ом отношении я человек очень разборчивый…»[594]
Хотя кто-то заметил: кокетство для Ларисы — не каприз, а форма существования… Она любит цитировать слова Станиславского: «Роль — это я в предлагаемых обстоятельствах». И признается, что она — «абсолютная раба любви»[595].
Исполнительницу роли Маньки-Облигации кинокритики часто сранивали с кошкой. А она и не отрицала: «Это не случайно. В Одессе, в доме, где я жила, в окне на первом этаже всегда восседала необыкновенная кошка. Пушистое, мурлыкающее существо нежилось на розовой подушке с розовым бантом на шее… Когда мне предложили роль Маньки, я именно эту кошку вспомнила…»[596]
Проехали.
Каких только эпитетов не удостаивалась неподражаемая Маргарита Терехова от коллег, режиссеров и журналистов, да просто мужчин!.. А она с отчаянным упорством изо дня в день доказывала и на сцене, и на экране, и, думаю, в реальной жизни, что она и есть женщина страстная, роковая, непредсказуемая и стервозная. Ее многочисленные влюбленности и романы с мужчинами много моложе себя создали ей славу обольстительницы, чувственной ведьмы, обладающей секретом любовной ворожбы. Зря, что ли, ее сравнивали с булгаковской Маргаритой!..
Жаль, с Высоцким они пересеклись лишь один-единственный раз на съемочной площадке фильма «Четвертый». «Да, он был одним из лучших актеров нашего времени, — утверждала несостоявшаяся партнерша Высоцкого в «Опасных гастролях». — В «Четвертом» снимались А. Джигарханян, А. Кайдановский, Ю. Будрайтис, М. Лиепа… И все-таки В. Высоцкий выделялся своей игрой — так проникнуть в природу зла мог только очень талантливый и (как это ни парадоксально) хороший человек…»[597]
Не случилось им соединиться и в телеспектакле странного гения Романа Виктюка. Режиссер рассказывал, что Высоцкий «должен был сыграть на телевидении семь ролей Шекспира с Ритой Тереховой. В ту пору она была в совершенно уникальной творческой форме… Начали работать. Но телевизионный начальник стал насмерть: мол, он никогда не покажет этого говна советским зрителям. Так нас разъединили… И играл другой хороший артист… Но того единения и родственности душ между нами уже не было…»[598]
«Он не играл любовь, — считает Терехова, — ее сыграть нельзя! Он нес ее в себе! Высоцкий — гений! Разве это не ясно каждому? Разве это не видно хотя бы по стихам его?!.»[599]
Она говорила: «Мужчины, которые меня окружали, — все были замечательные люди, но, в первую очередь, они — замечательные ДРУЗЬЯ. А чтобы иметь мужа Маргарите Тереховой в нашей стране — это надо его третьим ребенком записать. И чтобы он еще смирился с этим — что маловероятно. Незавидная судьба!..»[600]
Божественный лик Маргариты Борисовны чудесно огранен рассудочностью и ясностью оценок: «Я всегда искала и «завязывала» свои роли на что-то живое, вмешивалась в работу режиссера и в театре, и в кино, чем обесславила себя — говорят, характер невыносимый…»[601]
Самым шумным романом у Тереховой был с болгарским актером Саввой Хашимовым. Они познакомились на съемках фильма «Бегущая по волнам». Савва тогда, в середине 60-х, был одним из самых популярных актеров Болгарии. Был женат, но это не мешало влюбленным встречаться. Рита забеременела, родила дочку. С Хашимовым они стали жить в театральном общежитии, слыли счастливой парой. Но через полтора года Савва сбежал на родину. От кого она родила сына Сашу, Терехова долго скрывала. В конце концов, выяснилось, что отцом Саши был известный клипмейкер Георгий Гаврилов. При Маргарите Борисовне он тоже долго не удержался — уехал от греха подальше в Америку и сегодня возглавляет крупную телекомпанию «Bizz Productions».
Аристократка кино и сцены, светская львица Людмила Васильевна Максакова появилась на свет, чтобы покорять, очаровывать, срывать аплодисменты. Необычная, завораживающая красота, удивительная, мягчайшая женственность, грудной голос, легендарная родословная, независимый характер, острый язык… Что еще? «Дышащая духами и туманами…»? Да.
Она была из соцветия «рубеновых звезд». Для главного режиссера Вахтанговского театра Рубена Николаевича Симонова «важна была порода — других женщин в театр при нем не брали…», — гордо говорила актриса[602].
Она быстро стала звездой в театре, много снималась. Все складывалось отлично.
