Стакан в руке Пола дрогнул, и он промокнул пролившуюся жидкость носовым платком.
— Как интересно. Это Лори раздобыл для вас эту роль?
Энн вспыхнула.
— Мой отец «раздобыл» для меня только прослушивание.
— Не скромничайте, — вмешалась Сирина. — Лично я считаю, что иметь влияние — замечательно.
— Да, уж вам-то это прекрасно известно, — ответила Энн, — хотя ваше влияние осуществляется несколько иным способом.
Но раздражение Сирины не принесло ей удовлетворения. Она понимала, что не сможет долго парировать ее выпады.
Большой бриллиант сверкал на изящной ручке, лежавшей на рукаве Пола. Затем эта ручка поднялась и скользнула по щеке Пола, потом погладила его по голове…
Энн встретилась глазами с Десмондом. Какое-то время он смотрел на нее, затем, поняв мольбу в ее взгляде, встал:
— Позволь, пока не стемнело, показать тебе сад. С тех пор, как ты здесь была. Кора сделала в нем кое-какие изменения.
Они вместе сошли по ступенькам и прошли по лужайке в небольшую живую беседку из роз. Воздух был напоен их ароматом, Энн задрожала и опустилась на скамью.
— Это будет ужасный уик-энд.
— Наоборот, прекрасный. Еще пара таких ответов Сирине, и ты заткнешь ее насовсем.
— Она причиняет мне боль, не говоря ни слова. Ей достаточно сидеть рядом с Полом и… О, Десмонд, я не знаю, как я это выдержу?!
— Ты должна выдержать. — Он ласково взял ее за плечи и повернул к себе. — Я уже говорил, нельзя убегать от себя. У тебя с Полом нет будущего, поэтому следует искать что-то другое.
Десмонд склонился к ее губам. Идущий через лужайку Пол был достаточно близко, чтобы не заметить это. Он остановился на некотором расстоянии и раздавил каблуком сигарету.
— Обед подан, — позвал он. — Если можете оторваться от любования природой, идемте!
— Как же ты умеешь все испортить!
На этот раз она, привстав, демонстративно поцеловала Десмонда. Энн сделала это вполне обдуманно. Когда она снова повернула голову. Пола уже не было.
Во время обеда она старалась вести себя, как обычно, и, поняв ее состояние. Кора и Эдмунд увели разговор от театра. После кофе Эдмунд установил экран и стал показывать фильмы, в которых играли он и его друзья. Было еще довольно рано, когда Энн извинилась и, сославшись на усталость, ушла спать.
Ее разбудил звонок внутреннего телефона. Она открыла глаза и сразу зажмурила их от лившегося в комнату солнечного света. Дребезжание звонка продолжалось, и она нехотя подняла трубку. Это был Десмонд, голос его звучал ликующе:
— Энн, день изумительный! Что скажешь насчет пикника?
Энн была счастлива согласиться на что угодно, лишь бы уйти из дома. Договорившись встретиться с Десмондом в гараже, она вскочила с постели и стала одеваться. Быстро умывшись и проведя гребнем по своим белокурым волосам, Энн сбежала по ступенькам к сараю, который служил гаражом. Поравнявшись с дверью, она увидела Сирину, стоящую около «бентли».
— Привет, Энн, — протянула та. — Убегаете отсюда?
У Энн перехватило горло.
— Мы с Десмондом отправляемся на пикник.
— Какое совпадение! Мы тоже, надеюсь, не в одном направлении!
— Безусловно, если скажете, в какую сторону направляетесь вы, — мрачно ответила Энн. — Хотя, весьма вероятно, что вы лучше играете в присутствии зрителей.
— Пол — единственный зритель, который мне нужен. — Сирина залезла в машину и включила зажигание. — Знаете, я не виню вас за попытку покорить его. В вашем положении я бы сделала то же самое.
— Вы и сделали, — кивнула Энн, — и выиграли.
— Я удивлена вашей готовностью признать это.
— У меня нет ложной гордости.
— Да-а, крепко вас прихватило, — рассмеялась Сирина. — Если отбросить самолюбие, я почти могу пожалеть вас.
И прежде чем Энн успела ответить, «бентли» выскользнул из сарая, чуть не сбив направлявшегося внутрь Десмонда.
— Так, так, — заметил он, — наша рыженькая нынче рано вспорхнула и запела.
— Она отправляется на пикник, — без энтузиазма сообщила ему Энн.
— Мы тоже, так что не надо выглядеть такой несчастной. — Он поцеловал ее в щеку и придержал дверцу машины, пока она садилась. Потом сел в машину рядом с ней.
— Сирина что-то тебе сказала?
— Обычное мяу-мяу.
— Я так и подумал по выражению ее лица. Вооружись здравым смыслом по моему примеру и забудь.
Десмонд остановил машину около дороги, и они пошли по извилистой тропинке через луг. Трава была скошена, и пасшиеся там коровы равнодушно смотрели на них, пережевывая свежее сено. На дальней стороне луга под раскидистым деревом Десмонд растянулся на земле и потянул Энн за руку сесть рядом.
— Будем есть сейчас, или попозже?
— Попозже, — она улыбнулась, — сейчас только одиннадцать часов.
— И правда. Наверное, это свежий воздух вызывает голод.
Энн легла на спину и закрыла глаза, чувствуя, как расслабляется. Солнечные лучи согревали ее лицо. Десмонд рассказывал забавные истории о начале своей актерской карьеры. Он не пытался флиртовать, и, облегченно вздохнув, она позволила мыслям течь спокойно и неторопливо. Постепенно она задремала, убаюканная теплом и сладким запахом сена.
