«В этой борьбе за Жученко, — как отмечает Агафонов, — победа осталась за Климовичем: д<иректо>р Д<епартамен >та Полиции Трусевич приказал Гартингу отдать знаменитую провокаторшу начальнику Московского охранного отделения»[250]. Во второй половине ноября 1906 года она выезжает из Берлина в Москву. Здесь она проявляет активность среди эсеров. Её избирают в состав областного комитета партии социал-революционеров (эсеров) и в 1908 году отправляют делегатом на партийную конференцию в Лондон. Вместе с ростом её популярности среди эсеров повышалось и жалованье секретного сотрудника охранки. С ноября 1906 года она получала уже по 300 рублей в месяц. Примерно столько же в те годы составляло жалованье армейского полковника. Много ли это или мало в современном понимании стоимости жизни в Российской империи?
В 1897 году в империи был введён золотой стандарт российского рубля. С тех пор 1 рубль равнялся золотому эквиваленту, равному 0,77 грамма чистого золота. Бумажные рубли можно было свободно обменять на золотую монету достоинством 5 или 10 рублей. Рубль стал конвертируемой валютой при расчётах за рубежом.
В 1906–1907 годах в царской России на 1 рубль можно было купить 25 буханок ржаного хлеба (по 400 граммов каждая) или 14 буханок белого хлеба (по 300 граммов), 5 килограммов макарон или 500 граммов кофейных зёрен. Два десятка яиц или 2 килограмма творога тоже обошлись бы за 1 рубль. Отправка телеграммы в 20 слов или 25 писем стоили тот же 1 рубль.
При продаже продовольствия и весовых товаров использовалась единица веса в 1 фунт или примерно 400 граммов. Рыба (судак) стоила 0,25 рубля, виноград (кишмиш) — 0,16 рубля, а яблоки — 0,003 рубля за фунт. А вот снять на месяц небольшую квартиру в Москве можно было за 15–20 рублей, что далеко не все могли себе позволить[251]. Так что при таком жалованье агент «Михеев» могла себе многое позволить в обеспечении сытной и достаточно комфортной жизни.
Личная жизнь Зинаиды Гернгросс также хранит немало загадок. Во время своей 5-летней ссылки в Кутаис она в 1897 году выходит замуж за студента-медика Николая Жученко, с которым была знакома ещё по кружку «распутинцев».
Про их свадьбу возникало много вопросов: когда она состоялась и где проходило венчание молодых — всё это тоже было неизвестно. Сама Зинаида Фёдоровна на этот счёт не распространялась.
Её ссылка за участие в террористическом студенческом кружке, в который она внедрилась по заданию руководства Московского охранного отделения, в Закавказье в город Кутаис наводит на мысль, что именно в этом городе мог в то время служить её отец, если он действительно состоял в офицерском чине, либо там проживали её родственники.
Город являлся административным центром Кутаисской губернии, в состав которой входили 7 уездов и 3 округа. В губернском городе Кутаис проживало в конце XIX века более 32 тысяч человек. Свыше 80 процентов населения составляли грузины, мингрелы и имеретинцы. Доля русских, по переписи населения 1897 года, была всего 1,8 процента. Видимо, непросто было столичной барышне оказаться в такой ситуации. Судя по всему, будущий врач из славян оказался лучшей партией для секретного агента охранки. Если придерживаться хронологии тайной службы Зинаиды Фёдоровны, то получается, что в то время она уже скрывалась под псевдонимом «Михеев». И все её дальнейшие действия были, скорее всего, согласованы с Департаментом полиции. Такое предположение основано на докладе председателя Совета министров П.А. Столыпина лично императору по делу о дальнейшей судьбе секретного сотрудника З.Ф. Жученко-Гернгросс после её разоблачения в 1909 году. Указав, что она в 1894 году оказала содействие в выявлении московского террористического кружка Распутина, готовившего «злодеяние чрезвычайной важности», Столыпин изложил последовавшие за этим события. В феврале 1896 года она была выслана на 5 лет под надзор полиции в город Кутаис, где в 1897 году вступила в брак со студентом-медиком, позже ставшим врачом, Николаем Жученко. Однако семейная жизнь у неё не сложилась и ей вместе с грудным ребёнком пришлось скрываться от него. С разрешения властей ссыльная З.Ф. Жученко переехала на жительство в город Юрьев. Оттуда она в апреле 1898 года вместе с малолетним сыном скрылась за границу[252]. Как позже выяснилось, она перешла на нелегальное положение и успешно бежала в Германию, где поселилась в городе Лейпциг. На наш взгляд, без помощи Департамента полиции всё это вряд ли бы удалось. Ведь она была официально включена в разыскной список лиц, подлежащих аресту, с подробным описанием её примет. Не смогла бы она самостоятельно тайно выехать за границу, да ещё и с грудным ребёнком на руках. Кстати, об этом отрезке своей жизни она тоже нигде и никогда не упоминала. Не вспоминала о трудностях долгой дороги, не упоминала о том, кто сопровождал её в пути. А такой человек обязательно должен был быть рядом, чтобы помогать обходиться с маленьким ребёнком, обеспечивать едой, помогать с дорожными вещами. Кстати, в своей книге Л.П. Меньщиков указал, что охранное отделение исправно высылало ей жалованье по адресу проживания в немецком городе Лейпциг[253]. Странная складывалась ситуация — Зинаида Фёдоровна якобы в заграничной охранке в то время не служила, но жалованье почему-то регулярно получала. И так, если верить докладу Столыпина и воспоминаниям Меньщикова, всё продолжалось до весны 1903 года, когда в империи обострилась внутриполитическая обстановка и активизировались революционеры-подпольщики.
