Пырьева признавалась: «Мы по жизни были хорошими друзьями. После фильма «Братья Карамазовы» мне сразу же предложили роль современной героини в «Хозяине тайги». Сначала я была возмущена. Высоцкий меня по дружески высмеял. В фильме подобрался неплохой коллектив… хотелось посмотреть настоящую Сибирь, и я согласилась…»[567]
Аборигены — жители Выезжего Лога — утверждали, что «они жили вместе и, не скрывая чувств, обнимались и целовались у всех на виду»[568].
Дед по фамилии Басистный рассказывал, что актриса, поссорившись с Высоцким, даже пыталась отравиться, и за ней из Красноярска прилетал вертолет. Спасли.
Из «глубины сибирских руд» отправилась очаровательная Пырьева вслед за Высоцким в Одессу. Ее ждала роль «несравненной мадемуазель Софи», верной соратницы господина революционера Бенгальского-Коваленко, героя «Опасных гастролей». Лио-нелла Ивановна вспоминала: «В первом фильме («Хозяин тайги». — Ю.С.) я даже пощечину ему дала, по сценарию, а потом он настоял, чтобы я снималась в «Гастролях»: там он мне две пощечины «отвесил», а целовал бессчетное количество раз…»[569]
Режиссер-постановщик «Гастролей» Георгий Юнгвальд-Хилькевич рассказывал: «…на фильм не утвердили Риту Терехову, потому что мне предложили снимать Лионеллу Пырьеву. Это был своего рода компромисс на утверждение в роли Высоцкого. У Тереховой осталась обида. Я не борец!..»[570]
Сама Маргарита Борисовна рассказывала, что после проб ассистенты Юнгвальд-Хилькевича нашли, как им казалось, благовидный предлог для отказа — прислали телеграмму, мол, вы нам не подходите из-за сильной разницы в росте с главным героем картины. Ее очень развеселил такой своеобразный отказ, и она со смехом рассказывала потом об этом «революционеру Коваленко-Бенгальскому»[571]. В общем, история запутаная. Тем более что сама Пырьева утверждает, что на ее роль предполагалась Марина Влади, «но она не смогла. В конце концов, меня режиссер взял без проб…»[572]
Разумеется, когда в Одессу вырывалась Марина Влади, поведение приходилось корректировать: «…приехала Марина, — вспоминала Пырьева. — Подкатила на «Волге». Володя тотчас увидел ее, подлетел к ней, затем последовал долгий-долгий поцелуй, как иной раз бывает в фильмах. Одесситы, окружившие их, были в полнейшем восторге: «Ой, вы посмотрите сюда, это же Марина Влади!..»[573] Ревнующей женщине трудно было скрыть зависть и раздражение: «Поселилась наша романтическая пара не в гостинице, а на даче — или у Говорухина, или у Юнгвальд-Хилькевича..»[574]
Роман Высоцкого с Пырьевой, скорее всего, был скоротечен и угарен. Как писал Павел Леонидов, у него «был запой, и он был на квартире Лионеллы Пырьевой…» Лионелла сознавалась, что «однажды я его приютила в квартире, когда отовсюду его гнали, я в то время уезжала сниматься в Ленинград. Впоследствии в одной из его песен возникли такие красноречивые строки: «Молодая вдова пожалела меня и оставила жить у себя…»[575] Простим Лионелле Ивановне искажение слов поэта? Конечно. Тем более, что она сама была уверена: «Может, я слишком самонадеянна, но песня Высоцкого «А где был я вчера, не найти, хоть убей…»…явно навеяна нашими с Володей отношениями…»[576] Она действительно как-то «взяла к себе жить» Высоцкого. Было это в декабре 1968 года. Она в самом деле уезжала в Питер, правда, не на съемки, а на премьеру «Братьев Карамазовых». Накануне к ней в квартиру на Смоленской забрел Владимир Семенович с Гариком Кохановским. Узнав об отъезде хозяйки, стал настойчиво уговаривать оставить ему ключи. Пырьева стала отнекиваться, но, в конце концов, сдалась. Кохановский произвел на нее впечатление человека степенного и серьезного. По возвращении в Москву Пырьева обнаружила дома полный разгром и гору пустых бутылок.
Она рассказывала: «Ко мне он заявлялся пьяненьким, страшно бледным, но тихеньким. Частенько просил кардиомин. Когда ему совсем становилось худо, брел по стенке до диванчика и засыпал…»[577] Однажды она не выдержала: «Еще раз придешь в таком виде, отправлю в больницу!» Ее знакомый психиатр из «Склифа» предложил сообщить ему, когда Высоцкий снова придет в непотребном виде. Вскоре подходящий случай представился. Врач приехал и забрал пьяного в дым поэта с собой, а Лионелле наказал подыскать хорошую клинику. Она подключила к этому делу Павла Леонидова-Рабиновича с его огромными связями. Определившись с лечебницей, Леонидов с Пырьевой поехали в институт Склифосовского. Увидев бывшую возлюбленную, Высоцкий взвидся: «Ага! Это ты меня! Ты ж обещала, что упрячешь меня в дурдом!» Но запой удалось-таки прервать…
В 1976 году Лионелла Ивановна вышла замуж за Олега Стриженова, старинного приятеля Владимира Семеновича. Олег Александрович к прошлому жену не ревнует «нисколько, да и давно это было, еще до нашего близкого знакомства…»[578]
«Перепутаны все мои думы.
