А вот для жены Олега Даля Елизаветы Высоцкий «был таким человеком… громким»[768]. Она полагала, что для нее и Олега это чересчур.
Наталью Анатольевну Крымову, тонко чувствовавшую людей, очень давно занимал образ Владимира Семеновича не только как актера: «Смотришь на него и видишь: он тот, в котором все женщины всегда видят защитника, всегда ждут, как опору, и всегда, во все времена верят, что такая опора должна существовать…» Тогда же она замечательно сказала: «Когда… играл и пел Высоцкий, мы видели, как голос стремился разорвать телесную оболочку. Тогда шея человека почти становилась подобием фантастического, почти уродливого органа, трубы которого перекручены, как бывает искорежен огнем металл. Или переплетены, как в мощной лесной коряге. Вблизи это зрелище было почти страшным. А издали, из последних рядов зрительного зала, оно казалось вообще нереальным: какой-то невесомый комочек тела, быстрая, легкая, даже звериная легкость поступи и вместе с тем устрашающая сила звука…»
Ей чуть ли не в унисон вторила дочь кинорежиссера Юнгвальд-Хилькевича Наталья: «Он пел, а я смотрела на его шею. Синие жилы надувались с каждым куплетом все больше. Помню, я боялась: аорта лопнет и хлынет кровь. Слова «аорта» я, конечно, еще не знала. Но мне было ужасно жалко этого человека. Внутри него что-то билось, клокотало, рвалось наружу…»[769]
Так уж случилось, что последняя, посмертная публикация Крымовой была также о Высоцком. Она писала: «Голос был — яростной силы. Никакой благостности и в намеке не было… Голос особый — редкий по музыкальному диапазону (на две октавы!), он песню обрабатывал, как наждак, то крупнозернистый, то мельчайший, которым пользуются, может быть, ювелиры…»[770]
Ларисе Лужиной казалось, что «до Франции он был крепыш… Когда… стал жить в Париже, на нем появился другой отпечаток, он сделался субтильным. Из невысокого, но могучего русского парня как бы ушла сила. Такой французик… Я встречала его потом… в джинсовом костюмчике, худенький, маленький…»[771] Ну о причинах неприязни Лужиной к Франции, и, в частности, к одной белокурой парижанке, выше уже говорилось…
«Стоило ему начать говорить, — рассказывала актриса Ольга Лысенко, — как он становилося центром любой компании. У него была такая завораживающая складность речи и мощнейшая энергетика. Он мог часами рассказывать истории о разных смешных случаях и делиться своими впечатлениями о странах и людях…»[772]
Это о добром. Но было и иное. Наталья Юнгвальд-Хилькевич своими глазами видела: «Заглянула в кухню: Высоцкий сидел с закрытыми глазами, качаясь вперед и назад, как маятник, и стонал. Я ощутила тягостное ощущение сосущей тоски, близкое к тому, что переживает человек в зрелом возрасте, когда осознает, что время — это физическая величина, а жизнь — конечна…»[773]
«В меня влюблялася вся улица…»
Какая россыпь различных женских имен присутствует в произведениях Высоцкого! Я не говорю о «лапе», о «Маринке»… Но тут присутствовали и «Нинка с Ордынки», и «Тома, 72-я», и «Надюха», и «Норочка-айсорочка», и «Зина с шапочками для зим», и некая «Вера Павловна», и «Жилина Светка», и «Солина Мариночка», и «Ксения», и «Катерина-Катя-Катерина», и «Таня», и «Тата», и «Аграфена», и «Марьюшка», и «Верка», и «сестричка Клава», и «Машка — вредная натура», и «Ирина», и «Людмила», и «Роза-гимназистка», и «Ривочка, у которой Абрашка Фукс пасется», и «Настенька», и «Маруся, Роза, Рая», и «Валя», и так далее…
Как сейчас выяснилось, у «Нинки с Ордынки» был реальный прототип — жена известного в 60-е годы киноактера Владимира Трещалова, знакомого Высоцкого по картинам «Увольнение на берег», «Штрафной удар» и другим. Звали ее Нина Воробьева, работала она приемщицей в одном из домов быта. Как рассказывал все тот же Игорь Пушкарев, «отношения у Володи Трещалова и Нины Воробьевой развивались точно, как в песне. Мы говорили ему: «Постой, чудак, у нас компания, пойдем в кабак, зальем желание». А он отвечал нам в тон: «Сегодня вы меня не пачкайте, сегодня пьянка мне до лампочки». У Нины был замечательный характер…»[774]
Как водится, после смерти кумира возникает суета вокруг гроба, и, кроме появления великого множества друзей, возникает из небытия не меньшее количество неизвестных ранее родственников и внебрачных детей. Как пишет московская журналистка М. Подъяблонская, «детей у Высоцкого больше, чем у лейтенанта Шмидта». Словом, «на мои похорона съехались вампиры…»[775]
