания реальности, понимая, что запросто вычеркнуть его из своей жизни я не смогу.
Звонок. Гудки. Ответил.
– Нам не о чем больше говорить. Лана, хватит, успокойся.
– Нет, я приеду.
– Нет, ты не приедешь.
Вечером того же дня я караулила его возле дома. В окнах его съёмной квартиры не горел свет. На улице становилось холодно, я начала замерзать и решила подождать его в подъезде. Открывшаяся входящими соседями, как «по щучьему велению, по моему хотению», подъездная дверь с замком говорила о том, что я действую правильно.
Я поднялась на этаж и вышла покурить на балкон, ведущий к глухой лестнице. Пачка сигарет в кармане пальто образовалась как следствие волнения и непонимания собственных действий. Не успев докурить сигарету, я увидела, как луч света из его кухни прорезал вечернее пространство.