[332]. По некоторым сведениям, он был назначен начальником наружного наблюдения в Петербурге[333]. Специализировался на работе не только против меньшевиков, но и среди эсеров.
Но после громкого провала в марте 1909 года секретного агента Цейтлин, бывшей до того в партии эсеров вне всяких подозрений, в охранном отделении и в Заграничной агентуре немедленно началось служебное расследование. Спустя короткое время под подозрение попал агент наружного наблюдения Лурих (настоящая фамилия Лейтис), предательство которого вскоре было неопровержимо доказано.
В 1995 году К.Н. Морозов опубликовал в альманахе «Минувшее» воспоминания Б.В. Савинкова, подтверждавшие факт предательства агента наружного наблюдения Луриха. При этом события развивались неожиданно даже для такого опытного боевика и подпольщика, каким был Савинков. Он вспоминал, что весной 1909 года к нему обратился филёр наружного наблюдения Заграничной агентуры, приставленный для наблюдения за известным эсером-боевиком в Париже. Агент сообщил руководителю боевой организации партии социал-революционеров, что среди набранных им боевиков оказались три агента охранки. При этом двоих он назвал поимённо — Т.М. Цейтлин и её сожителя М.И. Деева. Фамилию третьего секретного сотрудника охранки Лурих не знал. Савинков потребовал доказательств, на что филёр посоветовал последить за названными людьми во время их предстоящей встречи с Доброскоком в гостинице. Слежка за попавшими под подозрение агентами подтвердила их вину в провокаторстве.
Однако на этом предатель не остановился. Позже он помог В.Л. Бурцеву сфотографировать всех филёров заграничной охранки в Париже[334].
Надо отметить высокую оперативность в работе царской спецслужбы. Прошло чуть больше трёх недель с момента возвращения Цейтлин в Россию, и 29 апреля заведующий Заграничной агентурой в Париже статский советник А.М. Гартинг телеграфировал о проделанной работе директору Департамента полиции Н.П. Зуеву. «Измена Луриха, несомненно начавшаяся давно, — сообщал Гартинг, — поставила в крайнюю опасность не только всех людей, с которыми виделся Андреев (помощник Гартинга), но и меня; лишь полное признание Луриха поможет мне уяснить, будет ли хоть кто-либо спасен из здешних агентур»[335]. Над Заграничной агентурой нависла угроза громких провалов. Ситуация осложнялась тем, что в период с 31 июля по 2 августа 1909 года планировался визит императора Николая II во французский портовый город Шербур. Ввиду существовавшей опасности покушения русских эмигрантов-боевиков на императора и членов его семьи, Гартинг доложил, что по согласованию с вице-директором Департамента полиции он по секретному личному соглашению договорился о помощи со стороны французской полиции. Префектура заявила о готовности сформировать специальный отряд агентов для наблюдения за русскими террористами. Однако требовалось участие русского правительства. Гартинг просил, чтобы через русского посла в Париже добиться решения французского правительства об усилении наблюдения за русскими боевиками в связи с возможной попыткой цареубийства во время визита императора Николая II.
Благое намерение заведовавшего Заграничной агентурой по обеспечению безопасности императора и членов его семьи от осевших во Франции боевиков разных политических партий, в первую очередь эсеров, дорого стоило самому Гартингу и его агентуре. Дальнейшие события стали развиваться непредсказуемо. Русское посольство стало настаивать на высылке из Франции нескольких русских эмигрантов, включая издателя и публициста В.Л. Бурцева. Однако возглавлявший кабинет министров Франции и одновременно бывший министром внутренних дел Жорж Б. Клемансо отказал в просьбе русских дипломатов.
Примерно в это же время Бурцев опубликовал в газетах статью, разоблачавшую шефа русской политической полиции во французской столице, как провокатора и преступника, объявленного французским судом в розыск по делу о выданной им террористической организации. «Охотник за провокаторами» привёл доказательства того, что Гартинг — Ландезен — Геккельман являются одним и тем же лицом. Это был грандиозный провал. За ним последовали шумные разоблачения глубоко законспирированных секретных сотрудников, включая З.Ф. Жученко — Гернгросс и А.Е. Серебрякову.
А визит Николая II в Шербур состоялся в рамках большого морского путешествия на царской яхте «Штандарт» императора и членов его семьи в ранее установленные даты. Царскую яхту «Штандарт» в морском походе сопровождала резервная императорская яхта «Полярная звезда», а также корабли военного эскорта в составе крейсеров «Рюрик» и «Адмирал Нахимов», а также эсминцы «Эмир Бухарский» и «Москвитянин»[336]. Все официальные мероприятия прошли без происшествий.
