— Никогда. Или почти никогда. — Кора склонила голову набок. — Только когда иду с Эдмундом на премьеру, я могу немножко пожалеть себя, но тут же вспоминаю свой дом, своих детей и, довольная, успокаиваюсь.
Энн на мгновение закрыла глаза. Счастливая Кора, у которой так счастливо устроилась жизнь! За дверью послышались шаги, и в комнату вошел Пол.
— Я разделался с Золушкой вдвое быстрее, чем обычно, — сказал он. — Умираю, хочу выпить.
Эдмунд помахал своим бокалом в воздухе.
— Наливай себе сам, старина.
Держа в руке бокал виски, Пол подошел к дивану и сел напротив Энн.
— Вы очень эффектно выглядите. Это новое платье?
— Оно у меня много лет.
— Подарок мачехи?
— О нет, моя мачеха не покупала его. Я сама его купила.
Эдмунд Риис поднялся на ноги.
— Оно очень милое. Но давайте поговорим об этом за столом. Я умираю с голоду!
Во время обеда Энн почти не принимала участия в разговоре. Только за кофе она обратилась прямо к Полу и спросила его, будет ли он сегодня вечером работать.
Кора в изумлении уставилась на обоих.
— Вы что, собираетесь работать во время уикэнда?
— По крайней мере, мы намеревались это сделать.
— Тогда вы сошли с ума. Побездельничайте немного, пока вы здесь. Я уверена, что тебе стоит немного отдохнуть, и Энн тоже! — Алые губы улыбнулись. — Если я знаю Пола, то он эксплуатирует вас нещадно до полусмерти!
Энн улыбнулась ей в ответ.
— Я не возражаю. Я люблю работу.
— А как вам нравится его новая пьеса?
Пол наклонился вперед.
— Она считает ее дрянной!
Энн почувствовала, что краснеет.
— Всем не угодишь, — тихо проговорила Кора. — Пожалуй, Полу полезно столкнуться с оппозицией.
Пол задвинул стул под стол.
— Последние четыре года я только тем и был занят, что сталкивался с оппозицией. Как будто на меня наложили какое-то заклятие.
— На тебе и было заклятие, — ответила Кора. — Вся беда в том, что оно вернулось. Сирина — не…
— Кора! — Эдмунд говорил таким тоном, что Энн вскочила. — Не твое дело говорить Полу, что ему делать со своей жизнью.
— Я могу как друг…
— Как друг не вмешивайся не в свое дело.
Наступило напряженное молчание. Щеки Коры то вспыхивали, то бледнели, она едва сдерживала слезы. Она тронула мужа за руку и посмотрела на Пола.
— Прости меня. Эдмунд прав. Это не мое дело.
Пол разглаживал на столе смятую салфетку.
— Вы ведь знаете, что можете говорить мне все, что посчитаете нужным, но, по-моему, Энн умрет от скуки, если мы начнем ворошить прошлое.
— Если бы это было прошлым! — пробормотала Кора и, увидев, как снова нахмурился ее муж, быстро встала из-за стола и взяла обоих мужчин под руки.
— Как мне везет, что рядом двое таких мужчин!
Они вышли из столовой. Энн пошла за ними, чувствуя себя удивительно одинокой. Во время этой перебранки проявились характеры: Эдмунд, такой добродушный, вдруг заявил о себе как о личности: стало ясно, что свою силу Кора черпает в нем.
Кора обернулась к Энн, выражение ее лица смягчилось.
— Вы, дорогая моя, совсем как лютик. Я никогда не видела таких изумительных белокурых волос. Вам надо быть на сцене.
— Ради бога, не забивайте ей голову! — яростно проговорил Пол. — Мне до смерти надоели эти бредящие театром женщины!
— И однако, обе женщины, которые нравились тебе больше других, были актрисами!
— Ты и Сирина совсем разные, — лукаво сказал Эдмунд. — По крайней мере, так думает твой муж о своей собственной женщине.
Кора рассмеялась и поманила Энн:
— Пойдите-ка сюда и поговорите со мной. Я просто не хочу позволять Полу заставить вас сегодня работать.
Остаток вечера они провели на террасе. Последний свет летнего дня погас, и небо из розового стало серым, а потом темно-синим. Новорожденный месяц тонко просвечивал сквозь листву. Пол зашевелился и вытянул ноги.
— Здесь так чертовски тихо и мирно! Не понимаю, почему я не живу в деревне.
Энн, сдержав зевок и улыбнулась хозяину дома:
— Извините меня, я хочу пойти спать. От свежего воздуха я чувствую себя какой-то усталой.
Продолжая улыбаться, Энн ушла в свою комнату, но еще долго лежала без сна, слушая доносившиеся с террасы голоса. Как может Сирина вторгаться в жизнь, которую так резко нарушила четыре года назад? Только бесчувственная женщина будет стараться возобновить грубо разорванные отношения, чтобы продолжить с того момента, где все закончилось.
Энн подумала, что люди всю жизнь повторяют одни и те же ошибки. Только когда разберешься в себе, появится возможность не возвращаться в прошлое.
Она заснула беспокойным сном и проснулась раньше обычного. К восьми часам она уже оделась и спустилась вниз, позавтракала на террасе и пошла бродить по саду.
