Нина Сергеевна, как утверждают, в студенчестве хотя и была прогульщицей, но отличалась строгим нравом. Скрепив свои чувства с Валерием Золотухина законным браком на последнем курсе ГИТИСа, она родила ему сына, но когда ей порядком поднадоели гулевые шалости супруга, ушла вместе с сыном.
Как-то ночью ей приснился сон, главным героем в котором был Леонид Филатов. Утром она побежала в театр. И Леонид пришел туда, хотя никаких особых дел у него не было. Как вспоминает Шацкая, «когда я стояла в театре и думала, какая я дура, зачем пришла, вдруг кто-то поцеловал меня в затылок. Обернулась — увидела Леню, и наши руки сплелись…»[412]
С Высоцким они встречались не только на репетициях и спектаклях. Время от времени бывали совместные вечеринки (особенно в «золотухинский» период, когда измученный отсутствием собственного жилья, Высоцкий частенько гостевал у них и даже оставался ночевать).
В 1966-м судьба свела Высоцкого и Шацкую вместе на съемках пустого и бездарного фильма «Саша-Сашенька». Потом Высоцкий, будучи по делам в Одессе, привел Нину к режиссеру фильма «Случай из следственной практики» Леониду Аграновичу: «Вам артистки нужны?..» Им сделали кинопробу, которую «они очень ловко и быстро сыграли — буквально «с листа», — вспоминал режиссер. — Сцена получилась очень хорошая, но Шацкая была, как бы это сказать, чересчур яркой для нашего фильма. Темпераментная, резкая, как дикая кошка. Играла, стараясь показать товар лицом. Экспрессивно. Красивая женщина, интересная, но — чересчур. Она бы вырывалась из картины… Роль эту впоследствие сыграла Мила Кулик» (однокурсница по Школе-студии. А роль, которая предполагалась Высоцкому, в итоге досталась еще одному однокашнику — Роману Вильдану.
Станиславу Говорухину, снимавшему «Контрабанду», Высоцкий настойчиво рекомендовал привлечь к фильму Нину, и даже спел с ней в картине дуэтом пару песен — «Жили-были на море…» и «Сначала было слово печали и тоски…»
Она рассказывала: «Сначала мы поехали к композитору и где-то часик я посидела, поучила слова. И после этого уже была поездка в Дом звукозаписи на улице Качалова. Всего было записано три варианта. В первом пел один Володя. Во втором — одна я. И в третьем — вместе. А он был очень деликатен. Он говорит: «Надо Нину поставить ближе к микрофону!» И получилось, что я прозвучала громче, а он ушел на второй план. Мы спели красивое танго о любви двух океанских лайнеров, которое начиналось строчкой «Жили-были на море…» А это было в дни, когда в Театре на Таганке случился один из юбилеев. Мы готовили, накрывали столы. Потом гуляли почти всю ночь. А утром надо было лететь на самолете как раз на съемку в другой город, где мы с Володей по сценарию поем на палубе парохода это танго. Хорошо, мы молодыми были, здоровыми, утром я прилетела и только попросила режиссера дать мне поспать два часика. А у Володи в это время был роман с Мариной Влади, и он уехал на океанском лайнере с ней. И снялась только я. И в фильме я стою одна на эстраде и пою двумя голосами. А кое-где только его голос… Володе очень понравился наш дуэт. И он тут же, при записи первой песни, предложил мне записать вторую — «Сначала было слово». И мы действительно с ходу ее записали… Ему вообще нравилось петь со мной. Он говорил, что у нас очень созвучны голоса, и предложил сделать совместную пластинку. Мне эта идея понравилась, но я в то время уже познакомилась с Леней, была в «своей» жизни, и этого не случилось…»[413] Очень жаль, что не получилось.
В целом, с кино Шацкой явно не везло. Впрочем, она по этому поводу не слишком комплексовала: «Не приглашают — ну, не приглашают. А так, чтобы рвалась, переживала: ах, меня не снимают. Я абсолютно равнодушна. А в кино меня звали все время на женщин-вамп. Клянусь. Парики какие-то черные делали. Смешно, ну какая я вамп? Нутро абсолютно другое. Наверное, внешность подводила: длинные волосы, высокая. Недоступная, как мне иногда говорили. Но такой себя никогда не ощущала. Это совершенно не в моем характере. Наоборот, была очень романтичной. Все время влюблена во все на свете…»[414]
В театре, как считал Леонид Филатов, «у Нины трагедия была в том, что ей никогда не удавалось нормально отрепетировать спектакль: на все лучшие роли ее вводили в последний момент, приходилось осваивать текст за неделю. Так она, кстати, была введена и на Маргариту, хотя сейчас представить странно, что вместо нее мог играть кто-то другой…»[415]
В своих записках с репетиций Юрия Любимова спектакля «Преступление и наказание» публицист Григорий Цитриняк запротоколировал забавную сценку, когда Дунечка (Шацкая) приходит к Свидригайлову (Высоцкий), и тот пытается ее изнасиловать.
