Она действительно реально помогала служителям Мельпомены, людям творческим. Даже тот самый театр миниатюр Владимира Полякова, в котором в начале 1960-х годов нашел временное пристанище бездомный актер Владимир Высоцкий, был создан именно благодаря активному вмешательству Галины Леонидовны.
Они были знакомы с 1969 года. Галина Брежнева искренне благоволила к Высоцкому. Борис Диодоров рассказывал: «Как-то он пришел ко мне домой, в квартиру на проспекте Вернадского, с Галиной Брежневой и ее племянницей Наташей. Галина говорила: «Володя, не волнуйся, все будет…» В итоге, ничего…»[680] Грех будет не вспомнить шальную дочь бывшего генсека добрым словом…
Доктор медицинских наук, профессор Алексей Дойников, долгое время пребывавший в ранге личного стоматолога «кремлевских старцев», а, стало быть, лицо особо доверенное, говорил, что в характере Галины Брежневой «было много намешано — и хорошего, и плохого… Но, к сожалению, Галина была немножко лишне любвеобильна… Она любила вычурные наряды. Однажды, 8 марта, когда было еще очень холодно и лежал снег, Галя приехала на прием в босоножках без чулок. В юбочке не очень длинной и в чем-то прозрачном сверху, через которое все было видно. Я ей говорю: «Галочка, ведь холодно…» А она мне отвечает: «Какой вы отсталый, Алексей Иванович! При чем тут холодно, если мода такая?» «Так у тебя же и сверху нет ничего», — показываю ей на ее кофточку. «Так и там ничего нет», — заявляет она и поднимает юбку. И точно — ничего нет. Вот такой она человек: веселая, быстрая, мгновенная…»[681]
В числе фаворитов Галины значился легендарный танцовщик Марис Лиепа, сын министра внутренних дел Игорь Щелоков, сын маршала Тимошенко Костя, молодой, подающий большие надежды ученый Михаил Гарт, последний король Афганистана Мухаммед Захир Шах… Постоянной участницей их компании была и Нонна Шелашова, ставшая затем супругой Щелокова-младшего…
Входившая в этот круг артистка цирка Мила Москалева с нескрываемой ностальгией вспоминает о тех незабываемых, благословенных временах: «У нас была славная компания… Три точки было, по которым мы ходили. Это Домжур — при Аджубее там было круче всего, потом ЦДЛ и Дом кино…»[682]
В окружение дочери генсека оказывались и люди, находившихся «под колпаком» всевидящего Юрия Андропова: руководитель «Союзгосцирка» Анатолий Колеватов, получивший впоследствие 15 лет лагерей, директор «Елисеевского» гастронома Юрий Соколов, приговоренный к расстрелу, покончивший с собой директор гастронома «Смоленский» Сергей Нониев, молдавский цыганский барон, назначенный солистом Большого театра, бисексуал Борис Буряца по прозвищу «Борис Бриллиантовый» и так далее.
Баранчиков утверждал, что «Володя был очень скромным мужиком. Меня — глубокого скептика — это всегда поражало. Как-то я попытался заговорить с ним на чисто мужские темы… Стал задавать интимные вопросы. Наверное, сделал это грубо. Смотрю: Володя покраснел. Он вообще был очень деликатным. Помню его слова: «С женщинами нельзя так… Женщины — это особые существа».
Причем это он говорил о женщинах, которые, на мой взгляд, такого отношения не заслуживали…»[683]
Забавное происшествие вспоминает журналистка Вера Савина, которая случайно очутилась вместе с Высоцким на приеме во французском посольстве, устроенном по поводу гастролей в Союзе Максима Ле Форестье:
«Присутствовавшая там чья-то дочка или женушка, которая выпила неприличную дозу спиртного, стала приставать к Высоцкому с воспоминаниями о том, что когда-то в ее отсутствие он был у них дома в большом подпитии и разбил всю хрустальную посуду. И вот тогда меня впервые поразило, что он ей ответил не просто резко, а так грубо, что если бы она в тот момент не была столь сильно пьяна, то после этого она могла бы надолго впасть в глубокую депрессию. Это кошмарное выяснение продолжалось до тех пор, пока ее не увели с вечера…»[684]
Лицо стюардессы Татьяны Виноградовой украшало рекламные проспекты «Летайте самолетами «Аэрофлота»! Она летала на рейсах, обслуживающих членов Политбюро ЦК КПСС и всевозможных знаменитостей. Она вспоминала: «Как-то из Парижа в Москву возвращался Высоцкий. Хотя в то время он был уже известным, держался очень скромно. Ему явно нездоровилось, я подошла, спросила, чем могу помочь. «Голова раскалывается, дайте хоть какие-нибудь лекарства». Я постаралась проявить максимум внимания, отпаивала чаем, всем, что было под рукой…»[685] Вот уж, действительно, «вся в синем стюардесса, как принцесса, надежная, как весь гражданский флот»!