Большая его часть была неухоженной и имела естественный вид. Голубые и розово-лиловые шапки гортензий виднелись тут и там, а около террасы стояли высокие кустики белого табака. С тыльной стороны дом казался больше, вдоль него шла вымощенная плитами дорожка. Неудивительно, что Кора оставила сцену, чтобы поселиться здесь со своей семьей.
Энн присела на траву и задумалась.
— О чем вы думаете? — раздался глубокий низкий голос, и, оглянувшись, она увидела Пола.
Глядя на него снизу вверх, она получила ответ на свой вопрос. Все, что она хотела от жизни, — это провести ее рядом с ним. Она вздохнула и поднялась на ноги.
— Я думала о том, какое это прелестное место и как я завидую миссис Риис.
— Здесь действительно прелестно, — согласился он. — Даже лучше, чем в Хэмпстед Мьюз.
— Почему вы не переедете сюда?
— Три провала подряд оставили меня почти без денег. Почиваю на своих лаврах, Энн, но они высохли и стали колкими. — Он рассеянно закурил. — Я думаю, мы сегодня устроим пикник. В этом доме работать невозможно. Джек и Джилл прилипают насмерть, как пиявки. Если мы возьмем с собой сандвичи и фляжку с кофе, то, по крайней мере, побудем в тишине и покое.
— Звучит заманчиво.
Окрыленная перспективой провести несколько часов наедине с ним, Энн бегом помчалась собирать все необходимое. Когда она спустилась вниз. Пол уже ждал ее, держа в руках корзинку с едой. Они прошли через сад, в дальнем конце его перелезли через ограждение и очутились на ячменном поле.
— Нам надо пройти еще немножко, — сказал он.
«Еще немножко» оказалось преуменьшением, потому что только спустя час они наконец вышли из леса и оказались на берегу маленького озера. Оно было тихим и спокойным, по темной воде плавала стайка диких уток.
— Какое красивое место! Вы бывали здесь раньше?
— Да. — Пол сел на землю, спиной прислонившись к дереву.
— Вы так красивы, Энн. У вас изумительное сочетание цвета волос, глаз, кожи.
— Спасибо, — она опустила глаза.
— И к тому же длинные ресницы. Понять не могу, почему для вас оказалось проблемой найти мужа.
— Наверное, я хочу слишком многого.
— По-видимому, — сухо произнес он. — Машины, меха и драгоценности, если я правильно запомнил. Я искренне надеюсь, что вы не совершите глупости и не влюбитесь в бедняка.
Энн достала из сумочки блокнот.
— Я готова начать работать, как только скажете.
— Я вижу, вы хотите, чтобы я сменил тему разговора.
— Мы пришли сюда побыть в тишине и покое.
— Именно для этого. И теперь, когда вы поставили меня на место, я вас не подведу. Мне надо разделаться по крайней мере с дюжиной писем.
Он поудобнее прислонился спиной к дереву и начал диктовать. Он закончил в час дня. Открыв глаза, потянулся.
— Надеюсь, ваше чувство долга удовлетворено, Энн. Я собираюсь искупаться.
— Замечательно. Жалко, что я не взяла с собой купальника.
— Я тоже, — ухмыльнулся он. — Но меня это не остановит! Если вы закроете глаза, когда я буду входить в воду, обещаю, что охотно отвечу вам тем же.
— Нет, спасибо, — поторопилась сказать она. — Но вы купайтесь. А я полежу, отдохну.
Она вытянулась на траве и закрыла глаза. Напевая что-то себе под нос, Пол разделся. С легким шорохом упали на траву рубашка и брюки. Затем все стихло, и немного погодя со стороны озерка раздался всплеск.
— Изумительная вода! — прокричал он.
Энн села. Пол подплыл к берегу и встал. Энн зажмурила глаза, потом снова открыла их, когда он расхохотался.
— Я вполне пристоен, — крикнул он. — Мне тут по пояс!
Чувствуя, что краснеет, Энн снова улеглась на траву и решила больше не открывать глаз. Она услышала, как Пол вылез из воды и прошлепал сзади нее к деревьям, услышала, как он весело насвистывал, а затем чертыхнулся, наступив на сучок.
— Можете открыть глаза, — услышала она прямо за спиной его голос. — Я снова приличен, хотя и несколько сыроват.
Энн поглядела на него. Лицо его раскраснелось, волосы от воды казались угольно-черными.
Энн открыла корзинку с едой и радостно ахнула, увидев жареного цыпленка и фруктовый салат в картонных стаканчиках. Перешучиваясь и смеясь, они принялись за еду.
Энн задумалась об их отношениях. Она инстинктивно догадывалась, что чем-то трогает его душу. Еще несколько недель — и между ними установилась бы душевная близость, разрушить которую Сирине будет нелегко. Но Сирина вернулась до того, как нити их притяжения окрепли и перешли в нечто более глубокое и долговечное.
— Почему такой грустный вид? — спросил Пол.
Она слегка повернулась к нему:
— Вам показалось.
В воздухе была какая-то электрическая тишина, которую только подчеркивал редкий вскрик птицы и назойливое жужжанье мух. На фоне этих привычных звуков внезапный раскат грома прозвучал особенно неожиданно. Густая синева неба сменилась серым цветом, который на глазах становился все темнее и темнее от быстро надвигавшихся плотных туч.
— Похоже, мы попадем в грозу. — Она стала упаковывать корзинку. — Ненавижу гром.
— Не бойтесь, это всего лишь… — Остаток фразы потонул во вспышке молнии и немедленно последовавшем раскате грома.