Эльвира Александровна Бенкендорф, однажды у нее возникла идея сделать ведущими Владимира Высоцкого и Марину Влади. «От жены Коли Гринько я узнала, что она должна приехать. Пошли мы к нашему начальству, и главный наш начальник — Лапин — спросил только: «Вы думаете, это будет кому-то интересно?» «Да, — говорим, — думаем». — «Делайте!» Мы довогорились с Высоцким — он должен был написать половину сценария, подобрали приблизительный репертуар. Буквально за месяц приходим на окончательное утверждение плана, и вдруг Лапин говорит: «А кто ведущий? Марина Влади и Высоцкий?! Какой дурак вам это разрешил?» Мне так хотелось ответить: «Этим дураком были вы»… За Высоцкого и Ма-рину Влади мне стало очень обидно и не захотелось работать…»[667] Неизменным соавтором Эльвиры Александровны, работавшей под псевдонимом Озерная, в те годы была редактор ЦТ Нонна Даниловна Нестеровская.
В памяти легендарного режиссера «Кинопанорамы» Ксении Борисовны Марининой, проработавшей на советском телевидении сорок лет, сохранилось великое множество прелюбопытнейших историй. Она говорила, что, если я начну все рассказывать, — это будут сказки Шахерезады, и займут они 1001 ночь. Как вспоминает Маринина, «на Высоцкого надо было испросить разрешение — на телевидении он был под строжайшим запретом. Пошла я — не разрешили. И тогда вызвалась помочь наш главный редактор Нина Севрук — удивительного понимания, доброты и ума человек. Ее муж был начальником (если точнее, — заместителем заведующего. — Ю.С.) отдела пропаганды ЦК партии, и Нине отказать не могли — слишком влиятельная фигура за ней стояла. Звоню Владимиру Семеновичу. А он вдруг говорит: «Слушай, а тебе не кажется противоестественным то, что существует масса некачественных любительских записей моих песен, а профессиональной — ни одной? Запишешь меня — приду на вашу программу!»[668]
Маринина, конечно, согласилась, только поставив условие: писать ночью — днем нет свободной техники. Душу грела надежда: «Может, никого из начальства на месте не будет». Дело в том, что у руководителей — Лапина и Мамедова — была специальная аппаратура, позволяющая прослушивать все помещения «Останкино»… Вот поэтому Владимира Семеновича мы записывали с 9 вечера до 12 ночи. Потом он захотел посмотреть, что получилось. Просмотровая была уже закрыта, но для него сделали исключение и открыли, его вообще очень любили. Высоцкий посмотрел и сказал: «Я доволен»[669]
Потом он уехал, а телевизионщики остались наедине со своими проблемами: с пленкой-то что теперь делать? Маринина предложила спрятать в монтажной — там проходили всякие коммуникации, поэтому в некоторых местах можно было поднять полы. Технари засомневались: провода всякие, пленка размагнитится. Предложили: «Давайте мы заначим». И заначили.
По поводу полуподпольной записи Маринину к себе начальство не вызывало, хотя о ней, конечно, все знали. «Останкино», — говорила Ксения Борисовна, — буквально гудело». Но об эфире речи, конечно, не было. Маринина рассказывала: «Спустя четыре года, когда время немного изменилось, хотели выдать в эфир, но нам не разрешили. Уникальность этой записи еще и в том, что записали мы Владимира Семеновича перед Новым годом, а в июле следующего его не стало…»[670]
В семидесятые годы Владимира Семеновича часто «сватала» в кино режиссер киностудии «Беларусь-фильм» Галина Кононович. Их в феврале 1972 года познакомила после спектакля «Гамлет» актриса Татьяна Конюхова. «Для меня, — говорит Галина Викентьевна, — это знакомство стало событием. Я целый год всем рассказывала о встрече…»[671] Она начала активно предлагать Высоцкому различные роли в белорусских фильмах — «Долгие версты войны», «Встреча на далеком меридиане», «Братья Рико»… Но сотрудничество как-то не получалось — то роль Высоцкому не нравилась, то занятость мешала…
Склонная к мистике Кононович увлекалась спиритизмом. Спустя три года после смерти Высоцкого, она с компанией единоверцев устроила спиритический сеанс в подмосковном городке Черноголовка. Вызывали духов покойных актеров Дворжецкого, Даля. Потом Высоцкого. Вот что она рассказывала о «диалоге» с духом Владимира Семеновича:
«Я спрашиваю Володю:
— Ты умер своей смертью?
— Нет.
— Кто тебя убил?
— Нелюди.
И тут он прочитал: «Я клапан закрыл, потому что устал. На жизнь эту скотскую я наплевал». А после говорит:
— Девочки, я вас покидаю. Я должен успеть на поезд. Меня ждут пить.
— Володя, а какое у тебя любимое стихотворение?
И он, перефразируя «Коней»:
— И дожить не успел, и допеть не успел…»[672]
Ставим точку. Или многоточие?..