Любимов давал установку:
«— Володя, расстегни ей платье — должно быть открыто пол груди… Так… Потом спокойно переходи в линию бедра… Спокойно обнимай ей ноги… Вот-вот… И задирай ей юбку. Лезь под юбку…
Высоцкий никак не может расстегнуть платье, и Шацкая, хотя она по мизансцене находится в тот момент в глубоком обмороке, начинает помогать расстегивать платье. (В зале хохот.)
— Подождите. Тут нужно технику отработать. (Идет на сцену.) Володя, смотри, как надо…
— Голос: Ну, вдвоем-то вы справитесь! (В зале хохот).
— Опомнившись, Дуня должна ногами сильно оттолкнуть Свидригайлова, но это требует известной техники, чтобы не ушибить актера. (Вернулся в зал.) Важно, Володя, чтобы потом был большой проход. Надо отлететь к стулу, а потом самому перейти к коричневой двери. И уже оттуда ползти к ней — на весь монолог. Нина, застегивай, застегивай платье, грудь убирай. Поджимай ноги под себя и толкай.
Шацкая поджала ноги под себя и толкнула. Высоцкий отлетел не к стулу, а сразу к двери.
В. Высоцкий (потирая ушибленные места): — Она меня так шарахнула…
— Володя, распределись. Когда она тебя оттолкнула, ты лежишь в жалком состоянии. Поднялся, отошел от двери, пошел к ней, а от стула встанешь на колени и там метр проползешь на коленях: тебе надо искупить животное твое безобразие… Ну, еще раз: расстегни ей платье, обнимай ноги… И с азартом лезь под юбку.
Высоцкий расстегнул лежащей «в обмороке» Шацкой платье, обнял ноги и с азартом полез под юбку…»[416]
А «на заре туманной юности», к 30-летнему юбилею Нины 16 марта 1970 года поэт подарил ей такие строки:
«Вагон здоровья! Красоты хватает.
Хотелось потянуть тебя за ухо…
Вот все. Тебя Высоцкий поздравляет».
Она была очень счастлива в браке с Леонидом Филатовым. Их считали чуть не идеальной театральной парой Союза. Когда муж тяжко заболел, Нина стала его ангелом-хранителем. Она вытягивала его с того света, прожив рядом с ним в больнице два с половиной года. Следила за диетой, каждые два часа переворачивала его с боку на бок, когда больной был недвижим. Любимая женщина как могла продлевала жизнь своему избраннику. Незадолго до смерти Филатов сказал: «Самый мой большой выигрыш в жизни — Нина…»[417]
Многие из друзей и коллег Высоцкого сегодня вспоминают, что у него была, как выразился Золотухин, «такая миссия прелюбопытная — желание выдать своих любовниц за иностранцев». И далее он продолжает с нескрываемым оттенком зависти: «То, что они по мановению его мизинца ложились или летели к нему, было не обсуждаемо и само собой разумеющееся…»[418]
Однако бывали и иные ситуации. Ивану Бортнику, например, запомнился иной эпизод, когда его задушевный друг то ли от скуки, то ли благодаря возродившемуся чувству, позвал в гости Таню С. (Сидоренко Татьяна, актриса театра. — Ю.С.), а она отказалась: «Володя, извини, но у меня есть мальчик, которого я сейчас люблю». И его это восхитило! Он ее зауважал. И позже немало ей помогал. Например, порекомендовал Владу Павловичу, югославскому режиссеру, снимавшему фильм «Единственная дорога», как классную актрису. Павлович к совету прислушался и взял ее на роль подпольщицы Любы. И более того — влюбился в белокурую «богиню с Таганки». А потом именно Высоцкий сделал все, что было возможно и невозможно, когда Таня попала в аварию. В больнице ей была предоставлена отдельная палата, ею занимались лучшие врачи и косметологи, отыскались лучшие медицинские препараты…
На Таганку Татьяна попала еще в 1971 году. Звезд с неба не хватала, но в репертуаре была задействована весьма активно. С Владимиром Высоцким на сцене они встречались в «Десяти днях…», «Павших и живых», «Антимирах». В ее активе была роль Дуняши в «Вишневом саде».
Была ли она красива? — вопрос праздный. Главреж Таганки — человек изысканнейшего вкуса — вряд ли доверил бы некрасивой актрисе роль Статуи Свободы в спектакле по известной поэме Евгения Евтушенко, верно? Да и сам Высоцкий слыл тонким ценителем женской красоты.
Внешне Сидоренко была женщиной того же плана, что и Таня Иваненко или Нина Шацкая. Не случайно в репертуаре Таганки они частенько дублировали друг друга: в «Часе пик» Иваненко и Сидоренко попеременно исполняли роль секретарши Вожены, в «Товарищ, верь…» они же исполняли роли Керн и гадалки Кирхгоф, в «Преступлении и наказании» они же по очереди изображали Дуню. Ну и так далее…
Кстати, попутно замечу: будучи по натуре человеком «артельным», Высоцкий настойчиво предлагал кинорежиссерам «баб с Таганки». О Шацкой, Иваненко и Сидоренко уже говорилось. Добавлю, что именно с его подачи комиссаром в фильме «Служили два товарища» стала Алла Демидова. А затем она же и Инна Ульянова украсили фильм «Бегство мистера Мак-Кинли».
Я был бы святотатцем, коли бы обошел вниманием Зинаиду Славину,