Народонаселения на Беговой все прибавлялось — через два года после Аркадия на свет появился еще один сын — Никита. В общем, условия жизни тут стали хуже, чем в общежитии. Потому молодые начали жить как бы на два дома — то в квартире Абрамовых, то у Нины Максимовны, получившей, в конце концов, отдельную квартиру в Черемушках, на улице Шверника (позже Телевидения). Осенью 1965-го они окончательно переехали к ней, оформив, как требовалось, свои официальные отношения. Даже свадьба была. Нешумная, в общем-то, и не очень многочисленная. «Вышли из театра Маяковского, где играли и репетировали «Героя нашего времени», сели в три такси, и… в узковатой комнате, — припоминал Вениамин Смехов на концерте в Новосибирском академгородке 17 января 1981 года, — сбив стол и тумбочки, отметили брачный союз… Человек двадцать было, и очень весело сидели. Сева Абулов пел «Кавалергардов» Юлия Кима, Володя гордо сиял. Коля Губенко пел «Течет реченька», Володя громко восторгался. Пели вместе, острили, анекдотили, а потом — пел сам поэт, приза-крыв глаза, с какой-то строчкой уходя в никуда, в туннель какой-то… Меня прошибла песня «А счетчик щелкает…»
«Было, — утверждал дружка со стороны жениха Игорь Кохановский, — человек пятнадцать. Из театра только Коля Губенко. Он так исполнил «Течет речечка по песочечку», что потряс даже жениха…»[96]Можно вспомнить еще одну гостью — Галину Польских. Недавно она с горечью сожалела: «С кем хотелось бы общаться, тех уж нет в живых. Я дружила с семьей Высоцких, с Шукшиным. Первая (? — Ю.С.) жена Высоцкого — Люся была моей однокурсницей. Я была на их свадьбе…» Трагически погибший первый муж Галины, кинорежиссер Файк Гасанов, «иногда приводил Володю к ним в дом: он записывал на бобины его первые песни…»[97]
Людмилу Абрамову по-доброму вспоминает еще одна ее однокурсница Светлана Светличная: «Мы звали ее «мамой». Она была самая умная, очень красивая и очень терпимая… Она учила нас этикету, давала какие-то советы. Она знала, что мы голодные… приезжала к нам в общежитие с полной сумкой продуктов. Были в Москве такие калачи, и Люда любила их, и мы все…»
Тогда, в середине 60-х, рассказывала Людмила Владимировна Абрамова, в их доме частенько бывали сблизившиеся на съемках фильма «Я родом из детства» друзья — сценарист Геннадий Шпаликов, режиссер Виктор Туров, захаживал писатель-фантаст Аркадий Стругацкий, ночевал бездомный актер Николай Губенко. Художник Борис Диодоров отчетливо помнит, что разносторонне одаренный Шпаликов для всех неожиданно тоже увлекся рисованием и даже сделал портрет Людмилы Абрамовой… Высоцкий с удовольствием общался и с Люсиными институтскими друзьями — Игорем Ясуловичем, Валерой Носиком, Женей Харитоновым… Курс у Люси был замечательный, особенно ребята с соседнего отделения — режиссерского.
Словом, двери для друзей были открыты. Но, как признавался сам поэт, «как нас дома ни грей, не хватает всегда новых встреч нам и новых друзей…».
Гастролируя сибирско-азиатскими маршрутами с театром миниатюр Владимира Полякова, Высоцкий шлет клятвенную эпистолу жене (пока гражданской, правда), заверяя ее в своем безусловном благонравии: «Я — отшельник, послушник, монах. Нет! Просто я — отец Сергий. Пальца, правда, не отрубил — не из-за кого… Недавно принято было решение порадовать наших бабов 8-го марта капустником… Там есть такая песня:
«Как хорошо ложиться одному —
Часа так в 2, в 12 по-московски,
И знать, что ты не должен никому,
Ни с кем и никого, как В. Высоцкий»[98]
«Семья, — считает Игорь Пушкарев, — не мешала ему продолжать вольную жизнь… Как мне говорили некоторые женщины, Володя был очень темпераментным мужчиной. Когда они с Люсей только начали жить вместе, он очень часто у знакомых ночевал…»[99]
Конечно, не только «новых встреч и новых друзей» не хватало в те годы Высоцкому. Не случайно же он признавался: «Все нас из дому гонят дела, дела, дела…» Катастрофически не хватало денег. Поэтому он хватался за любое предложение подзаработать. Ездил с концертными бригадами, соглашался на любую, даже самую малюсенькую роль. Карина Диодорова (тогда еще Филиппова) помнит, как он пытался вести где-то на стороне самодеятельный театральный кружок за какие-то жалкие гроши. Но долго не продержался — бросил…
