Он ничего не спросил меня о травме. Он просто пришел в первый день своего приезда туда, где был особенно нужен. В три часа ночи я шепнула Маше, которая с огромным интересом глазела на легендарного Владимира Высоцкого: «Посмотри с балкона, горит ли свет у соседей внизу?»
— Мам, в доме все окна и балконы настежь! И у всех горит свет!..»[627]
А разве забыть давнюю-давнюю историю, как Высоцкий вместе все с тем же Абдуловым едва не подрался с бывшим мужем Гурченко Иосифом Кобзоном?
Только-только начинавшая свою кинокарьеру Татьяна Васильева (тогда еще Ицыкович) случайно попала на съемки фильма «Четвертый», да еще в такую ослепительно «звездную» компанию — Джигарханян, Шакуров, Лиепа… И Высоцкий в главной роли!
Сегодня Татьяна Григорьевна — человек довольно откровенный, как говорится, без комплексов, признает, что ей «нравятся роскошные мужчины. Глядя на них, думаю, что я еще очень ничего. Признаться, когда их вижу, с трудом могу перебороть в себе желание. В жизни я насладилась общением с такими мужчинами… Мне… помимо внешних данных, в мужчине важно, чтобы он состоялся как профессионал… Мне хочется, чтобы меня завораживал человек, который рядом со мной…»[628] Ее всегда интересовали люди, «у которых есть талант, которого я лишена. Например, художники, певцы, врачи — люди любой профессии, в которой они достигли высот и где мне делать нечего. Это меня сильно завораживает…»[629]
В своих интервью актриса редко называет имена. О Высоцком предпочитает умалчивать, хотя он-то как раз больше других отвечал ее требованиям. Он умел завораживать.
В младые же годы она, волоокая, пышнотелая красавица была чудо как хороша… Хотя в юности комплексовала по поводу своей внешности: «Я всегда была выше и больше своих сверстников, росла сутулой, очень переживала из-за того, что мальчики на меня не обращали внимания. Спрашивала себя: «И зачем я такая родилась?»…» Папа мечтал, чтобы Танечка стала зубным техником: всегда живые деньги. Ее поступление в театральный он не принял всерьез, ни одной работы так не увидел, умерев как раз в тот год, когда она впервые вышла на сцену.
Татьяна Васильева поныне завидует людям, которые легко вписываются в любую компанию, в любую обстановку, и признается: «Мне это дается с трудом. Нередко окружающим кажется, что я смотрю на них свысока, но на самом деле просто не знаю, как себя вести. Видимо, дают о себе знать остатки детских комплексов… Зато с любимыми людьми я очень веселая, юмор из меня брызжет… Многие друзья говорят, что нет ничего удивительного в том, что мужчины боятся меня. Видимо, мужчины предпочитают слабых женщин, а я такого впечатления не произвожу… Светская жизнь мне не нравится. Видимо, в молодости свое отгуляла…»
Татьяна Васильева была твердо убеждена, что Высоцкий — гений. «Гений как личность, вобравшая в себя много данных, много разных талантов и возможностей. У него стихи поразительные. Может, потому их и не печатали, что они поразительные… Его отвергнуть — нельзя. А я не смела даже влюбиться в него: я имею в виду наш с ним совместный период съемок в Риге. Там была Марина Влади. Он каждый день писал ей стихи, а потом нам их читал»[630]
Самой Татьяне от журналистов и поклонников доставались такие комплименты, что хоть топись. Но миф, который о ней сложился, ее вполне устраивает, и все характеристики она выслушивала с царственной ироничной улыбкой. Она знает, что не производит «впечатления женщины, которой требуется опека. Тут ничего не поделаешь, такой у меня вид — очень защищенный и неприступный. Это только вид…»[631]
Наиболее восторженные почитатели стали называть ее даже не звездой — планетой…
«О женщине нужно заботиться, — уверяет Васильева, — как о близком человеке, которого ты боишься лишиться… Все это я никогда не ощущала, что меня боятся потерять. Всегда было ощущение, что если меня не убьет, то и хорошо…»[632]
Она хитрая и красивая. И, думаю, коварная. В хорошем смысле слова. Надеюсь.
Наталия Белохвостикова оскорбилась, услышав бестактный вопрос журналистки, которая поинтересовалась, не выходили ли ее отношения с Высоцким за рамки кино: «Нас познакомил мой муж (кинорежиссер Владимир Наумов. — Ю.С), который хорошо знал и Володю, и Марину Влади. Мы вместе снимались в «Маленьких трагедиях» — Михаил Швейцер неожиданно пригласил меня сыграть донну Анну. Я сильно заболела, приехала на студию с колоссальной температурой и голосом Высоцкого. В павильоне была жара под 60 градусов: чтобы воспроизвести эффект молнии, ставили очень много света. Володя тоже чувствовал себя неважно. Но все прошло удачно. Для меня очень важна атмосфера на съемочной площадке. Если есть аура добра, человеческого тепла, мне комфортно…»[633] Она постоянно подчеркивала: «…чувство партнерства у него было удивительное…»[634] «Рядом с ним очень хорошо работалось и дышалось…»[635]
Когда Белохвостикова захворала, он написал ей стихи «Донна Анна». Правда, никто их до сих пор не отыскал. Да и были ли они?.. Наталья Николаевна утверждает, что были. Она просила его переписать стихотворение. Он клятвенно обещал. Не успел. В ее памяти осталась лишь строка: «А Дону Анну я называл Наташей…»[636] «Он чувствовал, что мне было тяжело, и решил как-то поддержать. Он был добрым человеком»[637].
