Сестра Анастасии Марианна с юных лет также была непременным участником, как она сама выражалась, «потрясающих компаний»: «Весь цвет тогдашней молодой интеллигенции. Я сидела и слушала их, буквально разинув рот. Они читали свои произведения, мы это обсуждали, спорили до упаду. Все вечера проводили вместе, ездили за город…»[655]
Когда же Марианна Александровна, наконец, согласилась стать женой Бориса Хмельницкого, то из ее окружения естественным образом стали испаряться прежние поклонники — Андрей Кончаловский, Андрей Тарковский, Александр Княжинский (оператор фильма «Я родом из детства»)… Зато появился удивительный Володя Высоцкий… Она говорила: «В каждом мужчине я искала что-то от папы и влюблялась в это… Я всегда искала людей с открытой душой…»[656]
В середине 1970-х годов Высоцкий с радостью встретился на съемках «Мак-Кинли…» со своей старой знакомой Жанной Болотовой. Она, пережив скоротечный роман с любвеобильным Андреем Кончаловским, остановила свой выбор на надежном и напористом пареньке с Таганки Коле Губенко, за которого и вышла замуж (кто мог предположить тогда, что он станет самым последним министром культуры СССР во времена Горбачева?!). Благодаря этому браку она и познакомилась с Высоцким.
Внешность Болотовой была необычной, броской и запоминающейся. От предложений сниматься отбоя не было, пока ее надежно не «монополизировал» Губенко, который прочно усвоил от старых мастеров незыблемую традицию — в своих лентах непременно снимать своих жен, настоящих и будущих. Встречи Высоцкого и пары Губенко-Болотовой были мимолетны, без особой душевной теплоты и взамопритя-жения.
Ленфильмовская актриса Гелена Ивлиева, с которой Высоцкий снимался в «Интервенции», признавалась: «…Меня поразил его голос… Он никогда не кричал, он ворковал, даже не ворковал, а мурлыкал как тигр: «здр-р-р-равствуйте», — мягко так…»[657]
Кстати, в том же фильме нежную подругу и надежную соратницу большевика-подпольщика Бродского-Высоцкого сыграла актриса Юлия Бурыгина. В общем-то, отнюдь не блиставшая на сцене Малого театра, она. неожиданно прославилась после фильма Полоки «Республика ШКИД». Кажется, на том ее роман с кино и, тем более, с Высоцким и закончился, едва начавшись.
Самую чуточку успела поработать с Высоцким давняя пассия будущего главрежа Таганки Анатолия Эфроса Ольга Яковлева, В начале апреля 1980 года Эфрос позвонил актеру и предложил записать на радио пушкинские «Маленькие трагедии». Донна Анна — Яковлева об этой работе не вспоминает. Возможно, потому, что именно совместной работы-то как раз-то на самом деле и не было. По некоторым источникам, Анатолий Васильевич Эфрос якобы поначалу записывал лишь монологи Дон Гуана, а, лишь спустя пару лет, подмонтировал к ним реплики исполнителей других ролей, выпустив полновесную версию радиоспектакля уже после смерти главного героя[658].
Как о каждом мужчине, о Высоцком просачивались какие-то отрывочные и совершенно маловразумительные сведения о своих сердечных, деловых или чисто дружеских отношениях с некоторыми лицами противоположного пола. Скажем, Светлана Светличная, вспоминая о неожиданном визите Владимира Семеновича в Театр-студию киноактера, неожиданно роняет невнятную фразу: «Может быть, он заезжал к Ларисе Кромберг, она работала в «Чуде…» («Чудо святого Антония». — Ю.С.) и в «Бесах»…» Кто такая Кромберг, что ее связывало с Высоцким?
В переводе с узбекского имя актрисы Алимовой Матлюба означает Желанная. И своему имени она в полной мере соответствовала. В ее крови был замешан такой адский коктейль, что, естественно, сказалось на необычайно яркой внешности и непокорном, дерзком характере женщины. После эпопеи «Цыган» многие стали считать ее цыганкой. Но это не так. От мамы ей досталась толика русской крови, грузинской, немецкой, польской, башкирской. А папа был узбек.