А вот дальнейшая карьера самого А.М. Гартинга на поприще политического сыска не сложилась. После скандального разоблачения и бегства из Парижа он был уволен со службы с пенсией и производством в очередной чин действительного статского советника. С началом Первой мировой войны А.М. Гартинг поступил на службу в контрразведку Российской империи. Выполнял секретные задания во Франции и Бельгии, где остался на жительство после Октябрьской революции в России. Дальнейшая судьба Гартинга неизвестна[337].
История спецслужб Российской империи имеет немало примеров того, когда провалившиеся секретные сотрудники при оперативной необходимости привлекались к проведению тех или иных тайных операций. Так случилось, что в конце 1909 года потребовалось личное участие Татьяны Цейтлин при проведении охранно-разыскных мероприятий Московским охранным отделением.
«В первой половине декабря 1909 года в Москву ожидался приезд дня на 2–3 Их Императорских Величеств, — как рассказывал жандармский полковник М.Ф. фон Коттен, — при возвращении из Крыма в Петербург. Я в то время занимал должность начальника Московского охранного отделения»[338]. Этот разговор состоялся 28 октября 1911 года на допросе в комиссии сенатора Трусевича по делу о покушении на П.А. Столыпина. Полковник к тому времени получил повышение и стал начальником петербургской охранки. Вопрос о командировании в Москву бывшей сотрудницы столичного охранного отделения Татьяны Цейтлин возник в связи с обеспечением охраны императора Николая II, императрицы и членов царской семьи. Этому предшествовали определённые события, свидетельствовавшие о подготовке цареубийства.
Во второй половине ноября 1909 года фон Коттен получил указание о готовившемся покушении на императора террористами из партии эсеров. Сообщалось, что покушением будут руководить известные террористы из боевой организации социал-революционеров Савинков и Луканов. Для руководства операцией по предотвращению теракта, поиску и захвату боевиков в Москву прибыл шеф Отдельного корпуса жандармов генерал-лейтенант П.Г. Курлов. Он в то время совмещал ещё и должности товарища министра внутренних дел и заведующего полицией империи[339].
По его указанию из Москвы в столицу была 23 ноября 1909 года послана под № 1525 телеграмма следующего содержания: «Петербург. Начальнику охранного отделения. Лично. Командир корпуса приказал просить, чтобы Вы постарались сегодня же устроить известное вам свидание, а также, если возможно, командировали бы в Москву Таню»[340]. Как пояснил фон Коттен, что «Таня» и была бывшим секретным сотрудником охранки Татьяной Цейтлин. Её привлекли к проведению тайной операции в связи с тем, что она знала в лицо и Савинкова, и Луканова. Однако где искать террористов, в то время было неизвестно. Исходя из ситуации, генерал Курлов принял решение организовать поиск в потенциально возможных местах появления боевиков. Опытный сыщик не исключал возможность случайной встречи Цейтлин с Савинковым или Лукановым. Предусматривалась и возможность её встречи на улице с кем-то из боевиков, входящих в боевую группу Савинкова. С целью обнаружения террористов Цейтлин в сопровождении агентов наружного наблюдения ходила по улицам и посещала места, где чаще всего собирались революционеры-подпольщики.
Однако ожидавшееся посещение Москвы императором и его семейством не состоялось. Царский поезд без остановки проследовал через Москву. Накануне, когда стало известно об отмене визита императора, Татьяна Марковна Цейтлин была отозвана в Петербург.
Весной 1917 года, как позже писал комиссар Временного правительства по ликвидации Заграничной агентуры охранки С.Г. Сватиков, известный разоблачитель агентов охранки Бурцев отыскал «Николая-Золотые очки» в штатах дворцовой охраны царской резиденции в Петергофе[341]. Однако здесь есть расхождение в приведённых сведениях о Доброскоке и его любовнице, а затем жене Татьяне Цейтлин. Сам В.Л. Бурцев в своих воспоминаниях описывает результаты своего поиска супругов из охранки. После провала в 1909 году Доброскок исполнял разные должности полицейской службы в империи. «Доброскок с разрешения царя, — как отмечал В.Л. Бурцев в своей книге «В погоне за провокаторами», — переменил фамилию на Добровольского и поступил на службу полицмейстером в Петрозаводск»[342]. К началу 1917 года он занимал должность полицмейстера в Ораниенбауме.
Весной 1917 года полицейский чиновник был арестован по обвинению в провокаторстве и службе в охранном отделении. Его доставили в Госдуму, где подвергли допросу, а затем отправили в тюремный замок. Однако позже был освобождён из-под стражи. Более того, Доброскоку-Добровольскому и его жене Татьяне Цейтлин была выдана некая «охранная грамота». Узнав об этом, возмущённый Бурцев позже вспоминал о том, как он «за своей подписью напеча