ь как сейчас у "новых русских": нет человека, нет и проблемы?!
- Вы это серьезно?
- Да.
- Тогда мне лучше уехать, скрыться?
- Было бы благоразумнее.
- Понимаете, у меня даже на дорогу нет денег.
- Понимаю, но и вы меня поймите. Без документов...
- Но я дала телефон.
- Давайте так, из рук в руки: вы - документы, а я - деньги.
- Ладно, завтра. - Вероника решила взять тайм-аут, ситуацию надо было осмыслить. - Ну а хоть на ужин-то можете дать? Я верну.
Корреспондент протянул двадцать тысяч.
Утром они встретились.
- Вот, - женщина протянула черный пакет. - Документы. Давайте деньги.
- Один момент. - Корреспондент открыл конверт.
Из него на сиденье машины выпали несколько цветных фотографий. Вероника взяла одну из них. На ней и в самом деле она. - в чистейшем белом свитере стояла у какого-то супермаркета.
Это в Батен-Руж, - пояснила она, - когда по моей просьбе меня сфотографировала наша переводчица.
Это в вашингтонской квартире, - комментировала дальше. - Здесь я познакомилась с Леной...
Это роды. А вот мой сыночек...
Судя даже только по фотографиям, можно было уже сделать вывод, что эта женщина ничего не придумала. Все это на самом деле произошло с ней. Но были и другие документы, подтверждающие ее исповедь, например, билет на самолет из Вашингтона в Москву на ее имя...
- Ну что, теперь деньги будут?
- Будут. Но вам надо выполнить маленькую формальность: написать расписку.
Сделка свершилась. Вербовщица-продавщица получила оговоренную сумму денег. Но, как выяснилось позже, закономерный итог был достигнут только одной из договаривавшихся сторон. Вторая изначально уже имела намерение к продолжению торга, и не только.
На следующий день Вероника снова позвонила в редакцию:
- Верните мне документы.
- Извините, но мы у вас их купили.
- Я передумала.
- Тогда возвращайте деньги.
- Хорошо. Давайте встретимся, и я верну деньги, а вы - мой пакет.
В момент обратного обмена случилась какаято чертовщина.
- Вы задержаны за вымогательство! - Корреспондента с двух сторон подхватили крепкие ребята. - Уголовный розыск...
Коварный черный пакет перекочевал к оперативникам, став вешдрком, а деньги так и остались там, где были. Подобной изобретательности позавидовал бы и великий комбинатор. Он, если читатель помнит, предпочитал держаться подальше от представителей органов. Вероника переплюнула его. Она и милицию использовала для достижения своей цели.
А корреспонденту удалось доказать, что он не тот, за кого его принимают, только после длительной и довольно неприятной процедуры. Тогда видавшие и не такое доки из утро только развели руками:
- Это не наша епархия, тут не МВД, а МБ должно работать, с заграницей связано... Вымогательство, рэкет - это по нашей части... Жертва есть. Есть ее заявление... Извините, что так получилось. Кто знал?
- А с документами?
- Их придется вернуть. Женщина не в себе. - Оперативник дописал протокол и передвинул его ближе к корреспонденту: - Прочитайте и распишитесь.
- Извините, до есть же расписка?
- Да, ее придется приобщить к материалам дознания, чтобы закрыть, если, конечно, вы не будете возражать...
- А есть другой путь?
- Конечно, вы лично или ваша редакция вправе подать на нее в суд и затребовать возврат денег. Вот только я не уверен, что вы сумеете получить назад хотя бы рубль. Прикиньте сами, по своему общественному статусу она безработная. Так?
- Пожалуй, да. Последняя запись в ее трудовой книжке сделана около года назад. С тех пор постоянно не работает.
- Для суда у нее нет никаких источников дохода. Штраф накладывать не на что. Но даже для того, чтобы добиться какого-то иного наказания, уйдет столько сил и времени. Это будет такая канитель... Скорее всего возникнут дополнительные осложнения.
- Какие именно?
- Я, конечно, не психотерапевт, но мне кажется, что у нее еще, и крыша едет..
В погоне за долларами
Сорвав первый куш с издания, клюнувшего на эксклюзивный материал, а потом вернув все назад, Вероника ощутила, что нашла еще одну жилу для добывания денег. Оказалось, в случае чего она всегда может спрятаться под крылышко милиции. Главное, делать все по-умному, прикидываясь жертвой. А отделений милиции в столице много, и в каждом можно по одному заявлению оставить. Пока разберутся, что к чему, она сможет облапошить еще кого-нибудь.
Все, решила она. Прошло время, когда ее всякие там Шурики-волшебники кидали. Теперь она будет заказывать музыку. И ее внешность эдакой простушки-провинциалки для этого подходит как никогда. Не каждый сразу заметит то, что скрыто под безобидной овечьей шкурой.
Весь следующий день Вероника посвятила тому, что чуть не ежечасно названивала по телефону американской журналистки. Но на все ее настойчивые звонки отвечал только автосекретарь. Возможно, тележурналистка укатила куда-то далеко. Возможно, она-вместе со своими коллегами уже проводила свое расследование у себя дома.
