страх собственной ненормальности; нарушения при беременности и родах, которые явным образом указывали на их психогенное происхождение.
Вот три возникающих вопроса:
1. Закономерно ли это удивительное совпадение расстройств психосексуальной жизни и функциональных женских расстройств? Аналитик имеет одно существенное преимущество — он знает ряд случаев досконально, но, в конце концов, даже много практикующий аналитик знает относительно немного случаев. Таким образом, даже если наши результаты будут подтверждены другими наблюдениями, а также этнологическими факторами, на вопрос о распространенности и валидности полученных нами данных должны в будущем дать ответ именно гинекологи[125]. Конечно, проведение исследований потребует у них времени и специальной психологической подготовки; но если даже только часть усилий, расходуемых на лабораторную работу, потратить на психологическую подготовку, это несомненно поможет решению проблемы.
2. В предположении, что такое совпадение существует как правило, заложено и другое: не могут ли как психосексуальные, так и функциональные расстройства иметь общую основу и быть конституционально или эндокринно обусловлены? Я не хочу сейчас входить в детали этих очень сложных проблем, я хочу только указать, что, согласно моим наблюдениям, не существует закономерного совпадения функциональных факторов и эмоциональных нарушений. Возьмем, например, фригидных женщин с четкой маскулинной установкой и сильным отвращением к женской роли. Вторичные половые признаки — голос, оволосение, строение скелета у некоторых из таких женщин тяготеют к мужским, но большинство из них безусловно принадлежат к женскому типу. У обеих групп — и маскулинно, и феминно сложенных женщин — можно обнаружить при анализе конфликты, вызвавшие эмоциональные изменения, но только в первой группе конфликты могут иметь под собой органическую основу.
У меня создалось впечатление, что, пока мы не узнаем больше об органических факторах и их особом влиянии на дальнейшую психологическую установку женщины, было бы некорректно предполагать более жесткую зависимость. С другой стороны, если врачи начнут пренебрегать психическими факторами, это может привести к очень опасным выводам. Например, в самом современном немецком учебнике по гинекологии Гольбана и Зейтца один из соавторов, Маттес, описывает случай девушки, обратившейся к нему по поводу дисменореи, которой она страдала в течении полутора лет. Сначала она сказала, что простудилась на танцах. Впоследствии врач узнал, что тогда же она начала вести половую жизнь. Пациентка рассказала Маттесу, что тот мужчина сильно возбуждал ее сексуально, но в то же время, как человек, вызывал раздражение. Поскольку эта девушка была, по мнению Маттеса, представительницей типа, названного им "межсексуальным", он посоветовал ей бросить этого мужчину и развил перед ней теорию, что она принадлежит к категории людей, которые никогда не найдут счастья в сексуальных отношениях. Девушка попыталась последовать его совету и у нее было две безболезненных менструации. Тогда она возобновила свою связь, и боли возобновились.
Такое врачебное заключение кажется мне несколько радикальным при довольно слабых познаниях и напоминает библейское: "Если око твое соблазняет тебя, вырви его вон". С лечебной точки зрения лучше было бы рассматривать такие конфликты на уровне психики, а не считать, что они возникают как следствие некоего органического фактора, в особенности потому, что мы часто наблюдаем эти конфликты и при отсутствии каких-либо органических изменений.
Теперь третий вопрос. Его точная формулировка могла бы быть такой: "Имеется ли специфическая корреляция между определенной ментальной установкой на психосексуальную жизнь и определенными функциональными нарушениями в половой сфере?"
Человеческая природа не так проста, а наши знания, к несчастью, не столь глубоки, чтобы мы могли здесь делать ясные и четкие утверждения
Фактически у всех пациенток, с функциональными нарушениями в половой сфере можно найти фундаментальные психосексуальные конфликты. Наличие этих конфликтов подтверждается тем фактом, что фригидностью в той или иной степени страдают все пациентки — по крайней мере в промежуточной стадии; но главную роль в корреляции с определенными симптомами играют некоторые особые эмоции и факторы. Вместе с фригидностью, как основным расстройством, мы неизбежно обнаруживаем следующую характерную ментальную установку. В первую очередь, фригидная женщина очень амбивалентно относится к мужчинам, неизменно с элементами подозрения, враждебности и страха, хотя эти чувства редко выражаются открыто. Одна пациентка, например, была вообще убеждена, что все мужчины — преступники, подлежащие казни. Это убеждение было естественным следствием ее концепции полового акта, как чего-то кровавого и болезненного. Она считала каждую замужнюю женщину героиней. Обычно этот антагонизм мы находим в замаскированной форме; реальное представление об отношении пациентки к мужчинам можно составить только на основе ее поведения, а не ее слов. Девушка будет искренне говорить вам о своем интересе к мужчинам, о том, как она склонна идеализировать их, и в то же время она будет грубо отшивать всех своих мальчиков, и без всяких видимых причин.