Некий курьезный житель местного городка Качу-га Леонид Петрович Высоцкий, оказывается, еще при жизни поэта сообщал землякам, что у них с Владимиром Семеновичем единоутробная мать — Нина Максимовна, и, как свидетельствуют его соседи с тамошней улицы Береговой, частенько собирался в Москву, «к брату». Но дальше Иркутска почему-то ни разу так и не доехал. А сейчас, сообщает корреспондент ИГТРК О. Куклина, тем более, с подлинным сибирским размахом повествует всем желающим о некоторых «подробностях» своего родства с Высоцким. Тем и кормится[776]. Марина Владимировна Влади считала, что Л.В. Абрамова пыталась привязать к себе Высоцкого детьми: «Рождение двух сыновей, навязанное хитростями твоей жены, которая сообщала тебе об этом лишь тогда, когда было поздно что-то предпринимать, привело тебя в отчаяние… Семья твоей бывшей жены долгие годы внушала тебе, что нервная болезнь, которой тогда страдал твой старший сын, есть следствие твоего алкоголизма. Но даже когда выяснилось, что это не так, тебе не удалось уговорить меня. Достаточно было нас двоих, чтобы тащить на себе проблемы нашей семьи…»[777]
Никита Владимирович Высоцкий, по всей вероятности, уже свыкся с перманентным появлением «братишек» и «сестренок». Смеясь, он говорил о том периоде, когда в прессе размножались их «сводные братья»: «Их было много! Они приходили, рассказывали, как их… теряли. Один даже требовал эксгумации тела отца. И поместил в газете обращение к гражданам с просьбой помочь — собрать деньги, чтобы провести экспертизу по установлению отцовства…»[778] Что касается дочери отца от Иваненко, он высказался сдержанно: «Эта тема очень деликатная…»[779] Через пять лет заметил: «Настя и ее мама не предъявляли претензий на родство, и, что для меня существенно, Владимир Семенович говорил обратное. Вся эта история… характеризует ее героев с хорошей стороны…»[780] В отношении других наследников он же философски замечал: «За последние 10 лет таких мальчиков и девочек объявилось около тридцати. Половина — больные люди. Тем не менее я допускаю мысль, что среди них могут быть настоящие дети Высоцкого. Ну и что?»[781]
В самом деле, ну и что?..
Мудрецы полагают, что все, что бы мы ни делали, — мы делаем во имя любви: учимся, завоевываем материки и страны, творим, совершаем великие открытия.
Потенциальные критики данных заметок, вероятно, упрекнут автора за чрезмерно многословное цитирование воспоминаний современников о жизни тех или иных героинь, встретившихся Высоцкому на его «на жизненном пути». Увы, но мужчины так или иначе вынуждены принимать женщин в настоящем, учитывая «длиннющий хвост твоих коротких связей», тянущийся за ними из их прошлого, в какой-то степени предопределяя ее бущущее. Потому-то и образовалось такое множество, на первый взгляд, лишних мини-зарисовок и деталей о «девочках-девуленьках», оставивших в сердце Высоцкого «загогуленки» на память. Без этих деталей биография самого Владимира Семеновича была бы, на мой взгляд, неполной и блеклой.
Я заочно влюблен во всех вышеперечисленных женщин Высоцкого. И в не перечисленных — тоже.
Именной указатель
Абрамова Людмила Владимировна — окончила ВГИК (1963, мастерская М.И. Ромма). Жена и мать сыновей Владимира Высоцкого. Снималась в фильмах: «713-й просит посадку» (1962), «Восточный коридор» (1968). Ныне работает в ГКЦМ В.С. Высоцкого.
Авалдуева Елизавета Иннокентьевна — бывшая заведующая отделом кадров Т-ра на Таганке.
Алешникова Лилия (Лилиана) Лазаревна — Засл. арт. РСФСР (1989). Родилась в Москве. Окончила театр, училище им. Б.В. Щукина (1958). В 1958–1959 — актриса Моск, т-ра им. А.С. Пушкина. В кино дебютировала в фильме «Они были первыми» (1956). Сыграла главные роли в фильмах «Это начиналось так…» (1956), «Город зажигает огни» (1958) и «Солнце светит всем» (1959), «Взрослые дети» (1961) и др. В настоящее время в кино не снимается.
Алимова Матлюба Фархатовна — родилась в Андижане. Окончила актер, факультет ВГИКа (1978, мастерская А.В. Баталова). С 1978 — актриса киностудии «Узбекфильм». Роли в кино: «Маленькиетрагедии» (ТВ, 1979), «Цыган» (ТВ, 1979), «Василий Буслаев» (ТВ, 1982), «Возвращение Будулая» (ТВ, 1985) и др. В последнее время в кино не снимается. Занимается реставрацией бухарских и шахрисабских вышивок.
Аннапольская Светлана И. — режиссер т-ра и телевидения, работала в Т-ре им. А.С. Пушкина, на ЦТ (программы «Голубой огонек», «Песня года», «Утренняя почта» и др.). Лауреат Гос. премии СССР (1977).
Аросева Ольга Александровна — Нар. арт. РСФСР (1985). Родилась в Москве в семье революционера и дипломата, детство провела за границей. Окончила Моск. гор. театр, училище. С 1946 года — актриса Ленингр. т-ра комедии, с 1950 — т-ра сатиры в Москве, в 1969–1971 — Драм, т-ра на Малой Бронной. Роли в кино: «Аннушка» (1959), «Берегись автомобиля» (1966), «Интервенция» (1968), «Старики-разбойники» (1971), «Трембита» (1968) и др. В 1970-х годах постоянная участница