Она вновь оказалась в деле, продолжая работать на секретную службу Заграничной агентуры под своим псевдонимом «Михеев». Хотя среди руководства охранки её часто называли просто «Зиночка». Затем по заданию руководителя загранагентуры Гартинга она отправилась в город Гельдельберг, где установила тесные контакты с эсерами-политэмигрантами.
Попробуем разобраться в этой непростой ситуации тех далёких лет. В царское время за участие в подготовке покушения на императора Николая II среди других арестованных государственных преступников оказалась молодая секретная сотрудница Московского охранного отделения. Однако ликвидация кружка заговорщиков являлась делом её рук. Она имела такое задание, с которым успешно справилась. Но просто отпустить её на свободу означало провалить в глазах других политзаключённых как провокатора и агента охранки. В целях конспирации она тоже получает весьма мягкое наказание — 5 лет ссылки в Закавказье в город Кутаис. Подальше от прежних революционно настроенных товарищей. Тем более что они, по практике уголовных наказаний за государственные преступления, скорее всего отправились по этапу в Якутск и Сибирь на каторгу и вечное поселение. Иными словами, встретиться им с Зинаидой Гернгросс даже случайно было не суждено. Для них она тоже пребывала в местах отбытия наказаний. Но на деле всё было не так.
Политическая ссыльная Зинаида свободно проживала в южном городе Кутаис. Более того, у неё есть возможность знакомиться и проводить время с молодыми мужчинами. Здесь она выходит замуж за будущего врача и для всех вполне официально становится Зинаидой Фёдоровной Жученко. Жизнь девицы Гернгросс остаётся в прошлом, а у неё открывается новая страница биографии человека с другой фамилией. Она живёт обычной жизнью свободного человека. Правда, непонятно, на какие средства. Разве что на жалованье агента охранки. Вскоре у молодожёнов рождается сын.
Далее опять происходит череда непонятных событий. Находящаяся в ссылке осуждённая государственная преступница «с надлежащего разрешения» властей получает разрешение переехать на новое место жительства в город Юрьев (ныне эстонский город Тарту). Если взглянуть на карту Российской империи тех лет, то расстояние почти в 3 тысячи вёрст между городами Кутаис и Юрьев заставит задуматься даже бывалых путешественников. Однако молодая мама с грудным сыном смело отправляется ранней весной в путь из Закавказья на северо-запад империи. Чем был вызван выбор именно города Юрьев — непонятно. В то время здесь проживало более 42 тысяч человек, из которых более 36 тысяч человек были эстонцы и немцы. Её здесь могло, на наш взгляд, привлекать лишь непосредственная близость границы, отделявшей Россию от Европы. Если верить известному докладу Столыпина, то императору сообщили, что она вместе с малолетним сыном скрылась за границу. Иными словами, совершила побег во время отбытия наказания в виде 5-летней ссылки, срок которой истекал в 1901 году. Для выезда из Российской империи требовался заграничный паспорт. Официально государственная преступница получить его не могла даже после смены фамилии при замужестве. Оставались как минимум два варианта — воспользоваться фальшивым паспортом или перейти границу с грудным ребёнком по контрабандистским тропам. Как удалось агенту «Михеев» покинуть пределы Российской империи, до сих пор остаётся загадкой. Однако, если предположить, что её выезд за границу являлся звеном в цепочке внедрения агента охранки в круги русских политических эмигрантов, то всё становится понятным. Наши рассуждения позволяют с большой степенью достоверности предположить, что все рассмотренные выше события в личной жизни З.Ф. Жученко были этапами довольно сложного плана отправки секретного сотрудника охранки «Михеева» в состав Заграничной агентуры Департамента полиции. Этим объясняется та лёгкость, с которой молодой женщине удалось преодолеть все трудности ссылки и избежать неизбежных в такой ситуации невзгод.
В апреле 1898 года, как уже отмечалось выше, она выехала вместе с новорожденным сыном за границу, где скрытно проживала в течение 5 лет. В ту пору, как следует из доклада Столыпина, она якобы отошла от секретных дел в охранке и занималась исключительно воспитанием сына Николая. Где в это время находился её муж, ставший врачом, точно неизвестно. Предположительно, он продолжал практиковать во врачебном деле, оставаясь в пределах Российской империи. По состоянию на октябрь 1909 года в докладе П.А. Столыпина царю о судьбе Жученко она названа женой врача. Иными словами, она как минимум до этого времени состояла в браке с Николаем Жученко. Дальнейшая судьба её мужа неизвестна.