Типичный пример: у меня была пациентка X, чьи сексуальные отношения с мужчинами были весьма дружелюбными. Но длились они всегда не больше года. Каждый раз после короткого интервала она чувствовала нарастающее раздражение, пока наконец просто не могла больше выносить очередного мужчину. Тогда она искала и находила предлог, чтобы выгнать его. Фактически же, как показал анализ, ее враждебные импульсы по отношению к мужчинам становились так сильны, что она боялась причинить им вред и стремилась избежать этого. Иногда встречаются пациентки, расписывающие, как они преданы своим мужьям, но более глубокое исследование обнаруживает все те же мелкие, но очень тревожные знаки враждебности, рассыпанные в повседневной жизни: пренебрежение к мужу, умаление его достоинств, отвращение к его интересам или друзьям, чрезмерные финансовые требования или ведение тихой, но постоянной борьбы за власть. В таких случаях можно не только получить более-менее четкое впечатление, что фригидность — прямое выражение скрытой враждебности, но и очень точно проследить, как фригидность началась (когда на глубокой стадии анализа вскрывается источник внутреннего отвращения к мужчинам), и увидеть, как она прекращается, когда эти конфликты преодолены.
В этом лежит одно из выраженных отличий психологии мужчин от психологии женщин
В среднем сексуальность женщины теснее связана с нежностью и чувством привязанности, чем сексуальность мужчины. Средний мужчина не будет импотентен, даже если не чувствует никакой особой нежности к женщине. Напротив, у мужчин очень часто существует специфический разрыв между сексуальностью и любовью, когда (в особо патологических случаях) мужчина может вступить в половой контакт только с женщиной, совершенно ему безразличной, а по отношению к той, которой он действительно увлечен, может не только не испытывать никаких сексуальных желаний, а даже быть с ней полностью импотентным. У большинства женщин мы, наоборот, обнаружим тесную связь между сексуальностью и эмоциональной жизнью в целом, имеющую, по-видимому, биологические причины. Таким образом, тайная враждебность женщин будет легче всего выражаться в невозможности отдавать и принимать в сексуальном плане.
В некоторых случаях эта оборонительная установка по отношению к мужчине не слишком глубоко укоренена. Мужчина, способный пробудить в женщине нежность, прекрасно может преодолеть ее фригидность. Но в других случаях корни этой установки на враждебную замкнутость очень глубоки и должны быть вначале обнаружены, если мы хотим избавить женщину от нее. В последнем случае мы чаще всего обнаружим, что антагонизм по отношению к мужчине был усвоен в раннем детстве. Чтобы понять далеко идущие последствия раннего жизненного опыта, не нужно углубляться в психоанализ, нужно только уяснить себе два пункта: что дети рождаются сексуальными и что их сексуальные чувства могут быть самыми страстными, возможно — даже более страстными, чем чувства взрослых, стесненных запретами. Мы, возможно, обнаружим в истории болезни этих женщин глубокое разочарование в их ранней любовной жизни: чаще всего в образе отца или брата, к которому они чувствовали нежную привязанность и который их разочаровал; или — в другом случае — брата, в результате появления которого ими пренебрегли; или совершенно иную ситуацию, как, например, в следующем случае. Пациентка соблазнила младшего брата, когда ей было одиннадцать лет. Несколько лет спустя брат умер от гриппа. Эта смерть вызвала у нее сильнейшее чувство вины. Спустя тридцать лет, придя на прием к аналитику, она все еще была уверена, что послужила причиной смерти брата.
Она была убеждена, что следствием соблазна стало то, что брат начал мастурбировать и от этого умер. Эта вина заставляла ее ненавидеть свою роль женщины. Она хотела быть мужчиной, довольно демонстративно завидовала мужчинам и одновременно унижала их, когда только могла; ее полные злобы сновидения и фантазии были преимущественно о кастрации; она была абсолютно фригидна. Этот случай отчасти проливает свет и на психогенезис вагинизма. Например, пациентка в связи с вагинизмом не могла быть дефлорирована в течении четырех недель после свадьбы, и дефлорация в конце концов была осуществлена хирургически, несмотря на то, что гимен был обыкновенный, а муж — с нормальной потенцией. Спазм был частично выражением ее сильнейшего отвращения к роли женщины, а частично — защитным механизмом против собственных кастрационных импульсов, направленных на предмет ее зависти, мужчину. Это отвращение к роли женщины часто оказывает огромное влияние, независимо от того, каким образом оно началось. В одном случае у пациентки был младший брат, которому оказывали предпочтение оба родителя. Зависть к нему отравила пациентке всю жизнь и в особенности ее отношения с мужчинами. Она хотела быть мужчиной и многократно играла эту роль в своих сновидениях и фантазиях. И даже непосредственно во время сношения она иногда совершенно сознательно желала изменения половых ролей. В индивидуальной истории фригидных женщин мы нередко находим и другую конфликтную ситуацию, которая с психодинамической точки зрения еще более важна — конфликт с матерью или старшей сестрой.