В предыдущей картине Михаила Швейцера «Бегство мистера Мак-Кинли» Высоцкий впервые встретился на съемочной площадке со своей знакомой по Школе-студии Татьяной Лавровой. Она заканчивала мхатовское училище на год раньше его. Держалась особняком. Еще бы: по институтским коридорам гуляла слава ее отца — известного оператора и режиссера Евгения Николаевича Андриканиса (возможно, от него у нее столь необычный — греческий — разрез глаз, и очаровывавший мужское поголовье низкий голос). Уже студенткой она сыграла Нину Заречную в чеховской «Чайке» на сцене МХАТа вместе с легендарной Аллой Тарасовой. Вся ее «молодость прошла на диком взлете… Я просто жила в славе, обожании, и это для меня было естественно. Я ведь палец о палец не ударила, чтобы получить хотя бы одну из ролей, которые сыграла…»[638]
Получив диплом, Лаврова сразу была принята в главный театр страны. Потом сбежала в «Современник», став там примой. Затем пришел пьянящий киноуспех и брак с Олегом Далем. Затем — развод. (Даль потом объяснял: «Она злая…»[639])
В конце концов, Лаврова вновь вернулась в Художественный театр, к своему учителю, другу, богу и мучителю Олегу Ефремову.
Сегодня она говорит: «У меня было три мужа, и все они замечательные люди. Были великолепные, красивые романы…»[640] Присутствовал ли в них Высоцкий? Не знаю. Сама Лаврова молчит.
Можно было бы легко предположить воплощение киноадюльтера Владимира Высоцкого (руководителя хорового кружка) и Елены Прокловой (солистки оного — Танюши Фешевой) из мелодрамы «Единственная» в реальной жизни. Но, как утверждают хроникеры, во время съемок, как ни удивительно, они практически не пересекались, даже в любовных сценах. Мешали расхождения в расписаниях спектаклей, гастрольный график. Многоопытнейшему режиссеру Иосифу Хейфицу постоянно приходилось выкручиваться. Даже когда в кадре герои как бы мило беседовали друг с другом, камера постоянно панаромировала с одного лица на другое. Снимали их по отдельности. И когда Проклова (Фешева) говорила о своих душевных страданиях Высоцкому, на самом деле она исповедывалась не своему любовнику, а режиссеру, который того подменял в кадре.
Ну, а для Владимира Семеновича Хейфиц изображал Танюшу. «Перед камерой в кадре — Высоцкий, — а за камерой — Хейфиц, который приговаривает: «Я — Лена! Я — Лена! Я — Лена! Люби меня!» Седой, старый человек…»[641]
Но все же сюжетные обстоятельства потребовали совместных съемок. Потом им взяли билеты на «Красную стрелу» в Питер. Но в разные вагоны. Утром, рассказывала Проклова, за час до прибытия, я уже была готова на все сто, вышла на перрон первой. Ее встретили ленфильмовцы, дошли до табло с расписанием поездов и стали ждать Высоцкого. Прошел весь поток пассажиров, опустел перрон, а его все нет. Уже решили, что упустили, либо произошла ошибка, или у Владимира Семеновича в последний момент изменились планы. «И тут из последнего вагона вышли две фигурки: Высоцкий и Марина Влади… Как сейчас вижу: он шагает впереди, легкой, можно сказать, шальной походочкой, курточка нараспашку, шарфик через плечо, а в руках гитара, по ходу дела что-то наигрывает… Два огромных чемодана тащила, точней катила на колесиках (тогда такие чемоданы были в диковинку!) Марина. А одета она была в шикарную, до пят, норковую шубу… Зрелище было замечательное… В этой картинке — вся наша замечательная Россия, где форма не стоит на первом месте. Ну не был в тот момент Высоцкий джентльменом, и что с того… Поскольку Влади — тоже женщина русская, то она все понимала, не ругала мужа, не роптала, кто знает, может быть, в этот момент на него снизошло вдохновение и Володя что-то сочинял. Или у них с Мариной в поезде какая-то размолвка вышла… В общем, кому тащить чемоданы — был явно не самый важный вопрос. И это все так правильно, разумно по жизни…»[642]
После съемок они вместе летели в Москву. Проклова торопилась на спектакль. Но Москва не принимала из-за сильного снегопада.