Сведения о материальном положении Анны де Пальмье известны историкам и исследователям из её мемуаров на французском языке и кратких воспоминаний, изданных на русском языке. Как уже выше нами упоминалось, при поступлении на тайную службу к Екатерине II полная возвышенных чувств и благородных помыслов Анна была готова заниматься секретной деятельностью безвозмездно. Посланцу императрицы А.А. Безбородко, сообщившего ей, что по её должности установлен оклад в 12 тысяч рублей в год, возмущённая Анна заявила, что она никогда не предполагала служить за деньги, «а только из одной чести». При этом она сообщила, что родитель, ушедший из жизни в марте 1794 года, оставил ей в наследство 500 тысяч рублей, которых, как она предполагала, ей хватит до конца жизни. Из известных нам наследников в то время оставалась её мать, которая также должна была получить какое-то наследство. Были ли в семье ещё дети или другие законные наследники — неизвестно.
Император Павел I предложил ей в награду за прежние заслуги 800 крепостных крестьян, от чего она отказалась. Она заявила, что не хочет иметь невольников. Звучало это благородно, но на деле было непрактично. В результате император передал ей 25 тысяч рублей, которые он якобы когда-то брал в долг у её отца. Про другие доходы она не сообщала, хотя и упоминала о когда-то проданной матерью деревеньке.
Как оказалось, деньги как-то быстро и незаметно израсходовались. Когда её вновь принял на тайную службу император Александр I, он тоже, с её слов, обещал Анне какое-то жалованье. Но на момент её отъезда в ссылку в декабре 1808 года она получила по его поручению только 2 тысячи рублей, и ещё 200 рублей передал ей на дорогу обер-полицмейстер А.Д. Балашов. Видимо, это были далеко не те средства, на которые она рассчитывала пережить опалу вдали от столицы.
Её благополучие заметно снизилось с момента переезда в подмосковную Коломну в 1819 году. С той поры она перестала получать какую-либо помощь от императора. Упоминала она о получаемой пенсии, не называя её размера. Судя по всему, пенсион был весьма скромным.
В завершающей части своих мемуаров на французском языке она упоминает о потере состояния в 90 тысяч рублей, не раскрывая причин и подробностей. О чём шла речь — неизвестно. К тому времени её интересы и жизненные запросы становились всё более скромными. Об этом Анна де Пальмье писала: «Достигнув возраста преклонного, со здоровьем, разрушенным перенесенными испытаниями и разразившимися надо мною грозами, — не желала я уже ничего иного, кроме тихой и спокойной жизни, …соразмерной с моими скромными средствами»[77].
Попутно заметим, что ознакомление с русским текстом воспоминаний Анны вызывает смешанные впечатления. С одной стороны, из текста видно, что пишет человек, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, считающий себя незаслуженно подвергаемым оскорблениями, нападками и клевете. Иными словами, можно сделать вывод о том, что в этот период жизни она была невостребована в обществе и находилась в опале. Она предлагает читателю самому разобраться и взвесить её дела и поступки, чтобы сделать выводы о её непростой жизни.
При этом она уверена в правоте своих дел, о чём свидетельствует утверждение Анны в том, что «…терзания совести меня не преследует… »[78]. Обида на несправедливое отношение проявляется с первых же строк воспоминаний Анны. Рассуждая далее об изгибах своей судьбы, отмечая своё стремление не поддаваться разрушительным последствиям людской славы и пустого величия, она отмечает, что в жизни ей удавалось избегать искушений гордости и тщеславия. «На все прочие обстоятельства, — вспоминает Анна, — со дня рождения моего, опустя мрачное покрывало, скажу только то, что ежели я жестоко стражду — то за чужие проступки, за чужие слабости и пороки… Но правота и добродетель как были, так и будут завсегда спутниками моими»[79].
С другой стороны, мемуары секретной агентки, на наш взгляд, чрезмерно перегружены разными философско-мировоззренческими рассуждениями и отступлениями, что обычно не характерно для людей подобных тайных занятий.