И запутаны паутиной.
Лезу я, словно нищие в сумы,
за полтиной и за рутиной»
В своей скандально известной книге «Андрей Миронов и я» Татьяна Егорова вспоминает о премьере спектакля в Театре сатиры пьесы Александра Штейна «Последний парад» с песнями Высоцкого. «Во время спектакля мы все смотрели в зал на знаменитого барда. Запрещенный, дерзкий, смелый, гениальный, потрясающий своими экстравагантными поступками, он сидел в зале один, сиротливо, казался совсем мальчишкой и как-то странно слушал свои песни не в своем исполнении…» Потом был банкет в малом репетиционном зале за длинным столом — в честь премьеры и окончания сезона. Потом «стол постепенно становился растерзанным И пустым. Было поздно, остались самые крепкие. Высоцкий взял гитару и запел: «И когда наши кони устанут под нами скакать…» Вокруг него образовался круг артистов. Я взяла свой стул и села неподалеку. Он впился в меня глазами и вместе со стулом подвинулся к моему стулу. Ударил по струнам: «В желтой жаркой Африке…» Брякнул по струнам. Встал. Налил водки. Выпил. Налил бокал шампанского — протянул мне. Опять ударил по струнам и новая песня — глядя мне в глаза: «Когда вода всемирного потопа-а-а-а…» Мой цензор был во хмелю и крепко спал, и я без руля и без ветрил бросилась в «поток» под названием «Высоцкий». Он это чувствовал, у нас произошло сцепление… Какого рода сцепление было у Высоцкого, мне не дано знать, скорее всего это было вечное одиночество… В этом небольшом зале летали невидимые огненные стрелы, вспыхивали невидимые молнии — напряжение было такое, как во время грозы. Своим рычащим и хриплым голосом, впившись в мои зрачки, Высоцкий продолжал: «Только чувству, словно кораблю, долго оставаться на плаву…» Я сидела, улыбаясь, в малиновой юбке, в белой кофточке, как во сне, раскачиваясь на стуле, с остатками шампанского в прозрачном бокале…»[579]
«Я явно ему нравилась, — кокетничала актриса. — Андрюша (Миронов. — Ю.С.) все это видел и пришел просто в невменяемое состояние от ревности. Сказал: «Пойдем, я тебе покажу фотографию». Вывел меня в коридор и ка-ак даст! Там была полная тьма, и он не понимал даже, куда бьет. Так что эта горбинка на переносице — имени Высоцкого и Миронова. У Андрюши после этого случая на руке остался шрам. И в душе тоже…»[580]
Коллега Егоровой по Театру сатиры замечательная актриса Вера Васильева в своей книге «Продолжение души» в числе самых любимых своих ролей называла Дашу из спектакля «Последний парад»: «Я помню, на читку пьесы Александр Петрович Штейн пришел с Володей, и, когда подходил момент исполнять очередную песню, Володя брал гитару и пел. Его пение было очень впечатляющим, словно открывало какой-то невидимый для нас мир… Мы все влюбились в него, почувствовали его душу. И когда пели его песни, всегда словно слышали голос с хрипотцой, но не смели подражать ему, так как считали это кощунством. В те годы мы даже не предполагали, какой легендарный человек так скромно сидел на наших репетициях…»[581]
И вновь о мистике, сопровождавшей Высоцкого на протяжении всей жизни. Когда Ирина Мазурке-вич вышла замуж, на следующее утро после свадьбы ей позвонили люди, знающие о своеобразии их отношений с Высоцким, и сообщили, что Владимир Семенович скончался. Напророчил Ибрагим Ганнибал, говоря в финале фильма «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» своей возлюбленной Наташе, роль которой досталась Мазуркевич! А говорил он: «…Счастье мое, никому я тебя до смерти не отдам». Так получилось, что до смерти и не отдал…
С Высоцким она познакомилась на пробах к «Арапу». «Я была этаким «чудом с косичками»: маленькая, с пухлыми губами и огромными глазищами. На репетиции нас познакомили с Высоцким, и только я начала что-то ему говорить: «Владимир Семенович, вы…» — он расхохотался. Я покраснела. «Ха-ха-ха, Владимир Семенович! — хохотал он сиплым своим голосом. — Да зови меня просто Володя». Ему было тогда 37 лет, а мне — всего 16. Но с того дня я стала говорить ему «ты»…»[582]
Интересно, что ее дебютный фильм «Чудо с косичками» появился в прокате едва ли не позже «Арапа». Однако Иринина фотография уже находилась в картотеке «Мосфильма», и режиссер Александр Митта попросил вызвать ее на пробы. На тот момент он уже перепробовал на роль Наташи табуны московских школьниц и первокурсниц.