Почти месяц Вероника прокараулила американку. Обещанный гонорар в заветную тысячу долларов манил магнитом. Но одновременно оставался все так же недосягаемым. На ее звонки все время был один и тот же ответ. Сама журналистка на связь не выходила, а бесстрастный автосекретарь ничего обнадеживающего, увы, не обещал. Но и Вероника уже, похоже, не в силах была отказаться от этого, похожего больше на мираж, чем на реальность, обещания.
Хотя сколько раз тот же Саша-посредник сулил ей золотые горы. А она, наивная простушка, верила, надеялась и ждала. Потом ругала себя за наивность и доверчивость. Но ту же самую ошибку повторяла вновь и вновь, словно наступала на те же самые грабли.
Постепенно вырученные в "Опасной ставке" деньги таяли. Вероника попыталась несколько раз организовать им аналогичную подпитку. Но на сенсационный, на ее взгляд, материал почему-то никто больше не откликался. Журналисты и редакторы внимательно выслушивали ее, но платить за информацию деньги отказывались. Не помогала и демонстрация выцарапанных назад документов. Все кивали головой и соглашались, что это интересно, любопытно, и не больше, и уж никак не стоит тех денег, что она просит.
"Но американская телекомпания обещала мне тысячу долларов! - бросила она как-то в сердцах. - Я не обманываю. Они купят. Но я вам предлагаю..."
"Охотно верим, - согласился собеседник. - Но если бы эта ваша журналистка или ее компания в самом деле хотели купить у вас эту информацию, они бы это давно сделали. Тогда вам попросту бы нечем было размахивать..."
"Я не верю, что это эксклюзив, - прямо ответил один редактор. - Вы так носитесь с этим материалом, что, скорее всего, почти во всех столичных изданиях побывали. Мне коллеги рассказывали уже что-то подобное..."
В конце концов, полностью убедившись в тщетности своих попыток. Вероника на жалкий остаток от вырученных денег купила билет до Шарьи, приобрела кое-что из периодики и отправилась домой.
Дорогой от нечего делать она стала просматривать газеты, в том числе и свежий номер "Опасной ставки". Развернула и на одной из страниц узнала себя. Рядом жирным шрифтом редакция сообщала, как она заполучила этот материал. Все сообщалось так, как и было на самом деле.
Публикация материала была как бы корректным приговором ее эксклюзивной теме. Редакция спешила возместить потраченные деньги. Там, видимо, тоже не были уверены, что странная женщина, сначала все продавшая, а потом с помощью милиции вернувшая назад снимки и документы, вытребовала их не как память об оставленном за океаном ребеночке. Она сделала это, скорее всего, затем, чтобы использовать как материал для последующей перепродажи.
Дома Веронику встретил пьяный отец. Голодная и грязная дочурка сообщила, что деда пьет давно и не просыхая. Но первым ее вопросом был совсем другой:
- Мам, а кушать привезла?
Как оказалось, дома уже ничего представляющего хоть какую-то ценность нет. Но самое главное - нет и крошки хлеба. Ничего съестного не было с собой и у Вероники. Не было и денег. Чтобы купить еды, предварительно еще предстояло продать газеты.
- Сейчас мы с тобой что-нибудь придумаем...
Прихватив с собой дочь. Вероника рванула к старой подруге по газетно-журнальному бизнесу.
- Свет, выручай, - чуть не кинулась она к ней в ноги. - Купи оптом...
- Сама сижу на мели, - отказала подруга.
- Ой, а я на тебя рассчитывала...
- Не заливай. Ты, подруга, всю жизнь только на себя рассчитывала. Но сейчас-то что так влетела? С Луны свалилась? Народ денег уже третий месяц не получает даже на хлебозаводе, а вместо хлеба газеты твои жрать никто не будет...
- Не будет, точно. Но и мне жрать нечего. - Вероника не выдержала и разревелась. - Отец еще запил...
Она даже не заметила, как похорошела подружка. Светлана была в новой кофточке и юбке. Оказывается, не так давно она вернулась оттуда, куда сосватала ее Вероника.
Света все же съездила в Штаты, родила там девочку. Но в отличие от подруги на вознаграждение и не надеялась. Зато те триста долларов, что выдали на мелкие расходы, сохранила и даже купила кое-что себе и детишкам. Но эти деньги, такие маленькие по американским масштабам и приличные в российской глубинке, кончились быстро. Не случайно говорят, как пришли, так и ушли. Вот и тут так же. Обо всем этом Света рассказала подруге, пока поила ее и дочурку чаем.
- Ничем помочь не могу, извини, - закончила она повествование о своем заокеанском вояже.
- И на том спасибо, хоть ребенка накормила.
- Мамочка, а у тети Светы такие булочки вкусные, - похвалила дочурка. Ты мне такие же состряпаешь?
- Обязательно, только газеты продам...
- Ой, подруга, давай лучше к нам назад устраивайся. От этого бизнеса одна морока. А тут хоть сыта будешь.
- Нет. Не могу. У меня дело в Москве незаконченное...