Старший редактор эстрадной редакции студии фирмы «Мелодия» Анна Николаевна Качалова, по мере своих сил, пробивала первый советский диск Высоцкого. «О том, что принято решение записываться, — рассказывала она, — и уже назначены смены, я ему сообщила по телефону. Володя ответил только: «Отлично!», а по голосу чувствую, что улыбается он от радости…»[673] Жена Вадима Ивановича Туманова Римма Васильевна, работавшая в конце 1970-х диктором на Пятигорском телевидении, стала инициатором проведения того самого, знаменитого ныне интервью Владимира Высоцкого Валерию Перевозчикову…
«Нет! У меня сейчас любовниц нетБудут ли? Пока что не намерен…»
Людмила Владимировна Абрамова утверждает, что в годы супружеской жизни у нее «и… мысли не было, что Володя ходил к женщинам…» По ее признанию, боялась она другого: когда он возвратится и скажет — «все»[674]. Все три официальных жены и большинство известных пассий Владимира Высоцкого были актрисами.
По профессиональной принадлежности он их выбирал? Нет, конечно. Людмила Владимировна вполне убедительно и логично объясняла: «Во-первых, у него не было времени на серьезные знакомства вне своей среды. «Простая женщина» не могла попасть в театральный институт, чтобы стать его первой женой, на съемки «Ленфильма», чтобы стать второй; пройти за кулисы, чтобы познакомиться после спектакля, как это было позволено Марине Влади во время Московского кинофестиваля 1967 года. Все в жизни… зависит от среды…»[675]
Естественно, Высоцкий общался с женским полом, никоим образом не ориентируясь на профессию. Критерии были, естественно, иные.
Внучка опального Никиты Сергеевича, Юлия Леонидовна Хрущева стала… «крестной» встречи Высоцкого с дедом-пенсионером на даче в Петрово-Дальнем в 1970 году. Так как песен Высоцкого Хрущев не слышал, Юля представила его с приятелем как актеров театра «Современник», в котором как раз накануне побывал дед. И разговор у Высоцкого и Хрущева получился весьма примечательным[676]. Юля в нем не участвовала.
Имя Наталии Федотовой сегодня вряд ли что кому говорит. А между тем эта девушка носила и по сей день носит почетный титул «самой блестящей девушки 1960-х годов».
Наташа была ближайшей подругой Галины Леонидовны Брежневой. Их отцы были однополчанами в годы войны. И когда Брежневы перебрались в Москву подружки в столице стали неразлучными. Галина была свидетельницей Наташи на ее бракосочетании с популярным киноактером Олегом Видовым. А Наташа, соответственно, «дружкой» Галины на бракосочетании с циркачем Милаевым. В 1972-м году Галина Леонидовна стала крестной матерью сына Федотовой.
Благосклонности Наталии добивались как многие видные женихи Советского Союза, так и мировые знаменитости. В их числе называли даже шаха Ирана и Фиделя Кастро. Чем в жизни конкретно занималась дочь генерала КГБ Федотова, сказать весьма затруднительно. Известно лишь то, что как-то она снялась в эпизоде в знаменитой в 1960-е годы киноленте «Алые паруса», потом еще в одном фильме в эпизодической роли дочери немецкого посла фон Шуленбурга. Главным же ее призванием оказалась компания неприкасаемой «золотой молодежи» брежневских времен. Заводилой ее, естественно, была сама Галина Леонидовна, «последняя советская принцесса».
Наталья Федотова рассказывала: «…с Высоцким мы действительно часто общались, и как-то мне удалось ему кое в чем помочь. Однажды Владимир позвонил и сказал, что Театр на Таганке закрывают. Мы с Галей были большими театралками, и этот театр был среди наших любимых. Вечером я ужинала у Брежневых, и при Леониде Ильиче все рассказала Гале. Она, конечно, ахнула, а Брежнев тут же начал звонить Суслову: «Михаил Андреевич, что там у тебя за безобразие с театром?» Театр на Таганке оставили в покое. Больше ничего о наших отношениях с Володей я рассказывать не буду — главное, что у меня о нем осталась хорошая память…»[677] Потом она как-то обронила многозначительную фразу: «Высоцкий именно со мной хотел поделиться бедой…»[678]
О Галине Леонидовне Брежневой предпочту лишь справочно. Не потому, что она была enfant terrible советской партноменклатуры, «главной невестой Советского Союза». Просто уж чересчур ее имя и без того истерзано мемуаристами времен перестройки. Кто-то винил ее в пристрастии к спекуляции, кто — в безудержной погоне за бриллиантами, кто — в разгульном образе жизни, авантюризме, пьянстве. А для кого-то в памяти она сохранилась удивительной женщиной, обольстительной возлюбленной, «синеглазкой», способной отдать всю себя без остатка ради единственного и неповторимого. Одно только ее увлечение цирком, где гремят литавры, все залито яркими огнями, акробаты совершают головокружительнейшие кульбиты, все в блестящих нарядах, фыркают лошади и грозно рычат львы, пожалуй, говорит о многом в ее характере. Кто-то из журналистов назвал ее «графом Монте-Кристо эпохи застоя», добавляя при этом: «Как бы то ни было, ее безумства хоть чуточку расцветили скучное, как гроб, брежневское время…»