Энн открыла глаза первой и, повернувшись на бок, пощекотала нос Десмонда травинкой. Он вздрогнул и сел, укоризненно качая головой.
— Если еще раз такое сделаешь — нарвешься на неприятности.
— А может, я хочу нарваться!
— Нет, со мной не хочешь.
Она не ответила, а он, схватив ее руку, прижал к губам. Глядя на его склоненную голову, Энн поняла всю истинность его слов. И еще поняла, что если будет продолжать видеться с ним, рано или поздно за это придется поплатиться.
Они вернулись поздно, и Энн сразу пошла в свою комнату. Как только дверь за Десмондом закрылась, она свалилась на постель. Внизу часы пробили шесть. Вздохнув, она собралась с силами и села. Стараясь ни о чем не думать, она умылась и переоделась. На этот раз она надела совсем другое платье, алого шелка, строгое, ниже колен и закрывающее шею. И волосы причесала по-другому, в стиле более подходящем к платью: распушенные, они золотым облаком свободно падали на плечи.
Не дожидаясь Десмонда, Энн спустилась в гостиную. На пороге она резко остановилась. У винного шкафчика стоял Пол. Сердце ее замерло.
— Хелло, Пол, — хрипловатым голосом произнесла она.
— Ты так рано! Я не… — Он обернулся. — Энн! Я понятия не имел, что это ты. Я думал, это Сирина. Хочешь выпить?
— Да, пожалуйста, мартини.
Он смешал коктейль. Она взяла бокал, попробовала и скорчила гримасу.
— Чересчур сухо.
— Возьми мой.
Она с улыбкой взяла, с трудом сдерживаясь, чтобы не приложить губы к краю, которого он только что касался.
— Как тебе работается с Бектором? — тихо спросил он.
— Хорошо. Он изумительный режиссер. — Она тихонько отпивала из своего бокала. — Я слышала, есть шанс, что твоя пьеса поедет в Нью-Йорк?
— Да, это сейчас проговаривается.
Энн поставила бокал и, подойдя к столику, взяла сигарету.
— Ты прелестно выглядишь на фоне деревянной обшивки, — внезапно сказал он. — И эта красная штука тебе идет.
— Поэтому я ее и купила.
— Ослепить Десмонда?
— А ты находишь, его надо «ослеплять»?
Она выдохнула облако дыма и, когда оно рассеялось, посмотрела на Пола, опершегося на ручку кресла.
— Твой отец настаивает, чтобы мы все пришли в понедельник в «Кипарис» посмотреть тебя.
Энн воскликнула безо всякой наигранности:
— Ни в коем случае!
— Я обязательно приду.
Ее спасло от ответа появление Десмонда, за которым почти сразу последовали Кора и Эдмунд. Они поболтали за коктейлями о том, о сем. Общие воспоминания протянули тонкую ниточку между ними, но она была слишком непрочной, чтобы выдержать внезапное появление Сирины.
Сразу после обеда они вернулись в гостиную, и Сирина, отобрав пачку пластинок, включила проигрыватель. В комнате зазвучала певучая мелодия из «Камелота», а она протянула руки к Полу и позвала его танцевать голосом таким же чарующим и соблазнительным, как и ее фигурка.
Энн встала и неторопливо вышла на террасу. Последовавший за ней Десмонд пробормотал:
— Я думал, что так будет лучше для тебя.
— Страдание полезно для души? — насмешливо спросила она. — Ты это имеешь в виду?
— Спроси меня об этом в конце недели. Сейчас здесь я не хочу спорить с тобой.
— Господи, как подумаю о вечере понедельника!
— Даже лучшие актрисы волновались перед премьерой. — Он встал и протянул к ней руки. — Пойдем потанцуем.
В воскресенье они уехали в Лондон, чтобы успеть к дневной репетиции в «Кипарисе». Весь день и весь вечер Энн работала. Была почти полночь, когда Бектор отпустил их. В лучших театральных традициях — на генеральной все всегда идет комом — все и было не так, как надо.
По специальному распоряжению Бектора Энн провела почти весь понедельник в постели, и родители, поняв, что их присутствие будет только ее нервировать, дали ей возможность уехать в театр, не повидавшись с ними.
Ее уборная была маленькой и холодной. Она, дрожа, надела шерстяной халат и стала открывать сваленные на столе телеграммы. Все слали ей свои добрые пожелания: Кора и Эдмунд, Марти и Пегги, дядя Харви и даже Смизи! Смизи! У Энн дрогнула рука, и она положила телеграмму на стол.
Экономка, должно быть, услышала от Пола, что она выступает сегодня в его пьесе, но сам он не прислал ни слова.
Энн завязала волосы шарфом и взяла гримировальный карандаш. Все время, пока она гримировалась, за дверью слышался усиливающийся шум возбужденных голосов: зал постепенно наполнялся. Она скользнула в свой костюм и пошла постоять в кулисах. Когда бледный как привидение Бектор подошел к ней, она смогла ему улыбнуться.
— Ни одного пустого места, — прошептал он. — И все крупные критики тоже здесь. Это, наверное, работа твоего отца.
— Я боюсь.
— Я тоже, — прошипел он. — Иди и убей их, Энн. Я на тебя надеюсь.
Пол качнулся у нее под ногами, и она пошатнулась. Бектор положил ей руку на плечо.