Считалось, что ей, тогда еще студентке ВГИКа, сразу невероятно повезло. Одна из главных ролей в народном сериале о цыгане Будулае, потом — «Маленькие трагедии» у Швейцера. Быть партнершней таких легендарных актеров — Смоктуновский, Высоцкий… «С Высоцким, — рассказывала Матлюба, — очень легко было работать. Сразу же возникло чувство, что мы знакомы всю жизнь…»[659] Едва ли не с первой же встречи Высоцкого с Алимовой в павильоне «Мосфильма» киношный люд картины сразу заподозрил, что у них завязался роман. Итак, представьте огромную площадку студии, работает безумное количество людей… Творческий гул — кипит работа. «Но стоило Высоцкому только появиться, — вспоминает актриса, — в дверях павильона, как все вдруг начинали говорить исключительно шепотом. Мне об этом никто не говорил — сама заметила. Идет человек, небольшого роста, с роскошным голосом, и говорит всегда в полтона. Но каждое слово слышно. В нем такая мощь была, что мне казалось, будто все в стеночку вжимаются при его появлении и начинают говорить шепотом. Автопилотом — не договариваясь. А я сразу перешла с ним на «ты». Мне и в голову не приходило сказать «вы»…»[660]
В киногруппе пошли разговоры… Воспитанная в восточной строгости, Матлюба даже не понимала, что сама провоцировала эти сплетни. «Еще перед съемками, — усмехается Алимова, — он пригласил меня на свой концерт. Сам заехал за мной на своем знаменитом «Мерседесе», остановился у «Мосфильмовской». Так гостиница чуть ли не на уши встала. Все из окон повылазили — поглазеть, кто же новая избранница Высоцкого? Через год после съемок, когда Володи уже не стало, меня ловили на «Мосфильме» малознакомые люди и выспрашивали: «Ну ты хоть с ним спала?» «Нет», — говорю. «Ну и дура!»[661]
После «Маленьких трагедий» было десятилетие активных съемок. А потом из поля зрения киноманов Матлюба Алимова неожиданно исчезла. Лишь в 2003 году она вновь появилась на широком экране, снявшись в узбекском трагифарсе «Товарищ Бой-кенжаев». Тогда-то и стали проясняться подробности таинственного «исчезновения». Все объяснялось просто: предложения сниматься почему-то иссякли, словно на Алимову кто-то наложил табу. Самой напрашиваться она не умела и не желала. Неожиданно для всех занялась редкостным ремеслом — реставрацией сюзане — бухарских и шахрисабских вышивок. Был один-единственный, и неудачный, опыт замужества. Живет на окраине Ташкента, но думает перебираться в Москву.
Часто случалось так, что именно женщины способствовали тому, чтобы песни Высоцкого пробивались к людям.
Например, именно сотрудница актерского отдела «Мосфильма» некая Ольга Владимировна стала «крестной» Высоцкого в фильме «Я родом из детства». Ассистенту режиссера Турова Ольшевской она посоветовала: «Роза, возьмите сниматься этого парня. Он, правда, занят в театре. Потом он сильно пьет. Но если вы его загрузите в свободные дни, он может не сорваться. Короче, если вы его возьмете, честь вам и хвала…»[662] А у киношников-профессионалов Ольга Владимировна пользовалась непререкаемым авторитетом, к ней прислушивались, как кого лучше гримировать.
Режиссер Киевской киностудии имени Довженко Суламифь Цыбульник специально приезжала в Москву в Театр на Таганку весной 1968 года в надежде уговорить Высоцкого написать песни для своего фильма «Карантин». Немолодая женщина, словно девочка-поклонница, долго поджидала его у служебного входа. Волновалась. «Коротко рассказываю, о чем сценарий… Владимир Семенович слушал меня на редкость внимательно, учитывая обстановку, в которой проходила беседа, и очень пристально, вот именно — пристально, всматривался в меня. Не прерывал, не торопил. Выслушав, сказал, что согласен писать песню. Я ему оставила сценарий, и мы договорились о сроках, о том, что он напишет варианты на выбор…»[663] Правда, ей самой не довелось довести до счастливого завершения свой кинематографический «роман» с Высоцким. Когда у него появилось «окно» и возможность наведаться в Киев, Цыбульник как назло пришлось уехать, рассказывал сценарист Юрий Щербак, потому она «поручила мне заняться этой песней»[664].
Верная спутница кинорежиссера Михаила Швейцера Софья Абрамовна Милькина стала инициатором приглашения Владимира Семеновича в фильме «Бегство мистера Мак-Кинли». Швейцер живо откликнулся. «Я позвонила ему, — рассказывала Милькина, — …Владимир Семенович, Володя, мы хотим дать тебе посмотреть сценарий; прочти, выскажи свое мнение и скажи, не хотелось бы тебе заняться теми балладами, которые там есть. Он сказал: «Давайте». И где-то в районе «Мосфильма» я передала ему этот сценарий. Кроме сценария, у нас не было ничего, и я сказала, что время терпит… Это было в пятницу…»[665] А уже в следующий четверг Высоцкий позвонил Милькиной, сообщил, что сценарий ему понравился, он согласен, хочет встретиться и поговорить. В доме Швейцера-Милькиной он появился в воскресенье с гитарой и готовыми балладами. Супруги обалдели. От скорости, от качества.
Фильм, правда, вышел не совсем удачным, и большая часть работы Высоцкого была вымарана. «Володя, который пришел на премьеру, — вспоминает Милькина, — ушел с нее больной… После премьеры мы со Швейцером уехали отдыхать, и я строго-настрого наказала монтажнице Клавдии Алеевой беречь и не затерять… единственную полную копию. Она эту копию отдала, и ее смыли!..»[666]
«Голубые огоньки» на советском телевидении конца 1960—1970-х годах были, как говорят нынче, культовыми передачами. Ни одного выпуска не пропускал Леонид Ильич Брежнев. Как вспоминает первый создатель «огоньков», телережиссер