Графиня среди секретных сотрудников
С первых дней существования III отделения принимались меры по созданию секретной агентурной сети из представителей разных слоёв населения. Были среди тайных агентов и женщины. Так, например, знающие современники тех лет имели все основания считать, что дочь киевского губернского предводителя графа А.С. Ржевуского, позже известная как светская красавица и международная авантюристка Каролина Адамовна Собаньская, служила секретным сотрудником III отделения. Так ли всё обстояло на самом деле? Попробуем приподнять покрывало времени и заглянуть в те давние времена. И наш краткий исторический экскурс надо, на наш взгляд, начать с рассказа о судьбе другой необычной женщины — Софии де Витте, также тайно служившей русской короне. Волею судеб её старший сын Иван Витт также вступил на тропу тайной службы в русской разведке и политическом сыске. Он же и привлёк Каролину Собаньскую к тайному служению в политическом розыске. Затем общее дело их сблизило настолько, что они стали мужем и женой. Считают, что в молодой красавице он разглядел схожесть её характера и линии жизни с судьбой своей матери. Правда, их супружество продлилось недолго. Видимо, две склонные к авантюрам личности, преследовавшие разные жизненные цели, и не могли бы оставаться вместе в течение долгого времени. Когда-то считалось, что история развивается по спирали. Каждый из героев нашего очерка занимал значимое место в русской тайной службе на своём витке исторической спирали.
Судьба Ивана Осиповича де Витта до сих пор таит немало загадок и семейных тайн. Первая же загадка возникает сразу, как только речь заходит о месте его рождения. По одной из версий, мальчик появился на свет в 1781 году в польской крепости Каменцы, где комендантом был его отец Иосиф де Витт[80]. Согласно другой версии, первенец в семействе Витт появился на свет во время их путешествия по странам Европы. Родился мальчик в Париже 17 ноября 1781 года[81]. Есть и ещё одна, уточняющая, версия, согласно которой любимый сын родился в Париже, но только на месяц позже — 17 декабря 1781 года[82]. Эту же дату и место рождения первенца указывал и польский историк и краевед И. Ролле. При этом он ссылался на конкретный документ — вшитую в книгу о рождениях в каменецком костёле метрике на французском языке о том, что в Париже 17 декабря 1781 года родился Иван, сын Иосифа и Софии Витт. Тогда же новорожденный прошел и обряд крещения, принятый у католиков[83].
Не всё понятно и с его именами, которых, как оказалось, у него было несколько. И это обстоятельство не вызывало бы особого удивления, понимая, что такие перевоплощения порой необходимы в его профессии разведчика. Но путаница и чехарда имён у него началась с пелёнок. Так, к загадкам на страницах книги жизни будущего графа прибавилась ещё одна, поскольку в различных публикациях о нём приводятся его разные имена. Попробуем разобраться в том, что уже давно покоится во глубине веков. При этом сразу отметим, что различия в написании фамилии графа — Витт, де Витте, фон Витт и другие нами отдельно не рассматриваются и не анализируются. Считаем, что в таких случаях речь идёт об одном и том же человеке.
В родословной графов де Витт говорится о том, что новорожденного нарекли Яном, видимо, в честь его деда-генерала[84]. Однако в списке лейб-гвардии Конного полка, куда 17 февраля 1792 года был зачислен корнетом 11-летний графский отпрыск, он именуется Яковом Осиповичем[85]. Позже, уже на вершине своей славы, в списках генералов Российской империи он значился под именами Иван Осипович (Яков Иосифович, Якоб Жозеф)[86]. Недавно наш современник писатель В.В. Шигин в своей книге, посвящённой тайной службе И.О. Витта на благо Российской империи написал о том, что «своего старшего сына Иоганна Софья называла дома исключительно Иваном, да и воспитывала с пеленок в любви к России»[87]. Иными словами, у мальчика объявляется ещё одно имя — Иоганн. Готовя сына к русской военной службе, любящая своего первенца мать решается на отчаянный шаг. Втайне от отца ребёнка графа Йозефа (Иосифа) де Витта она во время пребывания в Херсоне отвела рождённого католиком старшего сына в православный храм, где он обрёл православие. Перемена вероисповедания является важным событием в жизни каждого верующего человека. С того дня католик Иоганн стал православным Иваном[88]. Он стал посещать литургии вместо прежней мессы. Научился креститься справа налево, как принято у православных, вместо прежнего католического обряда слева направо. Привык юный граф в православном храме отбивать земные поклоны вместо коленопреклонённых молитв на скамеечках в латинских обрядах. И ещё много чему научился дворянский недоросль, вступив в лоно православия и обратившись в Ивана Осиповича де Витта. Однако официально именоваться так на русской военной службе он стал лишь после обретения генеральского чина.
Затем графиня София де Витт предприняла ещё один решительный шаг, круто изменивший всю дальнейшую судьбу её старшего сына. В 1792 году по обычаю того времени, существовавшему среди российской аристократии, она записала своего 11-летнего сына в русскую гвардию. Правда, по не вполне понятной причине, юный граф Витт в списки лейб-гвардии Конного полка был записан 17 февраля того года корнетом под именем Якова Осиповича. При этом было указано, что в этот элитный гвардейский полк он был зачислен, «находясь еще малолетним»