В письмах к Люсе то и дело проскальзывают строки: «Завтра 3 спектакля. Гоним рубли — разоряем Мосэстраду…», «…Артисты все про деньги и про налоги, и про кто сколько получит…», «Сегодня у меня 2 спектакля и 2 спектакля-концерта (есть у нас и такое). Читаю «Клопа» и тут же взмокший бегу в другой театр на «Хвостики» и так утром и вечером…», «…пока моя ставка 16 р. 50 к., а в месяц 130 р., т. к. договор аккордный и 20 процентов получу только в конце…», «Совсем нет денег. Гостиницу мне не оплачивают полностью, и я доплачиваю руль с чем-то. Уже много набежало…», «Сегодня вышлю тебе 40 р., т. к. 35 Радомыла (театральный режиссер Радомысленский. — Ю.С.) выгрызает. Он думает, что мы тут миллионеры и требует проценты…», «Вчера нам дали по 5 рублей квартирных…», «Пожалуйста, отдай маме мои 2 пары ботинок, пусть отдаст починить, а то ходить совсем не в чем. Пальто мне дает Толя, так что с этим все хорошо, а ботинок Толя не дает, у Толи нет ботинок, у него только пальто, и это плохо!..», «Деньги я передал, ты их, наверное, получила. Если мало, прости, больше нет…», «Почему, интересно, из Минска не шлют постановочных? А? Безденежье, лапа, это плохо, но это временно…»[100]
Верный друг и «милый дедушка Левон Суреныч» Кочарян прилагает максимум изобретательности, чтобы пристроить своего юного горемычного друга в картины, где работал сам, или в фильмы своих друзей. Так Владимир оказался, например, на съемках фильма «Увольнение на берег». Мужская компания в киногруппе подобралась подходящая: сам Кочарян, естественно, Лева Прыгунов, Володя Трещалов, Игорь Пушкарев…
А вот с женской половиной были проблемы. Роль главной героини досталась кавказской красавице Ариадне Шенгелая. Уже тогда, в начале 60-х, она была уже довольно известной артисткой, лауреатом Всесоюзного кинофестиваля и пр. Так что на начинающих партнеров смотрела, мягко говоря, свысока. Впрочем, невнимание и капризы Ариадны Высоцкого пусть даже немного и задевали, но не слишком. Тем более что его как раз всецело поглотило песенное творчество. Там, в Севастополе, в номере у Левы Кочаряна он с утра до вечера записывал песни на магнитофон. Свои и чужие. Какая там Ариадна?..
Жена Кочаряна Инна, выбравшись на съемки, обнаружила на магнитофоне мужа «целый комплект песен…»[101].
Со «Штрафного удара» в биографии Владимира Высоцкого наступил довольно-таки продолжительный «казахстанский» период. Актерская группа на съемках в Медео подобралась замечательная, многократно проверенная — сам Михаил Иванович Пуговкин, старые знакомцы Володя Трещалов, Игорь Пушкарев… Среди «слабого женского пола» киногруппы выделялась много снимавшаяся в ту пору Лилия Алешникова. В эпизодах мелькала Лариса Лужина.
На натуру киноэкспедиция добиралась весело. «Во время съемок, — вспоминает младые годы Пушкарев, — мы с Володей дали шороху на весь Казахстан. Еще когда мы ехали в Алма-Ату, у меня украли чемодан. Ехать трое суток, а выпить не на что… Володя скомандовал: берем гитару и идем по вагонам — с песней «Я родственник Левы Толстого»… Взяли шапку, сняли свои красивые свитера и надели чего похуже — одолжили у костюмерши… Обошли с ним два вагона, на бутылку набрали. Кое-где нас еще и за стол приглашали, по рюмашке выпить. Эти деньги, конечно, быстро кончились… Из Москвы приезжает замдиректора и везет деньги для киногруппы. Негласно дана команда «вот этим субчикам»… выдать деньги в последнюю очередь. Накануне у нас с Володей был «званый ужин». Утром голова раскалывается. Вдруг я вижу, что Володя в коридоре у этого замдиректора возмущенно требует денег. Я подошел, а этот начальник меня отпихнул: «Что вы из себя героя кино строите!» «Ах ты…» — говорит Володя, выхватывает у меня из рук термос и как даст тому в лоб! Немая сцена. Только термос разбитыми стеклышками звенит… Короче говоря, группа нас бросила, до места съемок нам одним пришлось добираться пешком»[102].
Из Алма-Аты Высоцкий чистосердечно, но без указания имен, сообщает жене: «У нас двое отстали, а потом догоняли поезд на ручной дрезине»[103].
Сценарист и режиссер киностудии «Казахфильм» Анатолий Галиев довольно откровенно описывает легкомысленную атмосферу, царившую в киноэкспедиции несостоявшегося фильма «По газонам не ходить» (начало 1963 года): «Жили актеры в гостинице «Казахстан»… Там же тогда жили девушки из ансамбля «Березка», приехавшие на гастроли. Дамскую часть нашей картины представляла актриса Тамара Кокова. В общем, ребятам там было хорошо… Володя иногда пел в номере гостиницы. Потом Пястолову (директор киностудии. — Ю.С.) доложили, что вообще в гостинице происходит «разврат и всякое непотребство», и он выражал свое недовольство. Но никто и ничего там остановить не мог: какой к чертям «разврат», когда рядом живут целый ансамбль «Березка» и молодые мужики?!.»[104]. Кокову как актрису сегодня вряд ли кто помнит, а ведь она в конце 1950-х — начале 1960-х годов была одной из наиболее успешных актрис, ее много снимали, особенно в картинах с «восточным колоритом». Но затем с ней случилась беда — попала в автокатастрофу. Тамара пережила несколько сложнейших операций, но это все равно не позволило ей вернуться на съемочную площадку. Наступило забвение…