Но потом начались какие-то странные паузы. Говорят, это было связано с тем, что ее первый муж, талантливый художник-график Андрей Збарский (сын знаменитого врача, бальзамировавшего тело Ленина) неожиданно уехал в Америку. Странная была жизнь…
С Высоцким они встречались на съемках и на театральных премьерах, как говорится, дружили домами. Их связали и одинаковые взгляды на жизнь, и общие житейские проблемы: вторым мужем Максаковой стал иностранец, немецкий бизнесмен Игнебергс Петер Андреас. Ей, как и Высоцкому, никогда не хотелось уезжать из России. По ее мнению, «русский человек не создан для заграницы. Он не вписывается ни в какую заморскую систему, если у него есть душа и сердце. Никакой политический режим не может отвратить русского человека от его Родины. Я за границей больше двух недель не могу находиться физически…»[603]
Аналогичные чувства испытывал и Владимир Семенович.
Их сближала и способность совершить в нужный момент решительный шаг.
Когда умирала мама Людмилы, а мужу-иностранцу не давали визу в СССР, она с ребенком на руках, без денег, наедине со смертью, сходила с ума. В отчаянии дозвонилась в МИД, в приемную всесильного министра Громыко, и закричала в трубку, что если ее мужа не впустят обратно, то она возьмет ребенка и выбросится из окна. Этот ультиматум почему-то смутил Андрея Андреевича Громыко. На следующий день Петеру выдали визу.
Актриса Наталья Фатеева видела в Высоцком не не только коллегу: «…Он мне и как мужчина очень нравился. Чувствовалось, что он способен на поступок… Мне вообще импонируют мужчины такого типа. Не люблю высоких, красивых, ярких. Это чисто природное: может понравиться поступок, взгляд, даже запах. Я сразу фантазирую, что за этим стоит…» И еще Наталья Николаевна грустно вспоминает, как во время съемок «Место встречи изменить нельзя», которые происходили неподалеку от ее дома, к ней всего лишь один-единственный раз заглянули пообедать Высоцкий с Говорухиным… Жаль, что только один раз.
«На роль Соболевской меня пригласил Говорухин, — рассказывала Наталья Николаевна, — к которому я относилась с большой симпанией, к Высоцкому же отношение было иное: я была в него влюблена. Но никогда не говорила ему об этом и даже старалась не поднимать глаза во время беседы. Я знала, что с его проницательностью он все сможет прочесть в моих глазах…»[604]
Удивительной красоты женщина, с магическим голосом и загадочным мерцанием смеющихся глаз, наедине с собой всегда страдала, выбирая себе явно не тех мужчин. Говоря о себе, скромничала: «К моей красоте с каким-то презрением относились. И мне приходилось доказывать, что я не только красива, но что я еще и что-то собой представляю…»[605]
На «ее на жизненном пути» возникал то талантливый, но невоздержанный по части спиртного кинорежиссер Владимир Басов, то законспирированный разведчик, а нынче писатель Михаил Любимов, то взбаломошный врач-космонавт Борис Егоров, то певец из далекой Румынии Дан Спэтару, то генерал КГБ Семен Цвигун… И, тем не менее, она уверена, что ее «яркая внешность не подходила для страны…»[606]
Может быть, потому-то и стала Наталья Николаевна просто усердной последовательницей Брижит Бардо в неустанной заботе о животных?..
Безымянный автор посвятил ей строки:
«Ей 20 не дать, но и 49 не дашь.
Счастливчик, кто видел в фате ее.
В России есть много прекрасных Наташ,
Но им далеко до Фатеевой».
Но все же рядом с именем Фатеевой просто-таки просится поставить имя ее полной тезки Натальи Кустинской. По ее словам, ей тоже «всю жизнь мешала ее красота». А добивались ее расположения многие. Смоктуновский, Магомаев, Баталов, Меньшов, Наумов…»
Сегодня она, которую французский журнал «Кандид» в свое время зачислил в десятку самых сексуальных актрис мира, сожалеет, что в свое время отвергла ухаживания юного Высоцкого: «Был сборный концерт в клубе армии, а я приехала туда, можно сказать, просто из Франции, еще дышала парижским воздухом. Наверное, неплохо выглядела. Помню, на мне в тот день были серебряный пиджак, маленькая бархатная юбка и серебряные сапожки. Я выступала в первом отделении, а во втором — Володя Высоцкий. Мы с ним снимались в одном фильме — «Увольнение на берег» (1962 год. — Ю.С.), но он тогда только начинал, тихим был, скромным. Я и внимания на него не обращала. Стояла с администратором, он подошел: «Наташа, вы уже выступили?» — «Да». — «Можно, я вас провожу?». Не нахально предложил, как-то застенчиво даже. Я на него посмотрела — маленький, неинтересный и одет неинтересно… «Нет, я не хочу, чтобы вы меня провожали». Он смутился, сжался весь, повернулся и ушел». И с отчаянием добавляла: «Знал бы Володя, сколько раз я потом об этом пожалела!.. Я не встречала ни одного человека, который бы не потерял столько, сколько я…»[607]
Уместность соседства двух имен — Фатеевой и Кустинской — имеет свое объяснение. Во-первых, обе Натальи Николаевны и обескураженный режиссер «Три плюс два» Генрих Оганесян, окончательно запутавшись, стал называть их «Фатик» и «Кустик».