Другой бортпроводнице Людочке Сычевой, которая обслуживала рейс Москва — Париж, как она утверждает, Владимир Высоцкий посвятил стихи, превратившиеся позднее в песню. Это какую же? Сычева секрет не открывает. Но говорит, что «у нас с ним оказалось много общего, мы вспоминали свое детство, лишения, коммунальные квартиры… Полет промелькнул, как одна минута. Приземляемся в Париже, его в аэропорту встречает Марина Влади, а он обнял меня и не отпускает…»[686]
Но, конечно же, далеко не все стюардессы были «доступными, как весь гражданский флот». Разными они были. Леонид Филатов в доказательство приводил забавную, но весьма показательную историю: «Он полетел как-то с театром на гастроли. Сел и закурил. Подошла девочка-стюардесса, говорит: «У нас не курят». Он потушил сигарету. Через какое-то время опять закурил. Та опять идет: «Мне что, командиру пожаловаться?» Он снова потушил сигарету. Потом не выдержал — ну курить-то хочется! — снова зажег. А девочка опять, как назло: «Ну, мне как с вами разговаривать?» Тут он уже окончательно расстался с надеждой закурить, погасил сигарету. Но когда девочка, покачивая попкой, уходила в даль салона, он словно про кого-то другого сказал: «Эх, дурочка, знала бы ты, КОГО везешь!..» Он так по-детски это сказал: э-эх, дескать, кого же ты не узнала!..»[687] Наблюдательный, как снайпер, Филатов считал, что Владимир Высоцкий свою жизнь смотрел, как кино: Марина, песни, сумасшедшая слава на всю страну. Словно какая-то заэкранная жизнь. Как будто не с ним. Хотя, конечно, знал себе цену, но относился к этому как-то отстраненно[688].
Дружеские узы связывали Владимира Семеновича в 1970-е годы со светской москвичкой Тамарой Валентиновной Кормушиной. На ее квартире в доме на проспекте Вернадского не раз и не два устраивались так называемые домашние концерты, вечеринки. Больше о Кормушиной, кто она, чем занималась и прочее, к великому сожалению, автору практически ничего не известно.
В восприятии разных женщин Высоцкий, естественно, был разным. Скажем, его соседка по Малой Грузинской Елена Щапова (она же известная в своем кругу как «Ветреная Леди»), жена известного художника-графика, затем — Эдички Лимонова, а еще позже итальянского графа де Карли, скромно рассказывала о своем соседе: «С Высоцким я мало дружила. Он был не от мира сего. Но он мне очень нравился…»[689] Лицо «Елены Прекрасной» и ее божественная фигура появились на страницах многих европейских журналов. Рассказы о ее скандальных похождениях становились изюминкой светских хроник. В конце концов, блестящим ответом бывшему супругу Эдуарду Лимонову, стал ее роман «Это я, Леночка!», в котором она откровенно повествовала о том, как изменяла мужу с его подружками, когда «Эдичка» изменял ей с ее любовниками…
Наталия Серуш — исполнительница заглавной роли в кинофильме «Руслан и Людмила» и эпизода в «Месте встречи…», жена приятеля Высоцкого иранского бизнесмена Бабека Серуша, и личность довольно таинственная. Учитывая еще и то, что последнему очень многое советскими властями позволялось и прощалось, кое-кто подозревал Бабека (и не без оснований) в тесных связях с КГБ, усматривая, что он являлся тайным «агентом влияния». При муже она слыла светской дамой, женой очень состоятельного иностранца, ездила на единственном в то время в Советском Союзе спортивном «Мерседесе», подолгу жила в разных странах — Швейцарии, Штатах, Италии, Германии.
В «Месте встречи…» Наталья оказалась как раз благодаря Высоцкому. Бабек рассказывал: «В тот день у моего двоюродного брата было новоселье в Москве… И вдруг іуда звонит Володя Высоцкий: «Слушай, у нас тут ЧП! Сняли на одну ночь ресторан, взяли официантов из «Националя» — должны снимать, а одна актриса заболела. А Слава говорит, что Наталья может хорошо сыграть эту роль»… Наталья была дома, на Речном вокзале, — стали ее уговаривать… А это было уже поздно ночью, часов в двенадцать… Она, конечно, не хотела — поздно, надо собираться, голову мыть… Она отказывалась. Но неудобно, — она и Славу, и Володю знала, — поэтому она сказала: «Мне Бабек запретил сниматься…» Володя звонит мне:
— Так это ты запретил Наталье сниматься?!
— Я ничего не запрещал!
— Ладно, где ты находишься? Я заеду и мы поедем за Натальей.
Мы приехали, а она говорит: «Хорошо, я поеду, но если Бабек будет со мной». А Володя: «Да это очень хорошая сцена! Это недолго будет — пару минут — и все готово…» Мы приехали. Конечно, эту пару минут они снимали до шести утра. Я даже задремал где-то в кресле. А Володя все время тянул меня в зал: «Давай, мы тебя тоже снимем!»[690]
Впрочем, участие в фильме славы Наталье не принесло и денег не добавило. И то, и другое она обрела позже.
После смерти Бабека жизнь ее резко переменилась. Наталия унаследовала приличное состояние и мужнину деловую хватку. Молодая вдова выбрала бизнес, связанный с красотой, что было естественно. В 1992 году, когда еще никто в Москве ничего не слышал о частных косметических салонах, открыла «Бьюти Студио». Затем она «прорубила окно» в Париж, получив эксклюзивное право на создание студий красоты от известной французской фирмы «Герлен». Эти заведения в отелях «Националь» и «Аврора» очень скоро стали одними из самых модных и престижных в российской столице. Западные коллеги удостоили ее титула Principessa.